Зенна ХендерсонПредвестники
Ренвик разглядывал лежащий перед ним прекрасный, благоустроенный город. Он скучающе наблюдал, как самолёты спускаются по силовым лучам в аэропорт. Будь он в более располагающем к наблюдениям расположении духа, он бы заметил резкие и чёткие силуэты горных вершин за городской чертой, зелёный орнамент летней листвы, оплетавший каждую улицу и переулок прохладной шуршащей тенью, мягко укрывавшей силуэты невысоких изящных построек. Но, находясь во власти одного из всё чаще и чаще возникавших у него приступов беспокойного настроения, он резко постучал костяшками пальцев по подоконнику и повернулся спиной к входной двери.
— Тебя беспокоит что-то конкретное? — Мид оторвался от своей книги.
— Нет, всё в целом. — Ренвик на мгновенье присел на диван, но почти сразу же вернулся к окну, слепо глядя перед собой. С невнятным ворчанием, он снова обернулся.
— Хватит просто сидеть и читать! Сделай же что-нибудь!
Мид отложил свою книгу в сторону и обратил на Ренвика всё свое внимание, сложив руки, словно внимательно слушающий взрослого ребенок.
— Значит, я должен посоветовать тебе, чем заняться, — улыбнулся он. — Как насчёт путешествия?
— Я только что оттуда вернулся. Другие планеты ничуть не интересней, чем Земля. Незачем отправляться так далеко, чтобы скучать. Это можно делать и оставаясь здесь.
- Спорт?
— Я устал от него.
— Работа?
- Я уже отработал положенные дни в этом квартале.
- Плохо, что ты никогда не испытывал желания заняться каким либо искусством — ну, скажем, живописью, или ваянием, или лепкой. Или даже сочинительством. Не зря говорят, что мастер всегда найдёт, чем себя занять.
— Ну, если уж на то пошло, я полагаю, что я мог бы найти, чем занять себя, но я не вижу в этом смысла. Это никому не нужно.
— Тогда остаются брак и семья.
— Да, но зачем? Ради продолжения рода? В этом и состоит смысл жизни?
— Ты только что задал извечный вопрос, — сказал Мид, постукивая кончиками пальцев друг о друга. — Я полагаю, наши далёкие предки тоже задавались этим вопросом. Может быть, жизнь как таковая — сама по себе оправдывает своё существование?
Ренвик вернулся к дивану и устало опустился на него.
— Когда-нибудь всё это закончится. Не может же это продолжаться до бесконечности.
— Еще одно бессмертное замечание, — улыбнулся Мид. — А пока ты мог бы, по крайней мере попытаться хоть что-то изменить для себя.
- Ну, посмотрите на нас, — сказал Ренвик. — Теперь нет ни войн, ни бедности, нет больше преступлений — кроме редких убийств, и самоубийств, — число которых, кстати, постепенно растёт. Больше не надо беспокоиться о завтрашнем дне. Здоровье, уверенность в будущем и безопасность — только об этом мы и слышим. Правительство фактически осуществляет лишь координирующую роль.
Уголки губ Мида дрогнули в улыбке:
— Ты, конечно же, знаешь, что только что описал рай — таким, как его представляли себе наши предки.
— Тогда я предпочел бы жить в то время, когда жизнь была менее райской и более интересной, — раздраженно ответил Ренвик.
— Многие из наших людей находят интересными, и даже посвящают жизнь исследованиям об отношении человека к Богу и Вселенной, исследованиям природы смерти и тому подобным вещам…
Ренвик недовольно поморщился, его лицо покраснело.
— Гм, да, это так, но я не думаю, что это подходит именно для меня. — Я имею в виду, что все в порядке, но я… я не отношусь к подобному типу людей.
Мид слегка улыбнулся, задумчиво кивнул.
- Да, — сказал он. — Да. И мне, кажется, понятно, почему.
— Ну и почему? — перешёл к обороне Ренвик. — Просто потому, что я не подхожу для?..
— Просто потому, что тебе, как и многим из нас, до сих пор неловко упоминать имя Бога.
— Меня это нисколько не смущает, — запротестовал Ренвик. — Я просто…
— Смущён, — улыбнулся Мид.
— Ну, пусть так.
— Я тут недавно наткнулся на кое-что связанное с моим хобби, что может показаться тебе интересным.
— Твоё хобби? Ах, да, что-то связанное с детской литературой, не так ли?
— Не совсем так. Скорее, с детскими играми. — Губы Мида тронула лёгкая улыбка. — У меня есть замечательная коллекция считалочек, — их произносили, например, прыгая со скакалкой и отбивая ритм хлопками ладоней. Недавно я обнаружил очень интересную считалочку, которая начинается так:
В сорок четвёртом году
Мой отец пошел на войну
Представьте себе, дети придумали её ещё в 1944 году. Трудно себе вообразить жизнерадостных, смеющихся детей в хаосе тех трудных лет, не так ли?
— Очень интересно. — Тон Ренвика, которым это было сказано, опровергал его слова.
Мид улыбнулся.
— Нет, пока что не особенно интересно, позволь мне продолжить. Как тебе известно, одним из направлений моих любительских исследований стало изучение взаимоотношения детских игр и игрушек с жизнью общества — говоря другими словами, как жизнь общества находит отражение в детских играх. Именно в ходе моих исследований в двадцатом веке я заметил нечто странное. Я думаю, что это может иметь последствия, которые должны заинтересовать даже такого скептика как ты, вместе с большинством наших беспокойных граждан, многие из которых, как ты справедливо указал, ищут чем себя занять.
— В последнее время я слышал мало чего интересного, — Ренвик прилёг на диван. — Но твой голос успокаивает. — Он улыбнулся, испытывая к Миду искреннюю симпатию.
— Хорошо, — продолжил Мид, вновь постукивая друг о друга кончиками пальцев. — В начале двадцатого века, как мы с уверенностью можем констатировать, экономика этой страны базировалась на конной тяге. Лошади, как нам известно по дошедшим до нас изображениям, использовали не только для верховой езды и гонок, но и как вьючных животных, и как движущую силу в перевозках. Естественно, детские игрушки той поры включали в себя лошадей и предметы, относящиеся к ним, а также подходящие колесные транспортные средства, соответствующие этой культуре.
— …Потом была эпоха бензиновых двигателей, и соответствующие ей игрушечные машинки и игры. Эти две эпохи очень мало пересекались между собой, разве что в области «игр в ковбоев», но это к делу не относится. С эпохой бензиновых двигателей почти совпадает по времени эпоха начала воздушных перемещений. И — игрушечные самолеты, куклы, изображающие пилотов и обслуживающий персонал, а так же игры, так или иначе связанные с воздушным транспортом.
— …До сих пор — все шло, как ожидалось. Но… — и Мид наклонился вперед, — среди этого ожидаемого развития, обнаружились первые Предвестники.
— Предвестники? — Ренвик достаточно очнулся для того, чтобы переспросить.
— Да. Такое название я выбрал для явления, впервые замеченного мною в эту эпоху. Впервые я обнаружил, где детские игрушки и игры предшествовали развитию событий! — Мид откинулся на спинку стула, сияя от удовлетворения.
— Прости, — смущённо откликнулся Ренвик. — Я не понимаю.
- Позволь мне объяснить далее. После начала эры воздушных полётов, ближайшей достижимой мечтой человечества стали космические путешествия. Как мы знаем, космонавтика начала развиваться в XX веке, но, я хочу отметить это, — Мид наклонился вперед и постучал пальцем по колену Ренвика. — Дети играли с космическими пушками, космическими кораблями, космонавтскими шлемами и соответствующими куклами на протяжении не менее пятнадцати лет, прежде чем фактически был совершён первый космический полёт! — Мид сел и стал ждать реакции.
Ренвик печально улыбнулся.
— Ну и что?
— Разве ты не видишь? — нетерпеливо спросил Мид. — Лошади — игрушечные лошади. Бензиновые автомобили — игрушечные автомобили. Самолеты — игрушечные самолеты. И вдруг — космические путешествия! Дети ожидали космические путешествия в их игрушках, их играх, их сознании прежде чем начались космические полёты. Весь привычный ход вещей был нарушен!
— Но, — запротестовали Ренвик, — наверняка они слышали взрослые разговоры, да и о планируемых космических полётах писали даже за пятнадцать лет до того, прежде чем это произошло, — и даже ещё до того, были сделаны эти игрушки. И это взрослые сделали игрушки!
— Конечно, конечно, это правда, — Мид сделал нетерпеливый жест. — Взрослые всегда находят нужные доказательства, но попробуйте заставить ребенка играть с игрушкой, если он этого не хочет. Попробуйте заставить его интересоваться тем, что не существует. Нечто особенное ожидалось в отдалённом от нас отрезке истории, но мы не знали, когда это произойдёт, и это общее ожидание нашло свое отражение в детской среде.
— …Но это еще не все. Я начал отслеживать основные события в истории, сопоставляя их с моей хронологией игрушек и игр. Было интересно и немного страшно.
— …Помните, когда люди, наконец, добрались до Венеры? Первые исторические слова, сказанные человеком на этой планете, были, простите за мой язык — «Ад всемогущий! Посмотрите, это же смулики!» Потому что первым, что они там увидели, было стадо бегущих смуликов. Наверняка ты об этом не знаешь, но в то время дети на Земле уже в течение десяти лет играли с почти идентичными тем игрушечными смуликами. Те, что обитали на Венере, конечно, были в четыре раза больше, и у них не было лиловой полосы на спине; но это стало понятно только когда фотографии были переданы на Землю — реальные смулики выглядели неправильно, потому что им не хватало этой полосы. И это был второй экземпляр Предвестников, который мне удалось найти.
— …То же самое произошло перед началом строительства подводных шахтерских городов. В течение многих лет задолго до того, как города были запланированы на когда-нибудь-мы-это-сделаем основе, дети играли в водолазных шлемах. Они тяжело ступали в свинцовых водолазных башмаках. Их крики вовремя игры звучали приглушённо из-за закрывающих нос зажимов. Некоторые, я полагаю, даже спать умудрялись в своих водолазных костюмах. И когда подводные города стали реальностью, дети приспособились к жизни там невероятно быстро. И, бьюсь об заклад, они чувствовали очень мало странного в установленных для них