– Я ни секунды не сомневался в том, что премию получу. Хотя призы для меня не так уж и важны, больше хочу коммерческого успеха. И «Сиамские» могли бы стать бомбой.
– У тебя есть враги, Эд?
– Вроде нет. А что?
– Я просто подумал о том, что кто-то мог все это устроить, чтобы не дать тебе насладиться триумфом.
– Умертвить двоих только ради того, чтобы я провалился? – Чаплин не скрывал своего скептицизма. – Нет, вряд ли.
– Да, что-то я перемудрил. Но верить в невезение, которое принесли нам Аня с Таней, тоже не хочу. Прикольные, кстати, девочки. Мне они понравились. Особенно хорошая сестра.
– Таня, – кивнул Эд. Он тоже проникся к ней большей симпатией.
– Аня, – возразил Иван.
– Аня со стрижкой, – напомнил Чаплин.
– Да, я знаю.
– И она, по-твоему, хорошая?
– Если их сравнивать, то, безусловно, положительный персонаж именно Аня.
– Брось. Она скандальная, прибухивающая, тщеславная, похотливая…
– Она настоящая. В отличие от сестры. Татьяна – тот тихий омут, в котором такие черти водятся, что лучше и не знать.
– В нее Женька Бородин влюблен.
– Осветитель?
– Да. Он посвящает ей стихи.
– Думаешь, у них что-то получится?
– Я могу вообразить отношения мужчины и двух сиамских сестер, потому что я писал сценарий про это и все еще собираюсь снять фильм. Аксакал познакомил меня с историческими фактами на эту тему в первую нашу встречу. Но это все… – Чаплин рывком достал очередную сигарету. – Как не по-настоящему, понимаешь? Я смотрю кино, я его снимаю, но в жизни все немного иначе. И история сестер Блажек, которую мне поведал Нурлан в нашу первую встречу, все равно что легенда. Поэтому, когда я представляю реальных людей, которых знаю, соединившихся в этом сюрреалистическом любовном треугольнике, то мысленно фыркаю. Нет, эти отношения не зайдут дальше первого свидания.
– Думаешь, Женька даст задний ход?
– Сразу, как только ощутит в полной мере всю «прелесть» отношений с женщиной, к которой прилагается еще одна…
– Скандальная, прибухивающая, тщеславная и похотливая? – процитировал Эда Иван. – То есть прямая противоположность той, которую он выбрал? Да это же мечта каждого мужика – иметь двух не похожих друг на друга женщин. А эти еще и соперничают друг с другом, значит, будут за его внимание бороться. Одна стихами услаждать, вторая интимными ласками – кто чем умеет. А денег меньше, чем на двух отдельных баб, уходить будет. Желудок общий, значит, едят мало. Обувь и одежда в одном экземпляре. Зато застраховать жизнь можно каждой в отдельности…
– Не смешно, Ваня.
– Да я почти серьезно.
– Ключевое слово – почти. – Эд снова закурил. – Другого сестрам Сомовым мужика надо. Не Женьку. Чтоб получилось что-то…
– Такого, как покойный Абзал? Аня к нему так и льнула.
– Вот если его соединить с Женькой, получился бы идеальный вариант.
– Ха! Если меня соединить с Криштиану Роналду, – фыркнул Охлопков, – то же самое получится.
– Нет, вы оба не очень умны. Лучше с Илоном Маском.
– Миллиардером? Но тогда я останусь без кубиков пресса.
– Переживешь.
Они немного развеселились. Чаплин начал забавляться, пуская дым кольцами, и тут увидел мужчину, идущего в их сторону. Он был тучен, лысоват, облачен в форменную одежду синего цвета.
– Доброе утро, – поприветствовал он режиссера и артиста.
– Салют.
– Вы тут фильм снимаете? – мужчина указал на закрытую дверь павильона.
– Ага.
– Значит, ваш покойник был? Который в шкафу… – Чаплин кивнул. – Это я его обнаружил. Чуть не обделался, честное слово. Меня Саней зовут. Я склад с декорациями охраняю.
– Мы уже поняли, – сказал Ваня.
– Вчера к нам отсюда диван притащили и трюмо. Так вот, я кое-что нашел… – Толстяк протянул Чаплину брелок, на котором висели два ключа. – Вернее, не я, а Бориска. Залез в диван и давай чем-то звенеть. Я испугался сначала, думал, привидение…
– Кентервильское? – криво усмехнулся Эд. – Оно цепями гремело, если мне память не изменяет.
– Нет, серпуховское, – ничуть не обиделся охранник. – Я до этого работал в одном старинном здании, по которому призраки толпами бродили.
– А Бориска – это ваш напарник?
– Конечно, нет. Зачем бы человеку в диван лезть? – Саня посмотрел на Чаплина, как на идиота. – Бориска – это крыс. Он любит по складу бродить. Иногда в декорации забирается…
– То есть прогрызает в них дыры.
– Ничего подобного. Бориска ищет лазейки. Он интеллигентное животное, – вот теперь уже охранник обиделся на Эда. Как будто он дурно отозвался о его друге, а не о подвальной крысе.
– Раз ваш Бориска так прекрасен, заберите его домой, потому что декорации страдают от зубов грызунов.
– Жена не разрешит, – буркнул Саня и, развернувшись, зашагал прочь.
Чаплин и Охлопков проводили его взглядом.
– Прикинь, у этого чудика жена есть, – сказал Иван, выплюнув жвачку.
– У большинства мужиков со странностями есть жены. И как ни парадоксально, нормальные. А вот чудачки, как правило, одиноки.
– Покажи брелок.
Эд продемонстрировал его Охлопкову. Рифленое кольцо под золото, довольно красивое, на нем цепочка и крохотная бутылочка из матового стекла с логотипом известного алкогольного бренда. Такие безделушки продают на винзаводах, еще их можно приобрести в обычных сувенирных лавках тех стран, которые славятся своими спиртными напитками. Чаплин привез похожую из Армении. Но не брелок, а ручку в форме коньячной бутылки.
– Чье это, как думаешь? – спросил Эд.
– На диване сидели сестры, наверное, их.
– Не женский брелок.
– Почему же? Ане он бы в тему пришелся, она же любит выпить.
– Может, он провалился в диван давным-давно? – предположил Чаплин. – До того, как попал к нам на площадку?
– Бориска бы его обнаружил.
– Как я мог забыть про Сплинтера.
– Напомни, кто это, – попросил Иван.
– Как же? Сэнсэй черепашек ниндзя.
– Точно. Я ведь смотрел мультики о них, когда был подростком. – Охлопков взял брелок из рук Эда, рассмотрел его на свет. – А бутылочка, похоже, не пуста.
– Это оптический обман.
– Неа.
– Или глицерин внутри. Не ром же?
– Эдик, у бутылочки есть и крышечка. Она откручивается.
– Тогда открути и понюхай.
Иван так и сделал.
– Ничем не пахнет.
– Ты только не пробуй, а то отравишься еще… – И резко замолчал.
Иван понял почему.
– Это яд? – почему-то шепотом проговорил он.
– Возможно.
– Чееееерт… А я его нюхал!
– От этого не умрешь, не переживай.
– Надеюсь… – Иван быстро закрутил крышечку, как раз к ней крепилась цепочка, и бросил брелок на колени Эда. – Но водки выпить все равно надо, чтоб организм продезинфицировать.
– На здоровье! – Эд отсалютовал Ивану ромовой бутылочкой, затем достал телефон, чтобы позвонить майору Устинову и сообщить о находке крыса Бориски.
Глава 3
Тарантино ехал в машине и вспоминал анекдот про американца. «Вчера пил с русскими. Чуть не умер. Сегодня с ними опохмелялся… Лучше бы я умер вчера!» Именно так Костя Марченко чувствовал себя в ту минуту. Но алкоголь тут был вообще ни при чем. Женщины довели его!
Вчера Тарантино было плохо. Он переспал с барышней, которую благополучно избегал долгое время, и обидел жену тем, что не позвонил, чтобы предупредить о том, что не явится домой ночевать. Та, естественно, дулась на него. И вполне убедительную отмазку восприняла в штыки. На ласки не ответила, но из постели не выгнала, что радовало. А дознаватель Селезнева ни разу за день не позвонила (чего он боялся!) и почти забылась к вечеру. Тарантино засыпал с мыслью о том, что завтра все вернется на круги своя…
Но лучше бы он умер вчера!
Жена разбудила Костю ударом. Не хуком, естественно, но проснулся он от боли.
– Ты чего?
– А вот чего! – И снова хлестнула мужа по голой груди футболкой, затем швырнула ее ему в лицо.
Тарантино посмотрел на предмет одежды, что прилетел ему в физиономию. Он носил его двое суток. Он не очень приятно пах и был засален на вороте. Поэтому Костя его и кинул в корзину с грязным бельем.
Марченко не понимал, что вывело жену из себя, пока не увидел отпечаток помады на плече. Бледно-розовой. Именно такой пользовалась дознаватель Селезнева, и она невероятно шла ей. Тарантино с детства нравились индианки. Только из-за них он смотрел «шедевры» Болливуда. И Селезнева напоминала ему актрису, что под «джими-джими-ача-ача» играла глазами, волосами, руками, бедрами… В общем, нелепо двигалась и жестикулировала, но казалась ему при этом самой прекрасной женщиной на земле.
Тарантино медленно выдохнул, как самурай перед боем, и покинул кровать.
– Что за истерика? – спросил он у жены, найдя ее в кухне.
Она отвернулась от него к раковине и стала усиленно натирать губкой чайную чашку.
– У тебя ПМС?
– А у тебя ЗВЛ?
– Что, прости?
– Завелась любовница?
– Нет.
– Тогда кто оставил отпечатки помады на твоей футболке? Только не говори, что Лаврушка начал красить губы…
– Я не знаю, откуда пятно, – вздохнул Костя. – Наверное, какая-то женщина случайно оставила его…
– Случайно?
– Как-то в метро на меня упала барышня, сходящая с эскалатора. И весь ее макияж остался на моей куртке. Ты же помнишь тот случай? Мы над ним смеялись. Почему же сейчас ты устраиваешь сцену?
Супруга швырнула чашку в раковину. Она не разбилась лишь чудом.
– Потому что пятно не на куртке. Даже не на свитере. Оно на футболке, которую носишь как нательное белье.
– Я половину вчерашнего дня провел на киностудии. Там постоянно работают софиты, от них жарко, я снял свитер и остался в футболке.
– Складно врешь… – горько проговорила жена. – Нагло. А когда-то краснел.
– Я понимаю, ты сердишься на меня. Я большую часть времени на службе, а в последнее время практически не вылезаю оттуда, но это временно… Я только-только занял место Седого, я не освоился еще, и у меня прибавилось обязанностей.