— Хорошо, я выясню.
— Еще один момент. Антон, кто забирал из больницы вещи Гальперина?
— Наверное, родственники?
— Давайте без «наверное», ладно? Душеприказчик Гальперина сказал, что адвокат, недовольный тем, что смерть Ильи признали несчастным случаем, нанял частного детектива. К сожалению, нет информации, в какое агентство он обращался, но в его планшете она может быть. Гальперин не расставался с гаджетом, значит, он был среди его вещей… Ладно, я сама узнаю у зав отделением.
— Ну а ваш визит к главной бухгалтерше «ОртоДента» оказался успешным? — поинтересовался Дамир.
— Бывшей главной бухгалтерше. Анну Ильину уволили, причем весьма некорректным способом.
— Это как?
— Два дюжих охранника встретили ее утром на проходной, отдали коробку с личными вещами, отобрали пропуск и вручили уведомление об увольнении.
— То есть так теперь расстаются с ценными кадрами?
— Не забывай, что Ильина была ставленницей Гальперина, — напомнил Антону Дамир.
— Кстати, не одну ее уволили, — продолжала Алла. — Оказывается, Дарья успела избавиться от половины охранников и секретарши в головной клинике. Народ в панике.
— Как вам удалось об этом узнать? — поинтересовался Антон. — Сама Дарья вряд ли бы…
— Верно, она не говорила. Это Анна мне сказала, что ей без конца звонят работники «ОртоДента» с вопросами о том, неизвестно ли ей что-то о дальнейших планах новой владелицы. Все боятся за свои места!
— А что по этому поводу думает главбух?
— Она считает, что Дарья продолжит репрессии. По ее словам, у Гальпериной развилась настоящая паранойя, и она подозревает всех и каждого в том, что он «подсажен» ее покойным свекром.
— У нее есть основания! — ухмыльнулся Шеин. — Почему Гальперин вообще заменил главбуха?
— У него появились подозрения, что невестка тайно выводит деньги из фирмы.
— Зачем?
— Он не всем делился с Ильиной, но он начал подозревать Дарью с тех самых пор, как сын переписал сеть клиник на отца.
— Да уж, вряд ли невестке понравилось лишиться того, что, как она считает, принадлежит ей по праву!
— Поэтому Гальперин думал, что она захочет «перекачать» себе хоть что-то, дабы не остаться на бобах. Однако он не решился бы на открытое столкновение с Дарьей при жизни сына. Со смертью последнего расклад изменился.
— Если Борис подозревал ее в нечистоплотности, то почему не вышвырнул из бизнеса? — спросил до сего момента молчавший Саня, не решавшийся перебивать старших.
— Может, он руководствовался известным советом Макиавелли: «Держи друзей рядом, а врагов — еще ближе»?
— Или ему, в силу поганого характера, нравилось держать в кулаке благополучие ненавистной невестки! — воскликнул Шеин.
— И вот тут мы натыкаемся на непреодолимое противоречие, — подняла палец вверх Алла. — Какого, спрашивается, лешего Гальперин оставил свое состояние Дарье? Если мы выясним это, то раскроем самое странное дело, какое мне приходилось расследовать! Кстати, кто-то из персонала больницы упомянул, что невестка приходила к Гальперину накануне его смерти. Хорошо бы поспрашивать народ, вдруг кто-то слышал, о чем они говорили?
— Сделаю! — вызвался Дамир. — Но вы про главбуха не договорили — удалось ей что-нибудь узнать?
— Не слишком много, — покачала головой Алла. — Приняв дела у предыдущего бухгалтера, она удивилась, что, судя по отчетам, доходы сети клиник резко упали.
— А что нам известно о старом бухгалтере «ОртоДента»? — задал вопрос Ахметов.
— Предыдущего главбуха звали Марком Дреминым, вот его данные. — Алла вытащила из ежедневника наполовину исписанный листок. — Кто займется?
— Можно мне? — подался вперед Саня.
— Конечно, — улыбнулась она, передавая информацию молодому оперу. Его служебное рвение импонировало ей, и Алла надеялась, что Саня не растеряет энтузиазм, погрязнув в рабочей рутине.
— Между прочим, Александр, как дела с брошкой Ольги Малинкиной — удалось что-нибудь узнать?
— Я как раз пытался вставить свои пять копеек, да все случай не представлялся! — обрадовался парень. — Вы были правы, Алла Гурьевна, Ольга далеко не ходила — обратилась в первый попавшийся ломбард рядом с больницей. Тамошний ювелир ее помнит, ведь не каждый раз клиенты приносят такую интересную вещь! Узнав, сколько стоит брошка, медсестра обрадовалась, но отказалась оставить ее в ломбарде. Ушлый мужик назвал цену в три раза меньше реальной, но девчонка тоже была не лыком шита и, видать, решила попытать счастья в других местах. Ювелир пытался взять ее на понт, поинтересовавшись, как она заполучила такую ценную цацку. Малинкина не растерялась и сказала, что это — бабкино наследство. Тогда он спросил, нет ли в наследстве еще каких-нибудь драгоценностей, на что Ольга ответила утвердительно. Ювелир пообещал предложить хорошую цену, если она принесет и другие украшения, и наша медсестричка согласилась.
— Как интересно! — заметила Алла. — А я ведь спрашивала старшую Малинкину, нет ли у них богатых родичей, и она сказала, что все бабушки-дедушки умерли, и ни у кого из них не было золотых украшений, за исключением пары цепочек советского производства да обручальных колец!
— Но где-то же Ольга достала брошку? — проговорил задумчиво Шеин.
— И я, возможно, знаю, где! — выпалил Саня. — Поболтал с медбратом, с Лехой. Интересно, что убиенная именно с ним поделилась и больше никому не сказала — может, боялась, что девчонки позавидуют ее удаче? Так вот, Леха этот поведал мне, что Малинкина нашла себе подработку у какой-то старушенции. Ольга даже вроде бы намекала, что может вскоре стать обладательницей шикарной однокомнатной квартиры на Ваське.[4]
— Где же она нашла такой «клад»? — хохотнул Антон.
— Ей предложили поухаживать за одинокой пенсионеркой, которая обещала хорошо платить. Малинкина согласилась.
— А как же она квартиру-то могла заполучить?
— Похоже, бабушка обещала оформить с Ольгой договор пожизненной ренты.
— И что, оформила?
— В том-то и дело, что нет! Старуха водила медсестричку за нос. Поначалу договорились, что она станет платить Ольге десять тысяч в месяц за то, чтобы та делала ей уколы, убиралась в квартире и готовила еду. Но Малинкина так ни разу и не получила денег: подопечная предложила ей договор пожизненной ренты.
— Так девчонка лопухнулась, выходит? — подал голос Ахметов. — Надеялась подработать, а вместо этого бесплатно вкалывала на пенсионерку в надежде на квартиру?
— Судя по всему, так и есть, — кивнул Белкин. — Она жаловалась Лехе, что бабка не говорит ни да, ни нет, все тянет с договором, ссылаясь на плохое самочувствие.
— А точный адрес бабки Леха назвал? — поинтересовалась Алла.
— Нет, но Малинкина упоминала фамилию. Можно попробовать пробить, зная, что квартира на Ваське…
— Вот и попробуйте. Я тогда сама навещу смекалистую старушку, а вы займитесь бухгалтером Дреминым, как договаривались. Ну, мы все решили? Ах да, совсем забыла: Антон, вы поболтали с Алиной Руденко насчет денег?
— А как же! Она признала, что Инна Гальперина и в самом деле всучила ей пакет, и ей пришлось его принять, так как сцену засек заведующий, а Инна сразу же ретировалась. Руденко сразу передала мне всю сумму — она и не собиралась ничего тратить. Сказала, что хотела вернуть Гальпериной, но не знала, как.
— Вы изъяли деньги?
— Само собой. Только вот Инна, сами понимаете, отрицает, что пыталась дать медсестре взятку. Эти деньги к делу не пришьешь, ведь подписи Руденко на документе, который требовала подписать Гальперина, как не было, так и нет!
— А если деньги давались не за это? — задала вопрос Алла.
— Вы имеете в виду — за убийство Гальперина? Но Руденко не дежурила в ночь его смерти! Кроме того, сумма уж больно невелика для столь серьезного дела… Нет, Алла Гурьевна, мне кажется, Руденко не причастна к смерти адвоката, ведь она, единственная из всех, сумела с ним поладить! Да и как насчет мотива?
— И все же не стоит сбрасывать девочку со счетов. Да, в больнице ее в ту ночь никто не видел, да и камеры не засекли… Хорошо, сосредоточимся пока на других подозреваемых, но будем держать Руденко в уме. Кстати, кто-то ведь давал Гальперину ципралекс, который не назначал никакой врач, — может, Инна? Она ведь мечтала, чтобы мужа признали недееспособным, но для этого требовались доказательства. Как насчет необъяснимых вспышек ярости, вызванных, возможно, именно этим препаратом? А кто мог давать лекарство Гальперину? Только работник отделения. Или работница.
На встречу Мономах шел с тяжелым сердцем. Проблем и так выше крыши, а тут еще папаше Алсу зачем-то приспичило его видеть! Он догадывался о причине, но понятия не имел, как станет оправдываться. Алсу — его любовница, и ее отцу, занимающему высокий пост в Комитете по здравоохранению Санкт-Петербурга, это вряд ли нравится. Он православный, хоть и мало верующий, она — мусульманка с соответствующим воспитанием. Несмотря на их «соглашение» о том, что эти отношения никогда не закончатся браком, Мономах понимал, что Алсу все равно надеется. Она милая девочка, чудесная любовница и приятная собеседница, однако…
Дородный мужчина привстал из-за столика и помахал Мономаху рукой. Он узнал его сразу, так как Алсу показывала ему фото всей семьи, сделанное на каком-то празднике.
— Здравствуйте, Владимир, — заговорил Азат Гошгарович Кайсаров, одновременно протягивая Мономаху руку через стол. — Съедите что-нибудь?
— Нет, спасибо, — отказался тот. — Пожалуй, выпью.
— Коньячку?
Мономах намеревался сказать «кофе», но сейчас предложение показалось ему уместным. Подошла официантка, широко улыбаясь Кайсарову. Ну само собой, папаша Алсу назначил ему свидание в таком месте, где его все знают, дабы подчеркнуть собственную значимость и умалить значимость гостя. Очень по-восточному! Сделав заказ, Кайсаров вновь взял на себя инициативу. Казалось, у него и мысли не возникало о том, что может быть иначе.