Кристину здесь знали хорошо, и, несомненно, она успела завоевать уважение у поселенцев лагеря. При виде нее люди оживлялись, отвечали на приветствия, некоторые даже улыбались в камеру. Улыбки эти вызывали у меня восхищение и уважение — на фоне явных страданий и неудобств у этих людей еще сохранились силы на искренние улыбки и свет в глазах! Хотя большинство беженцев имели апатичный и мрачный вид. У них не было никакого просвета в настоящем, никакой надежды на лучшее будущее. Чужие и среди своих, и среди чужих. Одинокая кучка людей, волею войны превратившаяся в бродячее племя.
Когда Лоя удовлетворила свое любопытство, мы стали собираться. Темнело, я устала и мечтала только о том, как бы добраться до приличной комнаты в каком-нибудь отеле, искупаться и уснуть. Но Кристина стала нас уговаривать:
— Куда вы сейчас поедете? В ночь? Устанете еще больше. Переночуйте здесь, у нас недалеко есть небольшое поселение, деревня, там можно снять комнату и завтраком накормят за гроши. А завтра двинетесь в путь. Я тоже там живу, здесь, в лагере, спать тяжело.
Лоя, увидевшая в этом предложении дополнительную возможность пополнить свой материал, тут же встала на сторону Кристины. Двое против одной — я не устояла. Кристина пошла с нами, чтобы помочь нам устроиться. Через час мы уже сидели в традиционном тайском доме с остроконечной крышей, довольно чистом, и с очень радушными хозяевами. Дом, как и большинство домов в округе, стоял на сваях, таким образом, пол жилой комнаты возвышался над землей, и ветер продувал комнату изо всех щелей.
Ужинали мы вместе. Лоя как пулемет сыпала вопросами, Кристина охотно отвечала, я откровенно зевала и клевала носом, готовая упасть и уснуть прямо за низеньким столом, вокруг которого мы сидели на циновках. Вдруг я услышала нечто, что заставило меня встрепенуться. Сон сняло как рукой.
— Муж мой сейчас в Москве по каким-то делам, а я пока тут. Но, наверное, рожать поеду домой. Родные стены помогают. Хотя раньше, когда мы работали в Папуа — Новой Гвинее, я бы, наверное, не помчалась домой ради этого. Как-то все казалось проще…
— Ты раньше работала в Папуа? — я чуть не закричала, подскочив от неожиданности.
— Да, а что?
Обе посмотрели на меня как на сумасшедшую.
— Почему тебя это так удивляет? — Кристина не могла понять, в чем дело.
— А когда ты оттуда уехала?
— Месяцев шесть-семь назад.
Все сходилось! Это она. Кристина Кристаллинская. Другой такой быть не могло. И как я теперь ей все расскажу? И стоит ли? Насколько я понимаю, Андрей оставил ее там не в самой удачной ситуации.
— Так почему тебя это так удивило? — Тон Кристины изменился. Появились тревожные нотки. Она тоже что-то заподозрила.
— Понимаешь, у нас с тобой, возможно, есть общие знакомые.
— Неужели? В ПНГ?
— Да нет, в Москве.
— Я там сто лет не была. Только собираюсь. И кто же меня знает из твоих друзей?
— Ну, возможно, — я никак не решалась произнести имя брата, — может, я и ошибаюсь…
— Так кто?
— Андрей Ладынин, — выпалила я, и мне сразу стало легче. На секунду. Потому что в следующую секунду я увидела такую бурю чувств на лице собеседницы, что меня словно обдало волной самых сильных эмоций.
Радость, гнев, смущение, изумление, боль, недоверие — все это промелькнуло и исчезло. Через пару мгновений лицо Кристины не выражало ничего, кроме вежливого любопытства.
— Ты знакома с Ан… с Ладыниным?
— Да, это мой брат.
— Брат? — тут она опять изумилась. — Родной?
— Да. Близнец.
— Но вы совсем не похожи…
— Не похожи. Можно даже сказать — противоположности.
Честно говоря, я не знала, что мне делать. То ли спрятать голову в песок, как страус, то ли идти в разведку боем и выяснить все то, что мучило меня с тех пор, как Андрей вернулся из той злосчастной поездки.
— Да, мы знакомы, — протянула она осторожно. — Как он поживает?
Было очевидно, что Кристине разговаривать на тему Андрея тоже нелегко. Она никак не могла подобрать верный тон.
— Спасибо, нормально. Работает, как всегда. Вероятно, скоро в Австралию поедет в посольстве работать.
Она усмехнулась и прикрыла губы скрещенными ладонями. Задумалась. В ее глазах промелькнули тени неведомых мне воспоминаний. Что она видела? Лоя, поняв, что мы переключились на не интересующую ее тему, пожелала нам спокойной ночи и ушла спать. Мы сидели друг напротив друга в тусклом свете крошечной масляной лампы, заполненной кокосовым маслом, резкий сладкий запах которого щекотал мне ноздри.
— Кристина, я, честно говоря, даже не знаю, как нам продолжать эту тему, но у меня есть предложение. Я постараюсь быть с тобой откровенной. Ты — как захочешь. Я знаю кое-что об этой поездке брата и о некоторых моментах осведомлена даже больше, чем он сам, когда приехал. Когда оставил тебя там.
— Оставил меня? — Она как-то грустно взглянула на меня. — Он меня не оставлял. Я сама осталась. А его постаралась выпроводить.
Я опять уставилась на нее, как и раньше, когда услышала, что она была в Папуа.
— Ты удивлена? — Она мягко улыбнулась. — Это он тебе сказал, что оставил меня там? И почему же, по его словам, он меня там оставил?
— Был приказ сверху. Мы потом выяснили, что к чему. Тебя разыграли, как карту.
Я рассказала ей все, что знала. Она слушала, жуя кусочки сушеного манго. Мы давно уже переместились на циновку на полу моей спальни. Там было прохладнее, продувало со всех сторон, и сетки на окнах спасали от мошкары.
— Это меня не удивляет. Я так и думала, впрочем. Глеб тоже говорил что-то подобное. У нас там столько друзей, что все тайное очень быстро становится явным. Австралийцы думают, что умело играют в свои закулисные игры, и не догадываются, что кулисы-то весьма прозрачные и все видно.
— Тогда почему ты не уехала сразу? Ждала неприятностей?
— Потому что у меня там было неоконченное дело.
— А теперь ты его окончила?
— Нет. Лишь какую-то часть.
— А Андрей? Почему ты говоришь, что выпроводила его? Разве это не было решением руководства?
— Да, решение руководства. Боже, как он переживал, бедный, думал, что это что-то решает. Он слишком сильно увлекся происходящим там. Еще немного, и он бы вообще оттуда не уехал. Ты бы желала своему брату такой судьбы? Вряд ли. Его ждала жена, работа, карьера. Я выпихнула его оттуда, пока надуманный мир его идеалов не рухнул окончательно.
Слышать все это было странно. В голове не увязывалось. Если это так, то зачем ей надо было заботиться о его мире, если она сама была в опасности?
— Но ведь ты рисковала…
— И да и нет. В Папуа многое решается не так, как принято в цивилизованном мире. Они не стали бы держать меня в тюрьме. Им это не надо было. В любом случае меня бы выпроводили оттуда. Так и получилось.
— А почему ты не едешь домой? К мужу? Почему сидишь здесь?
— Не знаю. Я привыкла делать то, что хочется, а не то, что надо. Такова моя дурацкая натура.
Она улыбнулась широко и обаятельно. Я ведь тоже всегда так о себе говорила, но не настолько же! Я восхищенно смотрела на эту непонятную женщину, полную противоречий и тайн, непостижимых для моего разума. И я еще считала себя экстремалкой? Да по сравнению с такими людьми я — божий одуванчик! Только говорю и ничего толкового не делаю. Почему-то мне стало жаль Андрюху. По-моему, он и сам не понял, во что вляпался. Мне захотелось защитить его, словно маленького.
— Андрей пытался помочь тебе всеми силами. Он очень переживал…
— Знаю. Я тоже. Но что было, то было.
Кристина потерла сонные глаза и потянулась. Она не выглядела ни злой, ни раздраженной, ни обиженной. Андрей все время считал, что бросил ее в беде, а она, похоже, имеет совершенно другой взгляд на произошедшее. И ни за что не хочет выдавать истинной картины.
— Давай спать. Завтра не проснемся, а тут встают рано, не поваляешься до обеда!
Что мне оставалось делать? Идти спать. Хотя мое женское любопытство хлестало через край, по лицу Кристины я поняла, что дальше она мне шагнуть не позволит. Она очертила границу, перешагнуть которую мне не разрешали.
Я умылась в самодельном умывальнике и свернулась калачиком на расстеленном на полу коврике. Подушка была жесткая, но я даже не заметила этого. Мысли вертелись беспорядочным вихрем, унося меня на тропический остров, на котором я никогда не была. Лица Кристины и Андрея возникали то вместе, то поочередно. Ее влажные, чувственные глаза смотрели на меня с усмешкой; так смотрит умудренный опытом мастер на несмышленого ученика. Лицо Андрея выражало отчаяние. Что произошло между этими двумя за такой короткий промежуток времени? Что Кристина сотворила с моим братом такого, что перевернуло его жизнь с ног на голову? Женщины обычно бывают довольно ревнивы и скептичны в отношении друг к другу, особенно когда дело касается чьей-то оригинальности. Я всегда гордилась своей непохожестью на членов нашей семьи, своим статусом «белой вороны». Но тут я не могла не признать, что встретилась с женщиной, до неординарности которой мне далеко. Не то чтобы я хотела быть на нее похожей, но я вполне отчетливо тогда поняла, что не события в Порту Морсби, не решения начальства, а именно она, Кристина Кристаллинская, женщина с сердцем вольной птицы, послужила причиной переворота в душе моего брата.
Глава 26
Я уезжала из Таиланда совершенно озадаченная. Переполненная впечатлениями и спутанными мыслями. Почему-то мне казалось, что я не смогу заговорить об этом с Андреем. Если он не рассказал мне всего, значит, для него это до сих пор тяжело. Значит, рана в его сердце все еще свежа и может закровоточить даже при легком прикосновении. Кристина не выходила у меня из головы. Почему ее муж не рядом с ней в такой непростой период, а где-то далеко в Москве? Почему она не едет домой? Зачем ей надо сидеть в Богом забытом лагере беженцев, когда она могла бы хоть немного передохнуть от своей кочевой жизни дома, в уютной квартире? Какой след оставил Андрей в ее душе, если вообще оставил? Или он просто стал для нее мимолетным приключением? Вопросы, вопросы, вопросы… Я летела домой, и не отщелканные мной кадры занимали меня больше всего, а эти вопросы без ответов.