Клар ждал ее дома и был не в духе. Но не из-за нее, Тиши, а из-за своих каких то дел.
Он лишь мельком взглянул на слона и подушки, оставил без внимания Тишины призывные взгляды, и прямиком заявил, что ему придется уехать на пару недель, а может и больше. (Что??)
Ей же, Тише, он предлагал подождать его в одном чудесном месте. «Это настоящий замок, со рвом и собственным садом, как ты и любишь», — сказал он (Оо!). «И еще это школа», — сказал он. Там из Тиши должны будут сделать суперженщину, как он выразился. А вот это Тише не очень-то понравилось. Ей-то казалось, что она и так очень даже. Впрочем, стоило вспомнить о существовании охотниц, как предложение начинало играть другими красками. Как он смотрел тогда на Джейн… А может, там из неё сделают охотницу? Ну нет, охотницы не флиртуют. Куда он поедет сейчас? Да где он вообще бывает, каких женщин он там встречает?
Тиша, почти не колеблясь, согласилась.
Клар очень быстро (как будто боясь передумать, подумала Тиша уже потом, в машине) собрал два чемодана лежащих с краю ее вещей, сказал, что остальные пришлет вечером, и открыл перед ней дверь элегантной розовой повозки.
Занавеси с тонким кружевом и ленты, летящие следом, позолоченные резные ручки и рамы окон. О, уже одна маленькая поездка в такой повозке превращает тебя в суперженщину! Тиша, не раздумывая, нырнула в бордово-розовую глубину.
Клар закрыл закрыл за ней дверь, побледнел. Повозка мягко тронулась, а Тиша послала ему в окно воздушный поцелуй. Пусть потоскует без нее недельку — другую.
КЛАР
Лунейрас,8. Город
Клар думал о том, что от Тиши пора избавляться, уже давно. Он нарушил все писаные и неписаные правила, привезя ее сюда. Виданое ли дело, спать с фермершей. Привезти фермершу в город, жить с фермершей. Да вообще, хотя бы просто обратить внимание на фермершу. Никто так не делал. И Габсбург, должно быть, тонко намекал на это в прошлую встречу. Будут ли они терпеть это? Особенно учитывая тот факт, что Клар привез в этот раз номер два? А что, если заказов больше не будет? Что если они просто перестанут работать с ним? Впрочем, другие-то не привозят и номер два, они просто берут кого попало и все. Дело даже не в Габсбурге, дело в его, Клара, репутации и самооценке. Кто такой он и кто такая она! Он не должен был бы и взглянуть на нее, как и делают все прочие.
Но Клар взглядывал, снова и снова, и, взглянув, тащил Тишу в кровать, на подушки, на стол, на пол, куда угодно, лишь бы ощущать ее нежное и упругое, прохладное и горячее, влажное, уносящее во тьму и вспыхивающее в его сознании, заставляя ее извиваться и кричать от наслаждения в его объятиях снова и снова.
И все это время он представлял себе Джейн. В этом было дело, в тонком треугольнике, красивой незавершенности, к завершению которой он приближался снова и снова, ближе и ближе, глубже, сильнее, прочувствованнее каждый раз.
Неприступная, холодная и так и не добытая им охотница, которую он хотел. И девочка-фермерша, повернутая на сексе, ради которой он строил прекрасные замки, и с которой делал то, что хотел. И он, Клар. Этот треугольник был прекрасен, особенно потому, что он знал, что ему никогда уже не добыть Джейн. Да и не увидеть ее никогда. Габсбург никогда не отправляет в одно место дважды. В этом тоже есть свои правила, квоты и что-то там еще.
Словом, раз пять на дню Клар говорил себе, что от Тиши надо избавляться, и столько же раз взглядывал на Тишу, и делал нечто прямо противоположное.
И так, вероятно, продолжалось бы еще долго. Но сегодня, многократно удовлетворенный, выбравшись из постели, Клар вдруг обнаружил в зеркале жиринки ленивой жизни на своем идеальном прессе. Он сделал серию отжиманий и выкинул это из головы. Он пил кофе, глядя в свои огромные окна, и думал о чем то. То ли о покорении мира, то ли о непокоренной Джейн. И их красивом треугольнике. Джейн. Он опять представил себе ее, во всех деталях. Вероятно, она потеряла бы всю привлекательность, стоило бы ему овладеть ею хоть раз. Стоило бы заполучить ее, и чары бы развеялись. Нет, Клар, пожалуй, не хотел этого. Ему нравилось все, как есть.
Джейн, неприступная красавица Джейн. Он направился к Тише.
«Там посмотреть, а потрогать здесь. Там посмотреть, а потрогать здесь», — напевала Тиша, крутясь перед зеркалом в очередной новой юбке… Тьфу, глупая гусыня. Все очарование треугольника вдруг развеялись. Клар развернулся, отправился в кабинет и набрал номер Мильтона.
Днем его розовая карета с темно бордовыми диванами внутри, выглядящая, как настоящий кошмар пошлости, уже стояла у их подъезда. Любая фермерша возжаждет нырнуть туда, даже и без приглашения, заверил его Мильтон.
Клар боялся, что передумает, увидев Тишу. Он уже сейчас готов был отказаться от всего, если Тиша не захочет садиться в эту чертову повозку. Но Тиша вернулась со своей прогулки, со слоном и подушками, и он не передумал. Тиша гордо нырнула в карету, как истинная королевна. А он-то строил для нее чудеса изысканности и вкуса. Клар помахал ей рукой, развернулся и ушел.
ТИША. Лунейрас, 12. Замок Мильтона
Дом Мильтона гораздо больше соответствовал Тишиным вкусам, чем апартаменты Клара. Огромный, и в то же время легкий и легкомысленный. Окруженный собственным садом, он как будто стоял на острове искусно вырытого озера, дальние берега которого заросли диким колючим шиповником, цветущим яркими душистым цветами, красными на севере, белыми на юге, и смесью розовых, красных и белых на западе и востоке. В зависимости от того, откуда дул ветер, он приносил разные запахи. Озеро окружали высокие крепостные стены, впрочем, тоже выглядящие легкими — и все же надежно скрывающими от глаз все, что происходило на территории сада и замка. Многочисленные башенки замка соединялись между собой воздушными лесенками и легкими мостиками, а основную часть окружала внушительная, классическая колоннада. Была, говорят, и подземная часть замка, пещеры с диковинными статуями, освещенные светом факелов. И грот, выходящий под озеро. И грот, выходящий под струи водопада. Часть озера уходила вниз, в подземное озеро, как рассказывал Мендос. И там можно было плыть под землей на лодках в самый дальний грот, полный тайн. Но Тише туда пока нельзя. В саду же разрешалось гулять всем.
Сад тоже был волшебный, полный удивительных цветов и деревьев, чудных птиц и животных. Днем здесь можно было встретить людей в зеленом, ухаживающих за всем этим чудом. А ближе к вечеру сад наполнялся любовными парочками, и иногда можно было наткнуться на тех или других, занимающихся любовью в многочисленных гротах, в шатрах, домиках на ветвях, или прямо на лужайках. Сумасшествие какое-то, думала Тиша. Но, по правде говоря, парк как будто для этого и был предназначен.
Все это заводило Тишу просто невероятно. Как бы она хотела оказаться здесь с Кларом! Они бы занимались любовью в каждом удобном месте, ох, чтобы она устроила ему! Но Клар был далеко. Ко всему еще и персональный учитель, назначенный Тише, был самым настоящим красавчиком. Каково это, находиться наедине с красивым мужчиной, который преподает тебе теорию любовных игр и не касаться друг друга! До приезда сюда Тише казалось, что она знает о любви все. Ей казалось, что не было вещей, не опробованных ею с Кларом, который просто делал с ней, что хотел, с присущим ему вкусом и умениями. Но те тонкости, о которых говорил Мендос, ее учитель, были для нее настоящим открытием. Тише не терпелось опробовать все их, каждый нюанс. И каждую ночь воображаемый Клар оказывался на верху блаженства, а с ним и Тиша. Когда она уже сможет увидеть реального Клара, показать ему все, чему она научилась. Но Мендос говорил, что не менее месяца они должны быть разлучены, чтобы наука сработала как надо.
«Но я ведь без практики могу забыть что-то… может быть многое, чему ты меня научил. Разве не правильно закрепить все это?» — спрашивала Тиша.
Но Мендос только загадочно улыбался. И с каждым днем казался Тише все красивее.
Особенно на фоне мужчин, которых Тиша встречала в саду. Поразительно, девушки были все как одна красавицы, а вот мужчины встречались очень разные. Многие парочки выглядели странно — красотка под стать Джейн или другим охотницам, и какое-нибудь старое пугало или сочащийся соками жирдяй. Впрочем, были и интересные мужчины в возрасте, и неоперившиеся подростки. И девушки гуляли с ними, обнимались, занимались любовью — и казались довольными и счастливыми. Все это заставляло Тишу еще больше мечтать о Кларе. И иногда, совсем немного, о Мендосе.
Тише было запрещено общаться с кем-либо, кроме учителей. За две недели она лишь пару раз пересекалась с другими девочками на общих занятиях по правильной речи и поведению за столом. Но многих девушек она узнавала и незаметно кивала им при встрече в саду или в длинных переходах, и многие так же незаметно кивали ей. Особенно симпатизировала она черноглазой быстроглазой девчонке, совсем молодой, пацанке, приодетой в дорогие наряды, чем-то похожей на ее младшую сестру. Однажды увидев ее в обтягивающем костюме кошечки, Тиша про себя стала называть ее Кэт. Кэт улыбалась ей при встрече.
В тот день Тиша сидела в беседке, составляя букеты из набранных ею цветов. У бабушки они не стояли бы букетами. Они висели бы душистыми пучками на кухне — кардинелла от запора, мельдензия от головной боли, но если переборщить, приведет к жутчайшей депрессии. И крутица от крыс. И желтая мальва, вызывающая эйфорию. А вот этих, красивых, Тиша отложила их в другую сторону, бабушка и не видела никогда. У Тиши вся комната была заставлена букетами. Ох, как же Тише хотелось домой, к бабушке!
Теннисный мяч упал прямо Тише под ноги, а прямо за мячом, сию же секунду, откуда не возьмись, там же оказалась “Кэт”.
— У тебя три недели заканчиваются. Тебя не забирают? — прошептала Кэт
— Кто? Я… я не знаю…
— Ну парень твой, или родственники? Кто тебя сюда привез?
— Парень
— Не плачь, здесь не так уж и плохо! Поболтаем в понедельник! — и Кэт убежала, срывая на ходу с себя тенниску, под требовательные вопли кого-то, кого Тиша не видела, там, за кустами.