Я потрясенно округлила глаза.
— Но зачем?
— Зачем? — Алестер раздвинул губы в улыбке, от которой у меня мороз пошел по коже. — Отец отказался делать для императора то, что сейчас делаю я. Поддерживать в нем долгую жизнь. Он вообще считал, что инварги не обязаны служить людям больше, чем значится в давних договоренностях. Защищать границы в обмен на «предназначенных» — сколько угодно. Но не больше! Артефакты, конечно, продавал — это ведь шло на пользу клану. Но отцу было плевать, кто будет сидеть на человеческом троне. На Норберта Саргара в том числе. Того же это не устроило. И он через своих шпионов в гнезде Даргонов отдал приказ одной из своих марионеток. Бердон Даргон должен умереть. Император надеялся, что его преемник окажется посговорчивее. Доротея идеально выполнила поручение. Еще и явно рассчитывала занять при будущем лорде то положение, которое занимала при покойном. Мои жалкие попытки оправдаться никто и слушать не стал! Доказательства ведь налицо. Мотив. Орудие убийства, спрятанное среди моих вещей. Показания Доротеи. О, эти твари, что выходят из пансиона — настоящие лицедейки! Играют так, что поневоле проникаешься! Не все, конечно. Но тем, кто похуже, и не поручают таких важных заданий. Доротея наверняка была одной из лучших! — с неприязнью процедил он. — Свою роль сыграла идеально!
— И что по вашим законам полагается за такое преступление? — глухо спросила.
— Позорная смерть. Сначала суд на Совете лордов* (примечание: Совет лордов — орган управления у инваргов. Состоит из лордов всех кланов). Потом приговор и его исполнение. В данном случае меня должны были привязать к позорному столбу. Каждый инварг моего гнезда обязан был ударить меня плетью. В моем случае это почти триста ударов! После чего преступника оставляют вот так, не оказывая никакой помощи, пока сам не подохнет от ран, жажды и голода. А учитывая, что инварги весьма живучи, это может длиться несколько дней.
— Как же вы выжили? — с ужасом воскликнула.
— Мне удалось избежать этой участи, — пояснил Алестер уже более ровным тоном. Он откинулся на спинку кресла и задумчиво забарабанил пальцами по подлокотникам. — Можно считать это не иначе как чудом или личным вмешательством Крылатой Матери* (примечание: Крылатая Мать — богиня-прародительница, в которую верят инварги. Ее муж Карающий Воин — помогает ей во всех делах и наказывает оступившихся. После смерти тем, кого не счел достойными оказаться в Небесном Гнезде, отрезает крылья и сбрасывает в Бездну). Перед тем как отправить меня на суд Совета, нужно было выбрать нового лорда. Ведь решать участь такого преступника должны представители всех кланов. Знаешь, как проходит этот ритуал у инваргов?
— Слышала, — кивнула в ответ. — Медальон сам выбирает преемника.
— Именно так! — глаза Алестера сверкнули. — Каково же было удивление эртов, когда ни на одного из них источник силы не отреагировал. И вот тогда вспомнили обо мне, томящемся пока в темнице! Разумеется, если бы медальон не откликнулся на меня, ничего бы не изменилось. Все равно как-то бы вышли из положения. В крайнем случае, создали временный совет эртов, который правил бы гнездом до появления достойного лорда. Но по закону ритуал считался незавершенным, пока абсолютно все эрты не попробуют свои силы.
— И медальон среагировал на вас? — задала глупый вопрос. Учитывая, что символ власти сейчас сверкает на его груди, это и так понятно.
Но Алестер с явным удовольствием ответил:
— Верно! И уже одно это давало понять, что в преступлении, в котором меня обвинили, я невиновен. Будь это иначе, источник не посчитал бы достойным такой чести. Тот, кто поднял руку на лорда, никогда не сможет стать его преемником. Кстати, именно поэтому ни один эрт, даже самый честолюбивый, на подобное не решится. Лорд твоего гнезда неприкосновенен. Никому не хочется стать отверженным при жизни и после смерти. С того момента, как медальон в моих руках загорелся светом, все обвинения с меня были сняты.
— И что вы сделали с той женщиной? Доротеей? — понимая, что ответ мне вряд ли понравится, все же спросила.
ПРОДА 13.3 от 20.03.2020
— Я заставил ее признаться во всем, — небрежно бросил Алестер, а я содрогнулась — таким темным и тяжелым был сейчас его взгляд. — Не только в убийстве отца и том, как пыталась меня подставить, но и во многом другом. В том числе и о том, какая роль отводится императором для «предназначенных».
Как именно он заставил женщину признаться, спрашивать не стала. И так понятно, что ничего хорошего ее не ждало! Не могу сказать, что эта женщина не заслужила наказания. Но и отделаться от мысли, что она тоже в какой-то степени жертва, не получалось.
Кто больше всех виноват в этой трагедии — император. Тот, по чьему приказу из Доротеи и ей подобных делали марионеток. Сомневаюсь, что абсолютно все девушки на самом деле выполнили бы любой приказ. Для того, что сотворила Доротея, должен быть особый склад характера. Но похоже, Алестер думает по-другому. Теперь в каждой «предназначенной» видит лживую и опасную тварь, с которой нужно держать ухо востро. По крайней мере, в тех, кто воспитывался в пансионе. А может, подозревает и других. От этой мысли пробрало холодом.
— Поэтому вы каждую, кто попадает в гнездо, подвергаете пыткам? — до боли стиснув подлокотники кресла, спросила.
— Мне важно сразу понимать, с кем имею дело, — усмехнулся он. — А еще показать, что будет, если хотя бы помыслит что-то против меня и моих людей! Ее место — на самом низу. Обслуживать моих людей и рожать инваргов. Не больше!
— Вы запугиваете этих женщин настолько, чтобы страх перед вами заслонил преданность императору?
— Ты все правильно поняла. На редкость умная девочка, — довольно сказал Алестер.
— А Илана и другие? Ведь вряд ли моя подруга — единственная обычная женщина, с которой вы так обошлись? Их-то за что? — испытывая смешанные чувства, задала новый вопрос.
— Уже говорил. Не люблю тех, кто считает, что может вертеть мужчинами, как заблагорассудится. Всякий раз, как вижу такую лживую и насквозь фальшивую тварь, возникает желание ее проучить!
Я содрогнулась. То, что читала в глазах Алестера, по-настоящему пугало. Его ненависть к женщинам превратилась в своего рода манию. Неконтролируемую, пугающую. До конца оправдать те зверства, что он творил, я не могла. Пусть даже причиной этому стало предательство женщины, к которой испытывал сильные чувства. Нельзя из-за проступка одной так жестоко наказывать всех! Это неправильно!
— А если и в отношении меня у вас возникнет такое подозрение? Вдруг решите, что я тоже что-то против вас затеваю? — поежившись, проговорила, со страхом глядя в обманчиво-безмятежное лицо, на котором лишь глаза выдавали истинные эмоции.
— Твою особенность скрывали и воспитывали как обычную кайну. Если бы твой братец не проговорился, и дальше бы жила далеко от придворных интриг и прочей грязи. Да и то, что ты вовсе не стремишься стать женой лорда, что любая из «предназначенных» восприняла бы с восторгом, дает надежду… На то, что император не сделал из тебя послушное орудие. Да и то, как ты держишься. Я неплохо разбираюсь в людях. Фальши в тебе не чувствую. Разве что наивные попытки показать себя более сдержанной, чем ты есть на самом деле. Надеюсь, ты не дашь мне повода для разочарования? — прищурился Алестер. — Очень бы этого не хотелось! Сам поражаюсь, но к тебе я не испытываю того же, что к другим. Впервые начал задумываться о том, что не все женщины — лживые твари, — прозвучало мягко, но по моей спине пробежал неприятный холодок.
Не хочу даже представлять, что будет, если сочтет, что я его разочаровала! Пожалуй, из-за обманутых ожиданий поступит со мной еще хуже, чем с Доротеей. То, что пережила Илана, покажется мне нежными ласками.
Безошибочно разгадав то, что я чувствую, Алестер перестал смотреть так пугающе. Поднялся с кресла и подошел. Сгреб меня в охапку и выдернул оттуда. Прижал к себе с такой силой, что я не удержалась от вскрика.
— Не нужно меня бояться… — выдохнул в ухо, а потом заскользил жадным поцелуем по моему виску и щеке, опускаясь к губам. — Поверь, мне вовсе не доставит удовольствия причинять тебе боль. Даже если предашь, я убью тебя быстро и легко!
Мое сердце колотилось в груди всполошенной птицей. Тело будто парализовало от накатившего ужаса.
Его слова нисколько не успокоили! Я боялась этого мужчину сейчас так, как никогда раньше. Ощущала безумие, плещущееся внутри него. То, как отчаянно он хватается за последний шанс избежать окончательного погружения в бездну.
Этим шансом для него являюсь я. Те чувства, что возникли ко мне, удерживают на грани. В то же время, если дам малейший повод сомневаться, не пощадит! И в какое чудовище превратится после этого, даже думать страшно!
Жадные губы накрыли мои, терзая с болезненной настойчивостью. Желая получить отклик. Так отчаянно в нем нуждаясь! Я ощущала это почти физически.
И меня все больше пугала подобная одержимость…
Алестер, наконец, отстранился и вперился взглядом, будто пытаясь прочесть что-то в моих глазах.
— Что мне сделать, чтобы ты перестала бояться? — мягко произнес, верно разгадав обуревающие меня эмоции.
— Дайте время привыкнуть к вам, — выдавила, едва дыша. — Не нужно пытаться соблазнить, спровоцировать на что-то. И пожалуйста, не причиняйте больше боли другим женщинам! Тогда со временем я… — договорить не смогла, голос сорвался. Такую откровенную ложь произнести не решилась.
Да никогда я не смогу перестать его бояться, а тем более полюбить! Только не после того, как заглянула в самые глубины этой черной души!
Озлобленный. Больной. Развращенный своей властью и силой.
Из непонятной прихоти, а скорее, скуки, решил, что можно попытаться поиграть в любовь. Что это придаст его жизни новую остроту.
Только вот сильно сомневаюсь! Он слишком привык в каждом вокруг видеть подвох. Не доверять до конца никому. Ведь даже собственные сородичи однажды предали. Предпочли поверить чужачке, а не ему. Что уж говорить о людях?!