А ведь они его Музы!
– Как я понимаю, шампанским нас сегодня поить не будут, – проворчала Аня, закинув свою ногу на Танину. Ей хотелось, чтоб разрез позволил продемонстрировать колени.
– Не каждый же день.
– Почему нет? Все такие напряженные… – заметила Аня. И тут она была права. – Шампанское бы не помешало. А лучше – виски.
– Тебе лишь бы на грудь принять.
– И потрахаться.
– Аня, хватит! Человек вчера погиб.
– А мне-то что? Я его не знала.
– При этом ты плакала, когда разбился Пол Уокер из «Форсажа».
– Он был таким красивым и талантливым. Я не просто переспала бы с ним, я бы родила от него детей… Идеальный мужчина. Не то что этот… Который умер.
– Ты знаешь того, кто умер?
– Не знаю, конечно, но помню. А ты нет? Он нам сок наливал. – Таня покачала головой. – Наверное, потому что он не на тебя пролил мультифрут.
– И каким он был, этот парень?
– Да никаким, я же говорю. Ни кожи, ни рожи, ни воспитания – даже не извинился передо мной. И вообще, что это за мужик, который в тридцать с лишним лет соки в буфете разливает?
Таня хотела напомнить сестре о том, что о покойниках плохо не говорят, но Аня схватила ее за руку и хихикнула на ухо:
– Смотри, какое чудо… в листьях. – И указала глазами на приближающегося к ним парня.
Сначала Таня увидела именно их – листья. Желтые, оранжевые, красные, они были собраны в огромный букет и дополнены ягодами рябины. Нес это великолепие парень с взъерошенными светлыми волосами. Лицо его, сильно раскрасневшееся, показалось ей знакомым, но откуда, девушка не могла понять, пока их взгляды не встретились…
Женя Бородин!
Талантливейший поэт, замечательный человек, симпатичный, пусть и по-своему, мужчина, в которого Таня была влюблена вот уже два года…
И которому не собиралась показываться на глаза.
Вчера, когда Женя явился под ее окна, она едва не умерла от ужаса. Она не могла показаться ему! Таня не сомневалась, что как только Бородин узнает, какая она на самом деле, тут же отвернется от нее и, как следствие, перестанет ей писать, а она, можно сказать, жила их общением. Он поэт, тонкая натура, тянущаяся к красоте и изяществу. Ему нравятся чистые линии, гармония, легкость. В том числе в девушках. И Женя считал, что Татьяна красивая, изящная, гармоничная… А она…
Поэтому Таня спряталась от Жени. И не ответила на его послания. Она хотела выждать время. Придумать какую-нибудь правдоподобную легенду, а потом снова возобновить общение с Евгением.
И вот он здесь… Надвигается на нее, неся перед собой пламенеющий осенний букет, как горящий факел, огнем которого собирается ее поджечь!
Таня зажмурилась.
– Добрый день, – услышала она мягкий мужской голос. Женин!
Затем Анин:
– Привет, чудо в листьях. Что это у тебя за икебана?
Бородин не отвечал. Когда Таня открыла глаза, поняла почему – он смотрел на нее и хотел говорить именно с ней.
– Это тебе, – Женя протянул букет. – Прости за вчерашнее. Я был навязчив, бестактен и совершенно невозможен.
– Это кто? – полюбопытствовала Аня.
– Мой виртуальный друг. – Таня приняла букет. – Женя, что ты тут делаешь?
– Работаю. Я осветитель.
– Все равно что буфетчик, – хмыкнула сестра и оторвала от рябиновой грозди ягоду. – А что Женя вчера сделал такого невозможного, что я не заметила?
Татьяна не стала ей отвечать. Ей было не до сестры. Женя не убежал в страхе, увидев ее? Он подошел к ней с букетом и извинениями? Она не отвратительна ему?
– Ты и вчера работал? – продолжила диалог Таня.
– Да, но держался в тени. Не хотел тебя смущать или расстраивать, не знаю точно, какие чувства вызвал бы, если б во второй раз за день вторгся в твое пространство.
Грамотная речь, приятный голос, Таня с удовольствием Женю слушала. И смотрела на него с тем же чувством. Он нравился ей и на фото, но в жизни был лучше: глаза распахнуты, рот готов к улыбке, а этот трепетный румянец… он так идет его щечкам. И мягкая желтая щетина… И родинка.
– Я тоже должна извиниться перед тобой, – тихо проговорила Таня. – За то, что скрывала правду. Теперь ты знаешь ее…
– И все понимаю.
Женя сделал резкое движение. Он хотел взять Таню за руку, но не решился. В итоге нервно сорвал ягоду. Если так пойдет, и рябину будут пожирать и Аня, и Женя, от букета ничего не останется.
– Я написал новое стихотворение и посвятил его тебе, – сообщил Бородин.
– Прочтешь?
– Обязательно, но попозже, мне надо вернуться на рабочее место.
– Он осветитель, без него никак, – скривила рот в скептической улыбке Аня, но и ее реплика, и гримаса остались без внимания.
– Ты будешь тут до какого времени? – спросил Женя.
– Не знаю. А ты?
– Пока Чаплин не скажет: «Все свободны».
– Мы никуда не торопимся, тоже можем посидеть до конца рабочего дня.
– Вот уж нет! – взвилась Аня. И этот ее вопль нельзя было проигнорировать. – Сейчас я позвоню Абзалу и скажу, что мы не можем обедать на студии, где травят людей. Думаю, он пригласит нас в ресторан. Только во французский я больше не хочу. Мне больше итальянская кухня нравится.
– Спишемся, – шепнул Женя и чуть сжал Танино плечо.
Прикосновение было приятным и даже интимным. Таня засмущалась. В отличие от сестры, она редко вспыхивала от желания, но сейчас произошло именно это…
– Только не говори мне, что это чудо в листьях тебе нравится, – проговорила Аня, когда Женя удалился.
– Очень.
– Чем?
– Всем.
– Он малахольный.
– Умный, тонкий, талантливый.
– Страшненький.
– Симпатичный, – не сдавалась Таня.
– То есть вот этот белобрысый чудик с тонкими ножками, облаченными в брюки с выпускного бала, тот самый принц, которого ты ждала?
– Поживем – увидим, – блаженно улыбнулась Таня.
Аня зыркнула на сестру, вытащила из сумки телефон и начала набирать Абзала.
Глава 5
Сегодня Нурлан чувствовал себя хорошо. Он выспался, поел гречневой каши с молоком, сделал зарядку (если так можно было назвать два наклона вперед и три маха руками) и вышел на балкон с чашкой зеленого чая. Утро выдалось теплым и солнечным, таким же, как вчера, так что Нурлан наслаждался и погодой, и панорамой. Так и хотелось уподобиться герою фильма «Иван Васильевич меняет профессию» и проговорить: «Красота-то какая… Лепота!»
– Доброе утро, – услышал он голос племянника.
– Доброе.
– Как ты себя чувствуешь сегодня?
– Отлично.
– Новые таблетки творят чудеса, как я тебе и говорил. – Абзал в шелковом халате, распахнутом на волосатой груди, подошел к дяде. – Ты принял утреннюю пилюлю? – За сутки Нурлан выпивал три таблетки: после завтрака, в обед и на ночь. Абзал следил за тем, чтоб он не пропускал приема чудодейственного препарата.
– Да. А ты свои витамины?
– С них начинается мой день.
– Ты молодой, здоровый, ведешь правильный образ жизни, ешь фрукты и овощи, зачем тебе витамины, не пойму?
– Чтоб оставаться молодым и здоровым как можно дольше, – пожал мощными плечами Абзал. – Ты же знаешь, я планирую жить до девяноста, минимум.
– Твой дед дотянул до ста двух лет без всяких витаминов.
– Он жил в горах, там воздух чистый. И не подвергался стрессам.
– Конечно, нет. Какие на войне стрессы? Забыл, что он Великую Отечественную прошел? И это я еще не припомнил тебе бабку. Она была пострашнее войны, настоящая ведьма. Но дед ее пережил.
Нурлан залпом допил остывший чай и вернулся в комнату, потому что озяб. Абзал двинулся следом. Он был в полтора раза выше старика, а весил больше, чем в два. Многие принимали его за телохранителя Джумаева и очень удивлялись тому, что у Абзала кембриджский диплом и он больше умник, чем силач. Рост и мышцы не делают из мужчины богатыря. Тот же Нурлан в молодости гнул подковы и побеждал почти во всех драках, а он и тогда был худым.
– Если ты переживаешь, что экология и стрессы раньше времени сведут тебя в могилу, – продолжил разговор Нурлан, – переезжай в горы и живи там в свое удовольствие.
– Не могу, я нужен тебе.
– Я собираюсь продавать фирму. Как только избавлюсь от нее, у меня появится столько денег, что хватит и мне, и тебе, и еще половине голодающей Африки.
– Ты серьезно сейчас?
– Ты же знаешь, я никогда не шучу, когда речь идет о бизнесе.
– Но почему я впервые об этом слышу?
– Хотел сюрприз сделать. – Нурлан уселся на диван и накинул на плечи плед из шерсти альпака. – Мне недолго осталось… – Абзал собрался протестовать, но старик жестом заставил его замолчать: – Только не надо про чудо-таблетки, которые меня вылечат, я в них не верю. Пью, чтоб тебя порадовать.
– Но тебе же стало лучше! Ты сам сказал.
– Бывают дни, когда я не рассыпаюсь, и сегодня один из таких. Мне осталось недолго, я чувствую. И пока старуха с косой меня не забрала, я хочу осуществить два плана: снять фильм по своей книге и продать фирму. Первое я делаю для себя, второе для тебя.
– Для меня? – опешил Абзал. – Но мне этого не нужно.
– Ты мой единственный наследник, и ты это знаешь. Все, чем я владею, станет твоим. Это недвижимость и бизнес… МОЙ бизнес. Понимаешь?
– Нет.
– Я хочу, чтоб ты унаследовал деньги, на которые сможешь открыть СВОЙ бизнес.
– Но мне нравится то, чем мы занимаемся.
– Ты не можешь знать наверняка, потому что ничего другого не пробовал. И не попробуешь, если я тебя не подтолкну.
– А если я так и не решусь?
– Уедешь в горы, подальше от смога и стрессов, заведешь семью и будешь безбедно жить на те деньги, что унаследуешь.
– Ошарашил ты меня…
– Я думал, ты обрадуешься.
– Нет, мне не нравится эта идея, – после паузы проговорил Абзал. – Если ты стараешься для меня, то не продавай фирму. Я сам это сделаю, как только пойму, что хочу заниматься чем-то другим. К тому же я считаю, что тебе рано уходить на пенсию. У тебя тело сдает, а мозг функционирует на сто двадцать процентов. Без работы он зачахнет, как и твоя оболочка