– Вы записаны в нашу библиотеку? – спросила библиотекарь, сидевшая за стойкой, и уставилась на ребят сквозь очки в толстой оправе. Коннер всю жизнь думал, что библиотекари умеют читать мысли, и сейчас испугался, что так оно и есть.
– Нет, но хотели бы, – спокойно сказала Бри. – Можно мы посмотрим, как тут?
Библиотекарь разрешила им пройти внутрь, но, заметив их чемоданы, сказала:
– С чемоданами в библиотеку нельзя.
– О, конечно. Можно мы оставим их тут в сторонке? – спросила Бри.
Она поставила свой чемодан у входа, Коннер положил Бэтси рядом. Библиотекарь кивнула, разрешая ребятам войти. Коннер с Бри нашли стол в дальнем конце читального зала на первом этаже.
– Сейчас вернусь, пойду поищу книги, – сказал Коннер и исчез за стеллажами. Бри удобно устроилась за столом и достала телефон. Коннер вернулся минут через двадцать со стопкой увесистых книг.
– Гляди, что я нашёл, – похвастался он, показывая Бри верхнюю книжку в стопке.
– «Пивоварни Великобритании», – прочитала вслух Бри. – Здорово, но я поискала в Интернете про эту пивоварню «Красный лев» и узнала, что её снесли в 1949 году.
– Нельзя верить всему, что пишут в Интернете, – возразил Коннер и принялся лихорадочно перелистывать страницы книги, пока не нашёл раздел о «Красном льве».
– Ох, нет! Тут сказано, что пивоварню «Красный лев» снесли в 1949 году!
– Надо же, – с иронией заметила Бри. – Не хочу тебя расстраивать, но вряд ли нужный нам лев до сих пор там.
Коннер сокрушённо вздохнул, но сдаваться вот так сразу не собирался. Взяв из стопки следующую книгу «Статуи Лондона», он начал листать страницы. Через пару минут он уже радостно заёрзал на стуле.
– Зацени, – сказал он, показывая Бри статью, которую сам только что прочитал.
Лев Южного берега
13 тонн, 13 футов в длину
Как бы смешно это ни прозвучало, но можно с уверенностью сказать, что из всех статуй Лондона именно Лев с Южного берега Темзы прожил много жизней. Скульптура была сделана в 1837 г. архитектором В. Ф. Вудингтоном, который использовал для её создания особый керамический камень, называвшийся коуд. Сначала лев служил символом пивоварни «Красный лев» у берега Темзы в Ламбете. До сих пор остаётся любопытной загадкой, как лев сумел уцелеть при бомбёжках во время Второй мировой войны. Когда пивоварня «Красный лев» была разрушена в 1949 г., лев остался цел и невредим. Королю Георгу VI нравилась эта скульптура, и он велел перенести её на станцию Ватерлоо. Несколько лет лев стоял на пьедестале возле станции, после чего его переместили на Вестминстерский мост с южной стороны, где он находится и теперь. Примечательно, что после разрушения пивоварни «Красный лев» были обнаружены остатки второй статуи льва. Статуя была реставрирована, покрашена в золотой цвет и установлена на стадионе «Туикенем».
Коннер и Бри чуть не запрыгали от радости.
– Это точно он! Надо отыскать этого льва! – воскликнула Бри.
Коннер нашёл на карте все мосты, пересекающие Темзу.
– Вот Вестминстерский мост! Он рядом с Биг-Беном, в двух шагах отсюда.
– Отлично, пойдём искать льва! – сказала Бри.
Ребята вышли из читального зала, как раз когда библиотекарь собралась их выдворить. Не забыв взять с собой чемоданы, они прошли через площадь Сент-Джеймс и, сверяясь с картой, направились к Вестминстерскому мосту. По пути им попадались на глаза самые разные скульптуры львов, каждый из которых выглядел царственнее и суровее предыдущего. При мысли о встрече со львом весом в тринадцать тон и тринадцать футов Коннер разволновался не на шутку. Он очень надеялся, что у них получится подойти к этому льву, – всё-таки он заколдованный, кто знает, что ему может взбрести в голову.
Вестминстерский мост начинался возле палат Парламента у основания Биг-Бена и тянулся через всю Темзу до огромного колеса обозрения «Лондонский глаз». По мосту сновали толпы туристов и горожан и ездили машины и красные двухэтажные автобусы.
Перейдя мост, Коннер и Бри огляделись и под «Лондонским глазом», посреди потока пешеходов, заметили внушительную бледно-серую скульптуру льва, стоящего на высоком пьедестале. Ребята сразу обратили внимание, что этот лев не похож на прочих львов, которых они видели в Лондоне: на его морде вместо грозного оскала застыло… озадаченное выражение. Он будто вытаращил от удивления глаза и приоткрыл рот.
– Это точно он, – заявил Коннер.
– С чего ты взял? – спросила Бри.
– Когда Матушка Гусыня рассказывает мне свои секреты, у меня такое же выражение лица.
Бри оглядела скопище людей.
– Нам что, просто подойти к нему и разговаривать при всех?
– Нет, вернёмся, когда все разойдутся. Надо дождаться полуночи, – сказал Коннер.
Ребята ушли с моста и решили пообедать в местном пабе. Бри захотела попробовать традиционную английскую еду и заставила Коннера заказать жареную рыбу с картошкой. Перекусив, они пришли в парк Сент-Джеймс, просидели там до наступления темноты, а ближе к ночи вернулись к мосту.
Коннер и Бри бродили туда-сюда по улице неподалёку от статуи льва, дожидаясь, когда схлынет поток людей и машин. Наконец улица опустела, и они подошли к скульптуре вплотную.
– Скажи ему что-нибудь. – Бри пихнула Коннера в бок.
– И что ему сказать?
– Не знаю, разве ты к такому не привык?
– К заколдованным статуям посреди города? Нет, раньше я с ними не встречался.
– Я в тебя верю, – улыбнулась Бри.
От её улыбки Коннер залился краской. Терять было нечего, поэтому он глубоко вздохнул и обратился ко льву как к старому приятелю.
– Приветик! Не хочу мешать, но мы с подругой хотели с тобой поговорить кое о чём.
Лев не ответил и не пошевелился. А Коннер со стороны выглядел как сумасшедший, разговаривающий со статуей.
– Ты, наверно, устал, – продолжал Коннер. – Ты же на ногах… сколько уже? Век с лишним?
Лесть тоже не помогла разговорить статую. Коннер всё больше чувствовал себя круглым дураком, и это не льстило его самолюбию.
– Как тебе Лондон? – спросил Коннер. – Мы только сегодня приехали – местечко очень культурное!
Бри надоело ждать, и она подошла к статуе поближе.
– Слушай сюда, кошечка! – сердито прошипела она. – У нас есть к тебе вопросы! Мы знаем, что ты умеешь говорить, а ещё знаем, что ты дружишь с Матушкой Гусыней, и не уйдём отсюда, пока ты не ответишь на наши вопросы!
– Ты чего творишь? – прошептал Коннер. – Думаешь, он станет с нами разговаривать после такого?
– Мы изображаем плохого и хорошего полицейского, – шепнула Бри в ответ. – Поверь, это всегда срабатывает в моих детективах.
Коннер, убеждённый, что из этой затеи ничего не выйдет, в отчаянии провёл рукой по волосам. Но, взглянув снова на льва, он заметил – и готов был в этом поклясться! – что его выражение морды изменилось. Он выглядел более обеспокоенным.
– Бри, ты заметила, как он изменился? – прошептал Коннер.
Девочка пригляделась, и у неё загорелись глаза.
– Да!
– Скажи ещё что-нибудь про Матушку Гусыню. Думаю, он её боится.
Бри кивнула и снова обратилась ко льву:
– Эй! Матушка Гусыня сказала, что ты с нами поговоришь, но если хочешь пообщаться с ней лично, то не вопрос – она появится через пять минут.
Сомнений не осталось: лев правда шевелился! С каждым упоминанием Матушки Гусыни лев, казалось, становился всё нервознее и нервознее. Наконец статуя не смогла больше сдерживаться и сдвинулась с места.
– Нет, пожалуйста, не зовите Матушку Гусыню! – взмолился лев, оживая прямо на глазах у ребят. Бри, конечно, испугалась и спряталась за Коннера – она ведь ещё никогда не видела волшебства. Коннер уже попривык к магии, но всё-таки живые статуи встречались ему не каждый день. Он заворожённо смотрел на льва и улыбался.
– Значит, ты умеешь говорить, – сказал Коннер.
– Да, умею, – признался лев. – Я отвечу на все ваши вопросы, но прошу вас, не зовите сюда эту женщину.
Коннера сильно позабавил страх льва перед Матушкой Гусыней.
– Почему ты боишься Матушку Гусыню?
– Я её не боюсь, а не выношу её истории. – Лев покачал головой. – Долгие годы она рассказывала мне свои несуразные тайны, которые я не хотел знать, и не пропускала ни единой подробности! Знай вы то, что знаю о ней я, вы бы тоже к ней иначе относились. Для меня это очень тяжкое бремя!
– Поэтому у тебя всегда такая обеспокоенная морда? – поинтересовался Коннер.
– Не только, – сказал лев и, внезапно погрустнев, заскулил, едва сдерживая слёзы. – Ещё я очень боюсь высоты, а меня постоянно ставят на самый верх! А ещё меня разлучили с братом, когда пивоварню «Красный лев» разрушили, и я не знаю, где он!
Каменный лев всхлипывал, уткнувшись мордой в свои огромные лапы.
– О, ты имеешь в виду вторую статую льва, – догадалась Бри. Она уже пришла в себя и больше не пряталась за Коннером. – Он жив! Его покрасили в золотой цвет и установили на спортивном стадионе.
Услышав эту утешительную новость, лев обрадовался и уже не выглядел таким обеспокоенным.
– Какое облегчение, – выдохнул он. – Братишка всегда любил спорт.
– А он тоже умеет говорить и двигаться, как ты? – спросил Коннер.
– Нет, он обычная статуя, но мы сделаны из одинакового камня, – объяснил лев. – Но Матушка Гусыня заколдовала только меня.
– А почему она тебя заколдовала? – полюбопытствовал Коннер. Им с Бри надо было задать льву кучу важных вопросов, но ему очень хотелось услышать эту историю.
– В середине девятнадцатого века Матушка Гусыня каждое воскресенье наведывалась к своим друзьям в пивоварню «Красный лев». И примерно тогда же она начала обучать своего ужасного гусака возить её на спине. Получалось у него хуже некуда, и они постоянно сваливались на меня сверху. Однажды они сильно промахнулись при посадке и так в меня врезались, что я свалился с крыши на землю и разбился вдребезги. С помощью волшебства она собрала меня по кускам и наложила заклятие неуязвимости, чтобы в следующий раз, когда они опять сшибут меня с крыши, я не развалился.