тник, уже хотя бы потому, что охотники не флиртуют. Но бабушка говорит, что охотник. И запретила общаться с ним. Не со всеми вообще охотниками, а именно с ним.
— Почему нельзя общаться с охотником, что тут такого, ведь мы же не кролики, — возмущалась Тиша.
Но бабушка сказала, что немножко кролики.
Что же он такое, этот красавчик? Что?
От этих мыслей Кэт опять отвлекла Тиша. Она тоже довольно долго молча о чем-то думала — как выяснилось, о том, кто во всем виноват. И теперь жаждала обсудить надуманное. Со всей очевидностью для Тиши явствовало, что виновата Кэт, ведь это она притащила пояс. Хотя Кэт, между прочим, ни с кем не флиртовала. И не она бегала в поясе по двору. И вообще дураку понятно, что виновата во всем ябеда — Стар. Но Тишу ее мнение не волновало.
— Ты повернута на этой дурацкой охоте! — возмущалась Тиша. Хочешь являться тем, чем не являешься! И ты хочешь убивать! Убивать!
— Чего я точно не хочу, так это возиться всю жизнь с этими вашими морковными грядками, — огрызнулась Кэт, — Вечно в земле, и сами, как морковки! А когда постарше, как капусты!
— Зато мы честно зарабатываем, а не крадем чужую жизнь! — Тиша явно недавно где-то вычитала эту фразу и была рада куда-нибудь ее ввернуть, — Мы производим новую жизнь!
— Это морковную что ли? И тут же продаете ее за качики охотникам на подманивание кроликов! А знаешь, что делают кролики с морковкой? Они ее пожирают! А знаешь, зачем охотники подманивают кроликов? Чтобы их убить!
— И что, не производить морковку? А как, по-твоему, мы будем зарабатывать на жизнь?
— Незачем делать вид, что вы чем-то лучше, вот и все! Вы просто менее ловкие, более трусливые и менее красивые, вот и все!
— Мы по крайней мере никого не убиваем!
— Вот и говори это себе за вышивкой салфеток, пока этот красавчик, на которого ты запала, ухлестывает за Джейн!
— Ха, ухлестывает! Как ухлестнет, так и … захлестнется! Охотницы не флиртуют! Смотреть можно, трогать нельзя! Спорим, он через пару дней уже будет подпирать нашу изгородь?! Там посмотреть, а потрогать здесь!
Эта последняя собственная фраза Тише так понравилась, что она в один прыжок взобралась на кладку бревен и начала распевать, крутя во во все стороны свои длинные юбки:
— Там посмотреть, а потрогать здесь!! Там посмотреть, а потрогать здесь!
Все-таки характер у Тиши был чертовски веселый и лёгкий. Не то что у Стар.
— Кому это ты что собралась давать трогать! — закричала Стар откуда-то издалека.
А Кэт вдруг перестала следить за сестрой — резкое ощущение чего-то происходящего заставило её оглядеться. Здесь и сейчас происходило что-то, еще не увиденное и не услышанное ей. Она резко вскинула голову. Из ствола яблони через два дерева от нее и прямо рядом с Тишей торчала она. Стрела! Настоящая, охотничья. Отсвечивающая холодным металлом, с двумя перьями, цвета которых Кэт ни о чем не говорили — а уж она-то знала в доскональности, как выглядят стрелы каждого охотника и охотницы в поселке. Кэт лихорадочно забегала глазами по зарослями, откуда стрела предположительно прилетела. Конечно же, никого не увидела. Но охотника разве разглядишь.
Подкрасться тихо, как кошечка, чтобы Тиша не заметила. Вытащить и спрятать. Или дождаться ночи, и тогда забрать.
Ничего подобного. Тиша уже смотрела на Кэт, смотрела, куда смотрит Кэт, смотрела на стрелу!
В два резких прыжка Кэт оказалась рядом со стрелой, в надежде схватить ее и убежать. Но Тиша уже была там и выдергивала стрелу из дерева. Кэт вцепились ей в косы, и они покатилась по земле под громкие визги Тиши.
— Тихо ты, — шикнула на нее Кэт, — Бабушка придет и отнимет!
И дальше они уже катались по земле, оскорбляя друг друга шепотом.
— Зачем она тебе вообще, — шипела Кэт. — Это я люблю охоту, не ты!! “Они же убивают бедных зверушек!”— передразнила она Тишу.
Кэт уже сидела на сестре сверху, победно прижав ее к земле и намотав косу на руку, а Тиша брыкалась ногами, изо всех сил стараясь дотянуться до Кэт.
— Ты никогда не станешь охотницей! А я отдам эту стрелу красавчику, и он на мне женится! И сделает мне много маленьких детишек!
Кэт от неожиданности даже ослабила хватку и рассмеялась.
— Думаешь, он как в той сказке, запустил стрелу куда глаза глядят и обещал жениться на той, что вернет ему ее? Типа, будь она хоть жабой болотной?
Обозленная Тиша вырвалась, больно пнула Кэт и рванулась было к стреле, но была поймана за ногу и даже немного укушена.
— Не забудь научиться прыгать коленки врозь, — зашипела Кэт, но на этот раз Тиша разозлилась всерьез, и перевес быстро перешёл на её сторону. Она с бешеной скоростью принялась мутузить Кэт своими острыми кулачками.
Маленький Джо, между тем, допрыгнул до стрелы, и она поддалась и оказалась в его маленьких ручонках. Собственно, на этом он мог бы спокойно удалиться, занятые друг другом Кэт и Тиша ничего бы не заметили. Но Джо понадобилось издать победный вопль и начать бегать вокруг дерева, размахивая стрелой. Тут, конечно, драка сестёр моментально прекратилась, а Джо прилетело по оплеухе от каждой. Обиженный, он заорал на весь двор, как какой-нибудь трехлетка, и вышла бабушка, найдя под цветущими яблоньками орущего Джо и обеих девчонок, вцепившихся в стрелу.
Тише бабушка велела отпустить стрелу, привести в порядок себя и Джо и продолжать работу. А Кэт со стрелой в руке она велела идти с ней.
Почему-то бабушка не ругала Кэт. А, наоборот, пригладила волосы, поцеловала в лоб и налила горячего компота с печеньками. А сама достала священные камни, пошептала над ними и положила в молельную чашу. Налила дорогого карнелового масла, которое использовала только в особых случаях. И тихо смотрела, пока масло рисовало свои узоры, шепча беззвучно молитвы. Кэт не из пугливых, да вроде и бояться-то нечего, но почему-то по спине пробежала стайка гадких мурашек. Чтобы отвлечься, Кэт принялась разглядывать стрелу. Красивая. Кэт считала, что знает, как выглядят стрелы каждого охотника в поселке. Изысканные, вычурные или вызывающие у некоторых, у большинства они были довольно-таки минималистичны. И лишь небольшие рисунки и цвет оперения отличали их друг от друга. Эта же была другая. Тонкая и очень… гармоничная, что ли. Все в ней было так, как надо. И лишь странный рисунок говорил о сильных, видимо, заморочках ее владельца. Кто бы это мог быть? На стреле красовалось нечто, похожее на детскую пирамидку — с огромным глазом над ней. Глаз не выглядел натурально, просто символ, но Кэт на секунду показалось, что она почувствовала взгляд. Она передернулась.
— Мне надо поговорить с тобой, девочка, — сказала бабушка, и Кэт стало окончательно не по себе.
— Нет ничего хуже, чем когда стрела прилетает в твой двор, — начала бабушка, — где стрела, там и жертва. Мало кто может отказать судьбе, когда она шлет столь недвусмысленное послание. И уж совсем никогда я еще не слышала, чтобы кто-то дрался за стрелу, как вы с Тишей. Ты храбрая, девочка. И я не буду врать тебе. Стрела в доме — это плохо, очень плохо. Бабушка замолчала.
— Но мы сделаем все, чтобы спасти вас. Спасти хотя бы одну из вас, — пробормотала бабушка совсем тихо. Или Кэт показалось?
— Ты сделаешь это. Я верю в тебя, малышка. У кошки 9 жизней, — она погладила Кэт по голове, — может, и отведешь ты беду от нашего дома. Ты ведь все равно убежала бы туда, рано или поздно.
Кэт только смотрела зачарованно и слушала
— Словом, ты пойдешь прямо сейчас, Кэт. Ты возьмешь стрелу и пойдешь к охотникам. И отдашь ее тому, кто ее выпустил или любому, кто ее возьмет. Только отдай ее как можно скорее. Это единственный способ спасти нас всех. Я знаю, все, чего ты хотела бы сейчас, это оставить стрелу себе. Но этим ты погубишь всех нас.
У Кэт аж дух захватило, то ли от страха, то ли от восторга
— Это ведь ужасно круто, поговорить с настоящим охотником, — бабушка вдруг сменила тон, — отдать ему стрелу. Все соседские мальчишки обзавидуются, — и бабушка подмигнула Кэт, и весело, по-бабушкиному, засмеялась. Только глаза у бабушки были совсем не весёлые, и от этого восторга у Кэт стало немного меньше, а страха — намного больше.
— А что за пирамида и глаз на ней нарисованы?
— Я расскажу тебе. Когда ты вернешься. Сейчас надо отдать стрелу. Быстрее, так быстро, как только возможно. И даже еще быстрее.
— Я все поняла. Я побегу, бабушка, — сказала Кэт.
Одним залпом допила компот, браво схватила стрелу, помахала ей и выбежала из комнаты, побыстрее, чтобы сбежать от своего страха. И выбежала за калитку и бежала до самого охотничьего домика, и немного дальше, пока не почувствовала, что гадкий страх остался позади. И тогда Кэт пошла себе потихоньку, помахивая стрелой, в сторону бара. Ибо где же ещё искать охотников вечером.
Джейн. Кармис 17. Вечер
Джейн нежилась в озере, когда услышала, что ее зовут. Черт. Ну конечно, Гош. И конечно, она забыла закрыть купол видимости — хоть и не стоило этого делать, учитывая сегодняшнюю встречу с этим странным типом. Основной купол закрывался сам собой, вернее, он и не открывался для тех, кого сюда не звали — и то хорошо. Однако купол видимости был открыт, и Гош, хоть и издалека, мог наблюдать за ней, абсолютно обнаженной. Что за манера последнее время у всех подглядывать за ней!
К домам охотников редко кто решался подойти близко, да и просто найти их нелегко, и Джейн чаще всего мало заботилась о том, чтобы опускать купол невидимости. Но Гош — он и есть Гош. Он ходит везде и тусуется со всеми. Ему плевать, охотница там Джейн или нет.
Плевать. Гош — почти что друг. Да и для того, кто видел охотницу в костюме (а кто не видел?), мало остается тайн.
Она вылезла из озера. Изобразила вокруг себя халатик из мягких розовых облачков
— Ну? — поинтересовалась она, подойдя к куполу.
— 20298? — поинтересовался Гош в ее же немногословной манере
— Да ну тебя. Сегодня 8 — сказала Джейн, почувствовав, что соски чуть напряглись, и опустила купол. Заходи.