– А может, нам никто и не нужен? – спросила Аня.
– В каком смысле?
– Есть легенда о половинках, ищущих друг друга во вселенной.
– Если ты о мифологическом существе, которое разделил Зевс ударом молнии, то оно было двуполым.
– Пол значения не имеет. Тем более в наше прогрессивное время. Мы с тобой две половинки единого целого. Идеальное существо, которому даже боги завидовали.
– К чему ты ведешь?
– Избавься от чуда в листьях. Пусть живет своей жизнью. Он нарушает нашу гармонию. То же самое сделал бы и Абзал, но его уже нет.
– Ты больше не хочешь познать мужчину?
– Если после секса мне придется делить тебя с ним, то нет.
Она взяла руку сестры и поднесла к губам. Аня и до этого целовала Таню, но очень редко. Тане бы порадоваться этому приливу чувств, если бы не неловкость, которую она при этом ощутила.
– Ты ведешь себя так, будто хочешь соблазнить, – пробормотала Таня, высвободив свою руку.
– В романе Нурлана, как я поняла, сиамские сестры занимались любовью… Почему бы нам не делать того же? Это избавило бы нас от многих проблем…
– Нет! – Если б Таня могла вскочить и убежать, то так бы и сделала. Обычные люди не понимают своего счастья. Они свободны в своем желании побыть в абсолютном одиночестве, а некоторые лишены даже этого. – Я не буду заниматься с тобой сексом, Аня. Я люблю тебя, но как сестру и, если так хочешь, вторую половинку… Но Женя для меня значит так много, что я буду за него бороться… С тобой, с миром… Я ведь понимаю, что ты первая, но не последняя противница наших с ним отношений. Как только его мама и дед узнают, с кем он связался, костьми лягут, чтобы не дать своей кровиночке совершить самую большую ошибку в жизни. А у него еще приятели, коллеги… Тот же Кукуся! Да он Женю с дерьмом смешает.
– Но ты уверена в том, что он выстоит? Против всего мира?
– Я помогу, – уверенно проговорила Таня. – Но если нас поддержишь и ты, мы все преодолеем. Анечка, мне как никогда нужна твоя помощь…
Она резко замолчала и стала ждать реакции сестры. Но та молчала. Решив не давить на нее, Таня вернулась к цветам. Поскольку они уже были политы, подкормлены, а земля, в которой росли растения, взрыхлена, девушка просто протирала листья и стебли. Кто-то сказал бы, что проще обрызгать, но не все цветы это любили.
– Скажи, а среди них есть ядовитые? – спросила вдруг Аня.
– Думаю, нет.
– Хочешь сказать, не знаешь всю подноготную своих питомцев? Ведь ты так их воспринимаешь? Не за всеми детьми так ухаживают, как ты за своими сорняками.
Аня почему-то только так называла выращиваемые сестрой растения. Сорняками! И твердила, что лучше бы она высадила помидоры черри, лимон и алоэ. От этого хоть какая-то польза была бы: салат, закуска к текиле, ранозаживляющий бальзам. Таня напоминала сестре о том, что продажей «сорняков» она зарабатывает, но та лишь отмахивалась: «Ты только затраты возвращаешь. Потому что покупаешь дорогую землю, подкормку, тратишь электричество на то, чтобы освещать или греть тропических гостей… И это я еще про семена умалчиваю. Они тоже не дармовые, а всходят не все!»
– Так что скажешь, сестра? – не отставала Аня. – Есть в нашем доме ядовитые растения?
– К твоему сведению, полосатый алоэ как раз к ним и относится. Попав в организм, вызывает желудочное кровотечение.
– Но ты его не выращиваешь?
– Нет.
– Тогда мне не нужна эта информация. Вот это что? – Она ткнула пальцем в горшок с побегом.
– Диффенбахия.
– Которая потом вымахает до потолка?
– Эта вряд ли. Не та разновидность…
– Она может причинить человеку вред?
– Если только выжать из нее сок.
– И как он подействует на организм?
– При попадании в глаза может спровоцировать конъюнктивит, даже поражение роговицы.
– А если на язык?
– Вызывает кратковременный паралич голосовых связок и отек гортани.
– Смертельное оружие.
– Глупости, – покачала головой Таня. – Диффенбахию держат во многих квартирах. Она прекрасно дополняет интерьер и не приносит никакого вреда, потому что никому в голову не придет грызть ее стебли. Те же кошки, которых сок может убить, инстинктивно избегают это растение.
– То есть в нашем доме есть как минимум одно ядовитое растение?
– Можно отравиться корнем цикламена, прекраснейшего цветка. Вызвать аллергический кашель, только вдыхая аромат герани. Обжечь кожу молочком фикуса…
– Значит, не одно, – проговорила Аня, криво усмехнувшись. – И твой сад все равно что склад боеприпасов.
– Орудием смерти может стать все что угодно: нож, вилка, бутылка из-под шампанского, бронзовая статуэтка… Даже шариковая ручка! Если ее воткнуть в глаз человеку, то он, возможно, умрет.
– Да, но отравить легче, чем ткнуть в человека ножом или размозжить его голову бутылкой. Приготовил яд из подручных материалов, добавил его в напиток и ждешь, когда жертва скопытится.
– Ты на что сейчас намекаешь? – удивилась Таня.
– Меня вдруг посетила мысль о том, что ты вполне могла отравить Абзала. Ты как Ядовитый Плющ. И это я сейчас имею в виду отрицательную героиню комиксов, которой подчинялись растения. Да, ты лишена суперсилы, но тебе и Бэтмен не противостоит.
– Я даже близко не подходила к Абзалу, потому что ты держала его у своей ноги… Или руки! В общем, он был рядом с тобой. Как я могла?
– Стакан с водой стоял рядом с твоей рукой-ногой.
– Выходит, я и буфетчика отравила?
– Возможно. Решила на нем опробовать свой яд. Когда он умер, изменила состав, чтоб сразу… Наверняка!
Таня никогда не делала больно сестре. Но сейчас влепила ей пощечину.
– Если не хочешь, чтоб я отравила и тебя, заткнись, – процедила она.
Аня схватилась за щеку. Удар не был болезненным, скорее обидным.
– Ты не можешь меня убить, – сказала сестра. – Потому что если умру я, умрешь и ты.
– А если я сяду в тюрьму, сядешь и ты.
– Сейчас было признание вины?
– Нет. Напоминание. Мы с тобой единое существо. Идеальное, как ты сказала ранее. Первозданное. Только боги нам не завидуют, и нет Зевса, который бы нас разделил. Мы вынуждены мириться друг с другом и обречены на смерть в один день. Поэтому, естественно, я не причиню тебе вреда. Как и ты мне. Так что давай закончим стращать друг друга и пойдем спать.
– Не в магазин?
– Нет. Я не хочу пить с тобой. И говорить… – Татьяна сорвалась на крик. – Смотреть на тебя тоже не хочу!
– Выколи себе глаза, это нас не убьет.
Таню распирало желание врезать сестре еще раз. Да не ладонью – кулаком. Но вместо этого она швырнула в стену лейку. Из нее выплеснулась вода, брызги попали на лица девушек. Утеревшись, Татьяна сказала:
– Кидаться вещами, оказывается, круто. Я освобождаю тебя от роли беса. С этого момента делим негатив пополам.
Часть четвертая
Глава 1
Нурлану снились горы. Не те, в которых находилось его шале. Не любимые Альпы. И не чеченские, где он потерял свой человеческий облик…
Не просто незнакомые, а как будто неземные.
Он, задрав голову, смотрел на вершины. А они уносились от его взгляда, теряясь в облаках.
«Я умер», – подумал Нурлан и проснулся.
Оказалось, он находится в больничной палате. В руке торчит игла от капельницы. Нурлан вырвал ее, затем встал. Ему хотелось в туалет, и справить малую нужду он намеревался в унитаз, а не в судно.
– Господин Джумаев, вернитесь на койку, – раздался вопль медсестры. – Вам нельзя вставать.
– Принесите мою одежду. Я не могу ходить в этом, – он подергал за подол больничной распашонки в горошек.
– Прошу вас, лягте, – взмолилась медсестра.
– Если лягу, вы принесете мое барахло?
– Нет. Вещи сданы на хранение до выписки.
– Тогда зовите доктора, пусть выписывает, а я пока схожу в уборную.
С этими словами Нурлан скрылся за дверью туалета, который, естественно, находился в палате, поскольку он лежал в ВИП-палате.
Нурлан чувствовал легкую слабость и понимал, что ему лучше остаться в больнице под наблюдением профессионалов, но хотелось домой. Он давно не раб и не зэк, но все равно пленник, на сей раз больничных палат.
Едва Нурлан успел справить нужду и помыть после этого руки, как в дверь заколотили.
– Господин Джумаев, с вами все в порядке? – Голос был мужским. Не иначе доктора привели.
– Да, – ответил Нурлан, отперев замок. – Вы кто?
– Дежурный врач.
– Вы можете меня выписать?
– Нет, это к лечащему, а он дома.
Нурлан подошел к тумбочке, стоявшей возле койки. Отодвинул ящик и достал из него кошелек. Налички в нем было мало, но Джумаев надеялся, что ее хватит. Вынув пятитысячную купюру, он протянул ее дежурному.
– Если поможете мне в ближайший час покинуть больницу, получите столько же. – Затем повернулся к медсестре и дал ей ту же красную бумажку. – А это вам за то, что вы принесли мою одежду.
– Но я не…
– Пока «не», но собираетесь это сделать.
Девушка вопросительно посмотрела на доктора. Тот нахмурился. Затем взял карту больного и пробежал по ней глазами.
– Показатели у вас не очень, – сказал он. – С такими не выписывают. После приступа нужно отлежаться несколько дней.
– Я буду соблюдать предписанный врачами режим, но дома.
– За вами есть кому ухаживать? Жена, дети, внуки?
– Я одинок, но богат, – проговорил Нурлан. – Поэтому не переживайте, я найду людей, которые обо мне позаботятся.
– Тогда какой смысл покидать больницу, если за вами все равно будут присматривать чужаки? – удивился врач.
– Дома и стены помогают. – Нурлан присел на койку. – Так что, поможете? Или мне обратиться к кому-нибудь другому? Я все равно уйду отсюда, но хотелось бы в своей одежде.
– Ждите, – бросил доктор и увел медсестру.
Нурлан взял с тумбочки бутылку воды, в которой торчала трубочка, попил. Нет, хотелось зеленого чаю. И халвы. Никогда не любил ее. Вообще был к сладкому равнодушен… Но сейчас он многое отдал бы ради халвы.