А вот о своей наперснице и помощнице – вспомнила.
– А где же Степанида? – озадаченно нахмурилась девушка, остановившись в дверях. – Она ведь сама не доберется, да и не пустят ее без нас.
– Не волнуйся, мы за ней заедем.
ГЛАВА 35
Степанида жила в обшарпанном двухэтажном бараке, каких еще немало осталось в Москве. Эти гнилые трущобы, до которых у столичных властей не доходят руки (кстати, всегда было непонятно, почему не доходят руки, было бы логичней, если бы не доходили ноги) в силу бесперспективности строительства элитного жилья вблизи мусоросжигающего завода, напоминают немытые ноги разодетой модницы. Знаете, такая свежевыпеченная «аристократка» из Крыжополя с нарисованным известным художником «фамильным» гербом. Она научилась пользоваться столовыми приборами, не материться через слово, стилисты подобрали стильную прическу, денег мужа хватает на роскошные наряды, яхты и лимузины, она даже больше не сморкается в два пальца, шлепая соплю на асфальт. Лоск и гламур, в общем. Внешний.
А там, где не видно, – зачем напрягаться?
Бабка уже ждала их, сидя на полуразломанной лавочке у подъезда. Пейзаж вокруг радовал собачьими – и не только – какашками, пустыми бутылками, смердящими объедками, использованными презервативами – в общем, культурный слой почвы вполне соответствовал эпохе.
Надо отметить, что старая ведьма на этом фоне смотрелась вполне гармонично. Соответствовала, так сказать, хоть и явно готовилась к светской тусовке – гладко зачесала редкие седые волосы, стянув их в гульку, прикрыла прическу пуховым платком, шубу опять же нацепила новую, мутоновую, сапоги на удобной танкетке – прям барыня, ити ее мать!
И все равно казалась кучей тухлого мусора, по пьяни вывернутого аборигеном на лавку.
– Че так долго-то? – проворчала старуха, втискиваясь на заднее сиденье серебристого «Мерседеса» Кармановых. – Хорошо, я шубу наперла, а то замерзла бы, вас дожидаючись!
– Так зачем же было на улице ждать? – усмехнулся Михаил, выруливая из загаженного двора. – Что, мы домой не зашли бы?
– Да надоело мне дома сидеть, маетно как-то! – Степанида расстегнула шубу и стянула с головы платок. – Чую, совсем близко старый хрен. Но ниче, я ему супрыз приготовила, с копыт слетит, ежели подойдет.
Она ласково погладила висевший на шее туго набитый мешочек. Изабелла присмотрелась к странноватому кулону и понимающе улыбнулась – «украшение» просто тонуло в пульсирующей черной ауре зла.
К гостинице они подъехали за пять минут до начала пресс-конференции, собравшиеся в конференц-зале журналисты уже давно нетерпеливо поглядывали на часы и на дверь, через которую должна была войти главная звезда нынешнего шоу.
Дверь оказалась полуоткрытой, и приостановившейся перед входом компании была видна центральная часть переполненного зала.
– Ч-ч-черт! – злобно прошипела Изабелла, заглянув туда. – Я же просила устроителей в первый ряд посадить только по моему списку! Мало того что для вас они места с самого края оставили, так еще по центру торчат Падма и Салим! И чего приперлись, гады!
– Ничего удивительного, – пожала плечами Жанна. – Падма – адвокат Майорова, само собой, что он надеется услышать хоть что-то полезное для своего подзащитного. Приготовься, дорогая, что самые каверзные вопросы ты услышишь именно от этой парочки. Справишься?
– Справлюсь! – Изабелла решительно выпрямилась и несколько раз глубоко вздохнула. – Чуть что, мне Степанида поможет. Поможешь ведь? Степанида! Ау! Ты с нами? Да что с тобой?
Но старуха молчала, судорожно вцепившись обеими руками в свой мешочек. Она побледнела, на лбу выступили крупные капли пота, глаза сосредоточенно смотрели в одну точку – казалось, что ведьма сейчас участвует в соревнованиях по ментальному армрестлингу. Противостояние с невидимым противником достигло апогея. И без того тонкие губы Степаниды совсем исчезли, превратив рот в щель, руки на мешочке дрожали все сильнее, казалось, что они пытаются жить своей жизнью, восстав против хозяйки.
– Дочка, помоги! – прохрипела старуха.
– Госпожа Флоренская! – из дверей выглянул один из устроителей пресс-конференции. – Пора! Забыли, что у нас прямой эфир?
– Да тут моей тетушке плохо стало, – Изабелла просительно посмотрела на высокого кареглазого мужчину с легкой сединой в густых черных волосах. – Буквально пять минуточек еще!
– Не волнуйтесь, у нас есть врач, он займется вашей родственницей. – Только сейчас Жанна заметила, что мужчина говорит с легким, едва заметным акцентом – прибалт, что ли? – А вам пора. Да вон уже и доктор! Все-все, идемте в зал.
– Но как же… – Изабелла попыталась уцепиться за локоть старой ведьмы, но оказалось, что ее собственный локоть находится в стальном зажиме ладони устроителя. Как же его зовут? Совсем забыла. Но то, что он один из организаторов, – это совершенно точно. Сильный, зараза, не посопротивляешься особо. – Я не смогу спокойно беседовать с прессой, не зная, что с моей тетушкой, как вы не понимаете!
– Я вас уверяю – буквально через пять, максимум – через десять минут ваша родственница присоединится к вам, – проворковал мужчина, настойчиво увлекая виновницу торжества в зал. – Тем более что места для ваших гостей находятся у самого выхода, идти далеко бабушке не придется. У нас очень хороший врач на дежурстве сегодня, старой школы, вы еще не успеете и на пару вопросов ответить, как ваша тетушка появится в зале!
– Обещаете?
– Клянусь! – прижал свободную руку к груди мужчина. – Вот и все, господа! – громко обратился он к залу. – Ваше ожидание закончилось. Позвольте представить вам госпожу Флоренскую, супругу Алексея Майорова!
Засверкали вспышки фотокамер, собравшиеся возбужденно загомонили. Кармановы незаметно юркнули на свои места, а Изабелла направилась за приготовленный для нее столик, успев заметить, как к оставленной ими Степаниде приблизился кряжистый старик с седой бородой, больше похожий на лесника, чем на доктора. Но белый халат, с трудом сходившийся на широкой груди старика, лесники вроде бы не носили. Или носили?
А потом дверь закрыли, и пресс-конференция началась. Изабелла, казавшаяся из зала еще более хрупкой, чем обычно, держалась великолепно. Первые несколько минут она немного нервничала, периодически поглядывая в сторону двери, за которой осталась ее помощница, но потом успокоилась и на вопросы отвечала собранно и толково.
– Странно, – прошептала Жанна, наклонившись к уху мужа, – почему молчит Падма? И миллионер этот, Салим, тоже. Нервничает, на часы поглядывает, он что, кого-то ждет? Но кого? Свидетелей не было, я гарантирую! Ох, не нравится мне все это! И Степаниды до сих пор нет, хотя латыш обещал, что она скоро появится.
– Какой еще латыш? – удивленно приподнял брови Карманов.
– Ну, или литовец. Этот, организатор который. Он же с акцентом разговаривает, ты что, не заметил? О, а вот и наша Степанида! – обрадовалась Жанна, увидев входящую в зал старуху. – Сюда иди, к нам!
Ведьма кивнула и тяжело опустилась на стул рядом с Михаилом.
– Ну, как дела? – озабоченно поинтересовался тот, приглядываясь к бабке.
– Ниче, получшело, – вяло проговорила Степанида. – Дохтур тут и взаправду хороший.
– А где твой мешок?
– Какой еще мешок?
– Ну, тот, что у тебя на груди висел.
– А, энтот, – безразлично махнула рукой старуха. – Дык порвалси он, материя старая была, вот и порвалси. Все травки высыпались, жалко, конечно, но я и без травок девке нашей подмогну.
– Ну подмогни, – усмехнулся Карманов. – Хотя она, по-моему, и без твоей помощи отлично справляется.
И на самом деле, Изабелла окончательно завладела симпатией зала. Эта нежная, но в то же время очень мужественная женщина, больше трех лет прожившая рядом с монстром, – в чем она могла быть виновата? Только в том, что любила этого человека? Которого теперь и человеком-то называть не хотелось.
– Скажите, – с места поднялась корреспондентка одного из популярнейших женских изданий, – а что вы чувствуете к Алексею Майорову после всего случившегося?
– Я… – Изабелла смущенно отвела глаза и легонько прикусила нижнюю губку, словно стесняясь произнести правду. – Несмотря ни на что, я люблю этого человека. И ничего не могу с собой поделать…
Собравшиеся в зале разом загомонили – кто-то возмущенно, кто-то восхищенно, кто-то с недоумением.
– Молодец, Тонька! – Михаил возбужденно подтолкнул жену в бок. – Классно играет! Сейчас тысячи телезрительниц умильную слезу пустили!
– Тише ты! – зашипела Жанна. – Услышат ведь!
– Да ладно тебе, им не до того. Они… Стоп, – нахмурился Карманов, – а этот чего граблю тянет?
– Да, пожалуйста, господин Падма, – тот самый организатор пресс-конференции, с акцентом, кивнул адвокату Майорова.
– Спасибо, – вальяжно пророкотал тот, поднимаясь. – У меня тоже есть пара вопросов к госпоже Евсеевой.
– К кому? – как-то нарочито удивленно переспросил организатор.
– К Антонине Евсеевой, пациентке психиатрической клиники закрытого типа, которую вы, господа, знаете под именем Изабеллы Флоренской.
ГЛАВА 36
Несколько мгновений в зале все сильнее, со звоном, растягивалась тишина. Пока не лопнула, разметав осколки выкриков по всему помещению. Больше всего, конечно, досталось Падме, но все долетавшие до него вопли рикошетили о невозмутимость адвоката.
– Черт, откуда он узнал? Откуда? – Жанна сейчас меньше всего беспокоилась о сестре, ей казалось, что стул, на котором она сидела, начал потихоньку дымиться. Ощутимо запахло серой. – Миша, надо уходить! Срочно!
– Не дергайся, – сквозь зубы прошипел Карманов. – У него нет никаких материальных доказательств, люди, которых я тебе рекомендовал, работу обычно выполняют качественно и следов не оставляют. Если даже этот адвокатишка и вынюхал что-то, доказательств у него нет. Он блефует, рассчитывая, что Изабелла задергается и выдаст себя. Главное, чтобы твоя сестра не подкачала.
– Держись, Тонька! – прошептала Жанна, стиснув кулаки так, что длиннющие накладные ногти до крови впились в ладонь. – Не сдавайся!