она рук не замарала — ну если не считать того, что на протяжении долгого времени, день за днем, медленно убивала мужа, подменяя настоящие лекарства пустышками. Но формально убил Илью Рынский, не позволяя мужчине выбраться из воды до тех пор, пока тот, обессилев, не захлебнулся. Рынский признал вину и в отношении убийства Дремина. Алла знала, что Дремин помогал Дарье выводить деньги из фирмы, однако Рынский добавил к этому, что уволенный Гальпериным бухгалтер остался бы жив, не взбреди ему в голову шантажировать Дарью тем, что ему известно. Ему показалось мало отступных, выплаченных Гальпериной, и он захотел срубить еще бабла напоследок. Для Дарьи он представлял существенную угрозу, и она сказала любовнику о необходимости убрать его с их пути. Она не задумываясь использовала любимого мужчину как наемного киллера, и Алла сомневалась, что Дарья вообще способна на бескорыстное чувство. Она даже не удосужилась рассказать Рынскому о Яше! Планировала ли она связать с ним судьбу после смерти мужа или он, как и другие, являлся лишь незначительной вехой на ее жизненном пути? Он отрицал свою причастность к покушениям на жизнь адвоката, и Алла склонялась к тому, чтобы поверить: скорее всего, невестка самостоятельно пыталась избавиться от свекра, чтобы никто не мог встать между ней и «ОртоДентом» — это еще предстояло выяснить. Но оставалось поставить точку в деле об «эвтаназии» Бориса Гальперина.
Курбанов дал основные показания в присутствии адвоката, но после допросов Дарьи и Казимира у Аллы появились вопросы.
— Я вот чего понять не могу, Курбанов, — говорила Алла, — зачем было сочинять такую сложную комбинацию? Ваш хозяин, Гальперин, мог так составить завещание, чтобы никто из родственников не получил ни копейки!
— А как же Яшка? — криво ухмыльнулся подозреваемый. — По закону он — внук Гальперина. То, что Дашка надула Илюху, надо еще доказать — она бы сказала, что повинилась перед ним, он ее простил и принял мальца как родного.
Именно это поначалу и утверждала Гальперина, и Алла почти ей поверила. Даже если бы всплыл тест ДНК, который сделал Борис, он ничего бы не изменил, ведь доказать, что Илья не знал правды, уже было бы невозможно, и по закону Яша все равно оставался бы его сыном.
— Если бы адвокат был в силе, — продолжал Курбанов мечтательно, — он бы выиграл дело и оставил девку без штанов, как и ее ублюдка. Но он отсчитывал последние дни, а потому не мог выбирать. Кроме того, он отчаянно хотел отомстить за Илюху.
— Но ведь у Гальперина не было доказательств того, что Дарья причастна к гибели его сына! — покачала головой Алла. — Он даже не знал, кто ее любовник!
— Не знал, — согласился Курбанов. — Но подозревал. Есть такие бабы — не в обиду вам, конечно, — которые своего не упустят. Дашка как раз из таких. Приехала из Тмутаракани, каким-то чудом поступила в медицинский, а встретив Илюху, вцепилась в него мертвой хваткой, поняв, что он сумеет затащить ее на самый верх. Борис, конечно, тоже не был ангелом… Я бы даже сказал, наоборот! Вот овчарка, допустим, кусает больно, но не приучена убивать, поэтому, потрепав, отпускает жертву. А питбуль — нет. Его цель — убийство, и он задирает бедолагу. Рвет на части и ни за что не расцепит челюстей, пока не завершит дело. Так вот я это к чему: Гальперин был питбулем. А Дашка в каком-то смысле на него похожа. Она действует мягче, может включить «бабу-дуру», когда надо, но она расчетливая, жестокая и безбашенная, если ей чего-то очень хочется. Говорят, рыбак рыбака видит издалека, вот Борис и понял с первого взгляда, что встретил достойную соперницу!
Слушая Курбанова, Алла диву давалась — до чего же правильная и грамотная у него речь. Это не вязалось с ее представлениями о бандитах девяностых, а биография допрашиваемого не оставляла сомнений в том, что он никоим образом не относился к слою интеллигенции. Неужели общение с Гальпериным повлияло на него подобным образом? Не от него ли он нахватался умных слов и научился выстраивать их в длинные, красивые предложения? Для того чтобы составить представление о Борисе Гальперине, Алла прослушала несколько его речей в открытых судах, где велась запись — он походил на адвокатов из зарубежных фильмов, и процесс благодаря ему превращался в настоящее шоу. Он сплетал слова в такие витиеватые фразы, что непривычное ухо не всегда с первого раза могло уловить, какой точки зрения придерживается сам адвокат. Гальперин мог бы преподавать риторику в самых престижных университетах мира, а его острый сарказм резал, словно скальпель. Интересно, прежде чем Курбанов стал «водителем» Бориса, сколько грязных делишек он провернул для своего босса? Гальперин не светил своего подручного, не показывался с ним на людях, предпочитая держаться в отдалении, чтобы никто не связал его с бывшим уголовником. Лишь незадолго до смерти ему пришлось вытащить Курбанова на свет божий…
— Борис предполагал, что Дарья остается с Илюхой только из-за «ОртоДента» — ну и из-за бабок, конечно же, — говорил между тем Курбанов. — Она никогда не достигла бы таких высот без его помощи! Дашка каким-то образом сумела влезть Илюхе в душу… Скорее всего, постоянно предлагая свою помощь и ограждая от неприятностей. Илюха, видать, в мать пошел. Уж точно не в папашу, ведь того хлебом не корми — дай пободаться! Причем не до первой крови, а до самой последней капли… А Илюха, он другой был, конфликтов он не любил. К примеру, ненавидел увольнять народ, даже если кто-то серьезно провинился. Зато Дашка любила корчить из себя начальницу. Ей нравилось побольнее ударить, показать всем, что она — большая шишка, а они, соответственно, кучка идиотов, у которых есть работа только благодаря ей. Она и домашних работников в ежовых рукавицах держит, те пикнуть бояться: чтобы на Дашку работать, надо вовсе не иметь чувства собственного достоинства! Борис знал, что она собой представляет. Когда выяснилось, что Яшка — не сын Илюхи, он решил, что необходимо выкинуть Дашку с байстрюком из их с сыном жизни. Он полагал, что у него на руках самый крупный козырь, но Дашка, зараза, и тут его провела!
— Вы о том, что она узнала о бывшей невесте Ильи?
— Она хранила тайну годами, ни разу не показав, что ей все известно. Берегла до нужного момента!
— Почему Гальперин решил, что правда о прошлом перевесит ее предательство?
— А он так и не думал, — повел плечом Курбанов. — Борис испугался, что, вывалив две такие новости на Илью, они с Дарьей уничтожат его морально. Кроме того, он не хотел портить отношения с сыном, ведь ему поставили смертельный диагноз. Будь он здоров, поборолся бы, придумал что-нибудь… Ну а потом Илью убили. Борис напряг всех, кого смог, но этого оказалось недостаточно. Наверное, дело в поганом характере: его не любили, а потому и помогать не стремились. Кроме того, доказательств-то не было!
— А как же тест ДНК? — удивилась Алла. — Если бы Гальперин доказал, что Яша — не сын Ильи, у Дарьи вырисовывался мотив!
— Борис об этом думал. Но Дарья стала бы утверждать, что Илья был в курсе, однако признал ребенка и любил как родного. Без Ильи доказать обратное невозможно.
— А мотив стать хозяйкой «ОртоДента» отпадал, — медленно продолжала Алла, — так как формально владельцем сети клиник был отец, а не сын!
— Угу, — подтвердил Курбанов. — Контры были между Дарьей и Борисом, а не между ней и Ильей. Вот тогда-то Борис и решил крепко взяться за Дремина и вытрясти из него все, что касается вывода денег из фирмы. Он пытался запугать мужика.
— Но тот, испугавшись, обратился к Дарье и потребовал больше денег — за молчание.
— И сгорел, — кивнул допрашиваемый. — Видите теперь, что на таких слабых основаниях, которые имелись у Бориса, возбудить дело мог только тот, кто действительно хотел бы ему помочь?
— А таких не нашлось! Я вот чего в толк не возьму, Курбанов, почему Гальперину, свято верующему в то, что Дарья убила Илью, было попросту не «заказать» ее, скажем, вам? Учитывая ваше «боевое» прошлое…
— Ну, во-первых, грохнуть гендиректора известной клиники — не то же самое, что придушить медсестричку! — перебил Аллу Курбанов. — Да и ее-то, по совести, я убирать не собирался — сама виновата, коза драная, что зашла в палату… Хотя и она, между нами, вовсе не овечка невинная.
— Вы о чем сейчас? — насторожилась Алла.
— Олька была единственной, кроме Алинки, кто имел доступ к Борису. Вот Инка Гальперина и попросила ее давать муженьку какую-то гадость вместе с другими таблетками, чтобы легче было доказать его невменяемость!
Значит, все-таки Инна! Это хорошо, а то Алла уже начала опасаться, что вдовушка останется безнаказанной и даже может попробовать выцарапать свою часть наследства, когда Дарья отправится на нары. Что ж, теперь и ей не отвертеться!
— Только Борис быстро смекнул, что к чему, — продолжал Курбанов. — Он даже запустил в Ольку уткой, прикиньте? Жаль, я не видел… Но все в больничке взахлеб об этом болтали! Так что эта овца драная заслужила то, что получила, а Дашка… Того, кто грохнул бы такую фигуру, искали бы всем городом, а в мои планы это как-то не вписывалось! Тем более что Борис уже одной ногой в могиле стоял и не смог бы меня вытащить! К тому же адвокат хотел, чтобы Дашка помучилась, а смерть — слишком легкий выход.
— Что значит — помучилась? — поинтересовалась Алла.
— Он ее всего лишить хотел — денег, положения, власти. Чтобы она почувствовала, каково падать с вершины до самого низа! Но это все равно не главное.
— Что же, по-вашему, главное?
— Не по-моему, а по-гальпериновски, — поправил Аллу Курбанов. — Даже если бы Дарья умерла, Яшке досталась бы часть наследства.
— Слышу разумный адвокатский глас! — пробормотала Алла.
— Ну так Борис же адвокат был, — кивнул допрашиваемый.
— Предоставь Гальперин доказательства того, что Яков — не сын Ильи, в суде это ничего бы не значило, ведь Илья Гальперин записан отцом! Другое дело — доказать, что Дарья преднамеренно ввела Илью в заблуждение в отношении его отцовства, а потом и вовсе избавилась от мужа… И как только Гальперину в голову пришел столь хитроумный план? Ведь в него были вовлечены другие люди — как он мог просчитать, что они поведут себя так, как он рассчитывает?