– Но они не превосходят нас числом! – раздался вдруг крик позади строя.
Лэмптон и солдаты обернулись: по улицам к дворцу шагали сотни горожан, мужчин и женщин, вооружённых горшками и кастрюлями, вилами и мотыгами, скалками и ножами, ножницами и иглами, вёдрами и швабрами. Пекари и фермеры, швеи и замочные мастера, учителя и мясники, служанки и лакеи – все они встали плечом к плечу с солдатами.
– В чём дело? – спросил Ксантус горожан.
– Мы хотим сражаться! – заявил один фермер, и толпа разразилась одобрительными криками.
– Это и наш дом! – закричала портниха.
– Мы не допустим, чтобы наше королевство досталось врагам! – добавил мясник.
Солдаты растерялись. Сэр Лэмптон за все годы военной службы ни разу не видел ничего подобного. Простые горожане рвались в битву сильнее солдат.
– Дамы и господа, – обратился к толпе Лэмптон, призывая всех к тишине. – Мы уважаем ваше желание помочь, но воевать должны солдаты, мы не имеем права просить вас идти в бой!
Одна служанка окинула взглядом толпу слуг.
– Просить? Кого-нибудь из вас просили сражаться за наше королевство? Меня никто не просил – я сама пришла, потому что хочу защитить свой дом, и не уйду, пока Великая армия не сгинет!
Горожане поддержали её речь громогласным рёвом. Они были непреклонны: что бы ни сказал Лэмптон, уходить они не собирались. Ксантус поглядел на Лэмптона и пожал плечами.
– Нам не помешает больше людей.
Сэр Лэмптон посмотрел на горожан, и у него потеплело на сердце. Его армия в считаные минуты увеличилась почти вдвое. Народ, который он защищал всю свою жизнь, пришёл к нему на помощь, ведь всем хотелось жить в мире и благополучии.
Лэмптон снова поднял меч, приветствуя свою могучую армию.
– Что ж, давайте вместе сразимся с захватчиками и покажем им, чего стоят наши солдаты и наш народ!
В ответ воины вскинули мечи, мётлы, грабли, молотки, мотыги, иглы – словом, всё, что у них было. Их дружные крики разносились на много миль вокруг, и отряды солдат и троллей, подходивших к королевству, задрожали от страха.
Глава 25Исцеляющее пламя Агетты
Коннер не рассчитывал очнуться. Когда Лестер рухнул с неба, мальчик подумал, что им пришёл конец. Он надеялся, что Содружество «Долго и счастливо» одержит победу без них с сестрой, и если получится, то их с Алекс запомнят как героев войны. Прежде чем Коннер отключился, у него в голове возникла отчётливая картинка памятника, который установят, чтобы почтить его память. Статуя Коннера была гораздо выше и мускулистее, чем он выглядел в жизни, и скульптор сделал ему ямочку на подбородке – именно так он и хотел всем запомниться.
Но, как ни странно, Коннер всё-таки очнулся. Медленно приподняв тяжёлые веки, он некоторое время пытался сфокусировать взгляд, потому что перед глазами всё плыло. Коннер находился в тесной лачуге. В центре комнаты стоял деревянный стол, чуть поодаль дымился чугунный котёл, а между ними лежали сложенные одно на другое зеркала. Вдоль стен тянулись полки, заставленные склянками с землёй, песком, растениями, цветами, разноцветными жидкостями, насекомыми, маленькими ящерками и предметами покрупнее – свиными ушами и коровьими копытами. В крохотном очаге горел огонь нежно-оранжевого цвета.
– Где я? – спросил Коннер сам себя. У него покалывало в боку, и, опустив взгляд, он увидел, что вся левая половина его туловища охвачена светло-оранжевым пламенем. – А-А-А! Я горю! Я горю! – Крича во всё горло, Коннер пытался найти что-нибудь, чем можно сбить пламя, но не нашёл и принялся тушить его рукавами рубашки. Судя по всему, у него был шок, раз он не ощущал жара и боли.
Тут из соседней комнаты вышла женщина и, подбежав к лежанке Коннера, схватила его за руки.
– Успокойся, огонь не причиняет тебе боли!
Незнакомка была средних лет и одета в бордовую накидку. Волосы её были тоже бордовые, а глаза – изумрудно-зелёные.
– Что со мной случилось? – завопил Коннер.
– Ты сломал рёбра, когда падал, – сказала женщина. – Пламя тебя исцеляет.
– Исцеляет? – переспросил Коннер.
Женщина подошла к очагу.
– Это волшебное пламя. Вот, смотри. – Она засунула руку в огонь, и язычки заплясали вокруг ладони, не обжигая её. – Видишь? Теперь успокоишься?
Коннер перестал дёргаться, но ему всё равно было не по себе. Хоть пламя его исцеляло, смотреть, как оно ползает по телу, было неприятно.
– Вы видели, как мы упали? – спросил мальчик.
– Да. Вам сильно досталось. Я принесла вас к себе, чтобы залечить раны, пока вам не стало хуже. Вы сейчас в Гномьих лесах, но не волнуйся, в моём доме вы в безопасности.
– Где моя сестра? Она цела?
– Она больше пострадала, но скоро поправится, – сказала женщина.
Она подвинула котёл, и Коннер увидел, что Алекс спокойно спит на другой лежанке. Пламя горело на её ноге и запястье, сращивая сломанные кости.
– Кто вы такая? – поинтересовался Коннер. – Ведьма?
– Меня зовут Агетта, – представилась женщина. – Я предпочитаю, чтобы меня называли целительницей, но да, я ведьма.
Её имя показалось Коннеру знакомым.
– Агетта? – переспросил он. – А вы, случайно, не родственница ведьмы Агаты?
Агетта кивнула.
– Она моя старшая сестра. Агата научила меня ведьмовским премудростям. Но меня не привлекала тёмная магия как сестру, поэтому незадолго до её смерти мы перестали общаться.
Алекс очнулась и попыталась сесть.
– Где я? – спросила она, оглядывая комнату.
– В безопасности, милая, – проговорила Агетта.
– Эй, Алекс, осторожнее! Ты тоже горишь! Но не переживай, это пламя сращивает тебе кости, – предупредил сестру Коннер.
Алекс вытаращила глаза, увидев охваченные пламенем ногу и руку.
– Ладно, – выдавила она, но ей, как и Коннеру, стало не по себе. – И… что это за пламя?
– Исцеляющее пламя дракона-альбиноса, – объяснила Агетта. – Такие драконы встречались крайне редко и были так же опасны, как обычные, но их пламя обладало исцеляющей силой. Моя прапрапрапрапрабабушка добыла это пламя ещё в Век драконов, и с тех пор моя семья из поколения в поколение не даёт огню угаснуть.
– Ух ты, – восхитился Коннер. – А у меня даже комнатные растения дохнут.
Алекс немного успокоилась, хотя ей по-прежнему было не по себе в этой странной лачуге. И она не сводила взгляда с Агетты – лицо целительницы казалось ей знакомым, словно они встречались раньше.
– Я вас знаю? – спросила Алекс.
– Её зовут Агетта, она младшая сестра Агаты, – сообщил Коннер.
Алекс сильно удивилась.
– Вы сестра той самой Агаты?
– Да, – кивнула Агетта. – Но с тобой мы повстречались на свадьбе Джека и Златовласки.
– Точно! А откуда вы знаете Джека и Златовласку?
Агетта засмеялась.
– Я знала Златовласку, когда она ещё была маленькой девочкой и бежала от правосудия. Впервые мы встретились, когда я поймала её на краже. Я спугнула девчонку и думала, что больше не увижу, но несколько недель спустя нашла её в лесу. На неё напал дикий зверь, и она еле выжила. Я привела Златовласку к себе и исцелила её раны, но она не захотела остаться. Сказала, мол, ей не нужна моя помощь и она может сама о себе позаботиться. Я поняла, что упрямства Златовласке не занимать, и подарила ей меч, сказав, что ей нужно научиться защищаться, если она намерена жить сама по себе.
– Вы подарили Златовласке первый меч? – радостно спросил Коннер. – Да это же всё равно что Шекспиру подарить первое перо!
Агетта улыбнулась.
– Через несколько лет она тоже мне помогла. В лесу я попала в сети к троллям, которые собирались взять меня в рабство. Златовласка услышала мои крики о помощи и примчалась меня спасать.
– Ну и ну, от судьбы не уйдёшь, – сказал Коннер.
– Так и есть. С тех пор я стала помогать всем, кто мне встречался. В жизни бы не подумала, что беглая преступница научит меня тому, как важно жить по совести.
– Спасибо вам огромное, что спасли нас, – поблагодарил целительницу Коннер, а затем огляделся. – Погодите, а где Лестер?
Из-под стола послышался слабый гогот: гусь очнулся от дрёмы и приподнял голову. Его сломанный клюв и пробитое крыло полыхали нежно-оранжевым пламенем, которое медленно залечивало раны и отращивало ему новые перья.
– Самый упрямый гусак из всех, что мне встречались, – сказала Агетта. – Когда я вас нашла, он даже не давал мне к вам подойти – защищал вас, что своих гусят. Я ему сказала, что помочь хочу, но всё равно пришлось его усыпить сонным зельем, чтобы он успокоился. Похоже, оно уже перестало действовать.
Коннер с благодарностью потрепал гуся по длинной шее.
– Спасибо, что присмотрел за нами, дружок. Матушка Гусыня порадуется, когда узнает.
Алекс проверила карманы и ахнула.
– О нет, моя палочка сломалась, а обломки наверняка выпали из кармана!
– Не волнуйся, милая, твоя палочка скоро будет как новенькая, – сказала Агетта, показывая на очаг, где пламя медленно восстанавливало хрустальную палочку, лежавшую среди дров.
Алекс выдохнула с облегчением и легла обратно, уже не обращая внимания на огонь, окутывавший её руку и ногу.
– Вы очень добры, я таких ведьм ещё не встречал, – заметил Коннер. – Я думал, все ведьмы злые, но, видимо, нет.
– Одна паршивая овца всё стадо портит, – изрекла Агетта. – Я происхожу из древнего ведьминского рода и слышала только об одной ведьме, которая ест детей. Ну а благодаря сказке о Гензеле и Гретель люди теперь думают, что мы все живём в пряничных домиках и заманиваем к себе невинных детишек, чтобы зажарить их в печи.
– Любопытная точка зрения, – сказал Коннер. – Мне встречалось столько же уродливых ведьм, сколько просто некрасивых людей, но никто почему-то не заявляет, что все люди как один обязательно безобразные.
– Не все ведьмы сразу становятся уродливыми, – объяснила Агетта. – Но тёмная магия оставляет отметины. Моя сестра Агата была самой красивой женщиной из всех, что я видела. Мужчины ехали издалека, чтобы к ней посвататься. Но потом тёмное колдовство, которому она посвятила свою жизнь, обезобразило её прекрасное лицо.