Первая мысль, что пронеслась в голове, была такой: «Надо позвонить Абзалу, сказать, чтоб купил!» Вторая догнала и налетела на предыдущую: «Его нет! Он умер!»
Джумаев снова схватился за сердце. Но оно только прыгнуло. Через несколько секунд Нурлана отпустило. Он прилег, закрыл глаза и вернулся на предпоследний круг своего ада.
…Вернувшись в Казахстан, он сразу столкнулся с проблемами. Квартира, в которой жила семья Джумаевых, оказалась занята другими. Она не была приватизирована, а Нурлан отсутствовал больше полугода. Понятно, что новые жильцы не имели на нее никакого права, но все были уверены, что последний из Джумаевых из Чечни не вернется, поэтому управдом пустил в квартиру других людей. За деньги. Пообещал прописку через какое-то время. И когда Нурлан объявился, ему были не рады все. Особенно новые жильцы. Они просто-напросто не пускали его в квартиру. Джумаев обращался к участковому, но тот только пожимал плечами – у Нурлана вместо паспорта бумажка. А в ней нет прописки.
Спасибо соседу, которому Нурлан еще за пузырь спирта оставался должен, пустил переночевать. Постелил на полу, но после землянок, подвалов и колодцев Джумаев рад был и этому.
Гордость свою он давно потерял. Поэтому не побрезговал обратиться за помощью к родственнику, двоюродному брату отца. Дядя Кадыр к наукам склонности не имел, а вот честолюбия было в достатке. Поэтому взлетел по партийной лестнице. Мог бы подняться на самую верхушку, если бы не родственник, расстрелянный за измену Родине. Подпортил ему жизнь папа Нурлана. Но не загубил. Кадыр быстро сориентировался, куда дуют ветры перемен, и занялся бизнесом, едва это понятие вошло в обиход.
Дядя племяннику помочь не отказался, но сразу предупредил: чтобы заработать, придется вкалывать. Нурлан труда не боялся, готов был по привычке и дерьмо убирать, лишь бы хорошо платили, поэтому согласился.
Он был на побегушках у сына Кадыра, то есть своего троюродного брата. Парень умом не блистал. И, как казалось Нурлану, вообще не имел достоинств. Даже внешне неприятным был. Просто сгусток пороков, а не парень.
Собакам такого на растерзание отдать не жалко…
Именно так думал о нем Нурлан. Но подчинялся. А что оставалось?
Как-то маленький босс (большим он называл дядю) прикатил в офис в совершенно непотребном состоянии. Он любил куражиться, пить, курить, нюхать – жрать кайф, как сам говорил. Обычно было что-то одно, но в тот день парень решил получить все удовольствия сразу. Он еле вышел из машины и упал на крыльце. Нурлан перенес его в кабинет и отправился по делам. Для быстроты и удобства передвижения взял машину троюродного брата. Катался на ней пару часов, пока не обратил внимание на сумку, лежащую между передним пассажирским сиденьем и задним. Ради любопытства заглянул в нее и увидел пачки долларов. Нурлан не стал пересчитывать деньги, но, по его предварительным подсчетам, в сумке было триста тысяч зеленых. Подумав немного, он спрятал ее. Затем вернул машину на место и засел за компьютер.
А брат все спал…
Разбудили его бравые ребята с оружием. Подняли с дивана, встряхнули за шкирку, спросили, где бабки. Братик не мог ответить конкретно, но высказал предположение, что в машине. Пошли искать. Нурлан за этой сценой наблюдал из-за двери. Он знал, что в авто братки ничего не найдут, но за жизнь родственничка не переживал. Во-первых, оружие было травматическим, а не огнестрельным, а во-вторых, убивать должника сразу никто не будет. Раз так, брат в безопасности, поскольку имеет батю-покровителя.
Нурлан так и не узнал, что пошло не так. Но когда он вышел на улицу, то увидел расколоченную машину и ее хозяина примерно в таком же состоянии… Он был забит до смерти! Буквально размазан про брусчатке. Потом оказалось, что счеты сводили с Кадыром, но его сын, зная, что отцу грозит опасность, решил напоследок срубить бабок. Но смог только обдолбаться и… Умереть!
Нурлан присутствовал на похоронах. Стоял у гроба со скорбным лицом. А сам думал, куда вложить шальные деньги. По сравнению с теми пятнадцатью тысячами, ради которых он связался с Булатом, сумма космическая – он немного ошибся, в сумке лежало триста пятьдесят штук. А с другой стороны, недостаточная, чтобы устроить что-то грандиозное. Поэтому Нурлан положил деньги в международный банк, только что открывший свой филиал в Казахстане, но хорошо себя зарекомендовавший в странах Европы.
Чем дальше заниматься, Нурлан не знал. Он вернул себе свою квартиру, осел… Или засел? Писать не пытался. Пить тоже. Фильмы смотрел с утра до вечера, гоняя их по видеомагнитофону. Любил боевики типа «Рэмбо», они его смешили.
Однажды в его дверь постучали.
Нурлан открыл и увидел женщину.
Нет, не так…
ЖЕНЩИНУ!
Не просто с большой буквы, все они, не только Ж, но и Е-Н-Щ-И-Н-А были крупными, да еще сверкали. В воображении Нурлана совершенно точно.
– Вы кто? – спросил он, мысленно зажмурившись. Визитерша ослепляла его.
– А вы?
– Нурлан.
– А мне нужен Гамид, – немного растерянно проговорила ЖЕНЩИНА. Диалог велся на русском, поскольку она имела славянскую наружность. – Он тут живет.
– Здесь живу я, – сказал Нурлан. – А Гамид временно занимал мою квартиру.
– То есть сейчас его тут нет?
– Ни Гамида, ни членов его семьи, – уверенно покачал головой Нурлан.
– Где их найти, не подскажете?
– Увы, нет.
Губы ЖЕНЩИНЫ задрожали. Она готова была расплакаться, а видеть слезы в ее прекрасных глазах Нурлану не хотелось, поэтому он выпалил:
– Я найду вам Гамида, обещаю. – Он посторонился. – Пройдите в дом, я вас чаем напою, и вы мне расскажете, зачем вам мой бывший жилец.
– Он говорил, что квартира принадлежит ему, – жалобно проговорила ЖЕНЩИНА.
– Как вас зовут?
– Александра. Можно просто Шура.
– Нет, нет, никаких Шур, – запротестовал Нурлан. – Вам не идет.
– Тогда Сандрой называйте, так мое имя тоже сокращают.
– На это согласен, – улыбнулся Нурлан.
Потом они пили чай в кухне и разговаривали.
Оказалось, Сандра оставила у Гамида свои вещи. Она снимала квартиру в том же подъезде, потом ей предложили работу вахтовым методом, и так как уехать нужно было на пять месяцев, девушка решила отказаться от жилья. То немногое, что у нее было, телевизор, магнитофон, кофеварка, зимняя одежда, книги, перекочевало в квартиру соседа, любезно предложившего «приютить» вещи Александры. И вот, спустя без малого полгода она вернулась за ними…
– Так они, наверное, еще тут, – обрадовался Нурлан. – Зачем бы Гамид стал чужое забирать? Обойдите квартиру, проверьте.
– Вы бы заметили чужие вещи.
– Есть пара шкафов, куда я не заглядывал. И на балконе ревизию не проводил.
– Тогда я, пожалуй, посмотрю…
Но вещей Сандры они не нашли. Более того, Нурлан обнаружил пропажу кое-какого своего имущества. Особо у него брать было нечего, все ценное давно было распродано, но имелись не новые, но качественные банные полотенца, тканые покрывала, бархатные занавески. Все это лежало в комоде долгие годы, а теперь исчезло.
Нурлану было не жаль своего барахла. А вот Сандра очень расстроилась.
– Теперь я буду жить как в пещере, – всхлипнула она. – Мне нечего посмотреть, послушать и даже почитать. И это я уже не говорю о том, что мне не в чем ходить зимой.
– Может, не стоит драматизировать? Всегда можно снять квартиру с обстановкой и купить новую куртку.
– На что? Почти все, что заработала, я отправила семье. У меня отец-инвалид, а брат еще не окончил школу… Я обязана помогать им, понимаете? Кроме меня некому. Поэтому я не могу каждую зиму покупать себе новую куртку…
И Сандра расплакалась-таки.
Тогда Нурлан ее и полюбил. До этого просто восхищался, но когда в нем проснулась жалость к Сандре, пришло и то чувство, о котором он так много писал в своих произведениях, но сам не испытывал. Увлекался – да. Сгорал от страсти. Был переполнен нежностью. Почти любил… Ту самую пленную переводчицу, которая покончила с собой… Он занимался с ней сексом после всех этих боевиков, рискуя подхватить страшную болезнь, потому что Катя просила этого… Он на многое был готов ради нее. И думал, что это и есть любовь. Но когда женщина скончалась, он почти ничего не почувствовал. Сердце не разлеталось от горя на мелкие кусочки, как после смерти мамы.
Значит, не любил…
– Живите у меня, – проговорил Нурлан. – Бесплатно.
– Нет, что вы, я так не могу, – замотала головой Сандра.
– Это вас ни к чему не обяжет, не беспокойтесь.
– Но я все равно буду чувствовать себя вашим должником.
– Тогда сделаем так: на вас уборка квартиры, стирка и глажка.
– Я могу еще и готовить.
– Вот этого не надо, – улыбнулся Нурлан. – Горячее я ем редко, повинуясь порыву. Первое, второе и компот – это не для меня. Питаюсь неправильно, сухомяткой, но мне так нравится. Особенно люблю горячий лаваш. Могу есть только его. С чаем. Но с овощами, конечно, лучше.
– Вас не мешает откормить, – заметила Сандра, окинув взглядом фигуру Нурлана.
– Мама пробовала, у нее не вышло. Так что, согласны на мое предложение?
Сандра, утерев слезы, кивнула.
Она переехала к Джумаеву уже на следующий день. При девушке был всего один чемодан.
Нурлан выделил ей лучшую комнату. Просторную, светлую, с широкой кроватью и туалетным столиком, за которым мама, жена уважаемого ученого, наводила красоту. Она каждый день подкрашивалась и укладывала длинные волосы в сложную прическу. Потом подбирала серьги под наряд, в котором собиралась выходить. Их было много, целая шкатулка. А папа дарил и дарил своей жене украшения, не всегда из драгметаллов, иногда это была бижутерия, но чешская, модная. Она до сих пор валялась в ящике столика. Остальное, в том числе шкатулку, они с мамой проели в годы лихие.
Сандре комната очень понравилась. И она как-то сразу в нее вписалась. А зеркало туалетного столика девушку вообще полюбило. Оно было капризным. Отражало людей так, как хотело. В нем почти все казались хуже, чем на самом деле. В том числе Нурлан. Но Сандра еще краше казалась… Хотя куда уж?