Как однажды с горечью заметил ее отец, когда она его об этом спросила, это не было «лучшим моментом в истории человечества».
И это было причиной, по которой хоть древесные коты и были двенадцатым использующим инструменты разумным видом, они были только одиннадцатыми изученными.
По крайней мере, до сих пор.
– Ты действительно считаешь, что такое может произойти и здесь, пап? – тревожно спросила она, крепко обнимая Львиное Сердце. Кот перевернулся на спину и обхватил ее правую руку оставшимися пятью лапами, завершая объятие, и Стефани улыбнулась ему, хоть ее глаза были темны.
– Я не знаю. Конечно, я так не думаю, милая, но я не знаю, – непоколебимо ответил Ричард. – И это одна из причин, почему твоя мама и я не торопимся признать, насколько они, в действительности, умны. Это может привести к множеству проблем.
Он оглянулся через плечо, чтобы на мгновение встретиться с ней взглядом, и она кивнула, демонстрируя, что понимает. Был факт о ее родителях: они ей никогда не лгали. Может быть, им не всегда было удобно отвечать на ее вопросы, но они всегда были честны, когда делали это.
– Барстул все еще не оправился от того, насколько резко почти каждый обитаемый мир осудил их связанное с Амфорами решение, – рассудительно продолжил он, отвернувшись обратно к управлению. – У этой планеты все еще ужасная репутация, и, по крайней мере, некоторые звездные системы продолжают полностью бойкотировать ее. Они не ведут дела ни с кем с Барстула, не предоставляют им займы, ничто им не продадут и ничто у них не купят, не инвестируют туда… Их действия даже официально осудила своей резолюцией Ассамблея Солнечной Лиги. – Он покачал головой. – С учетом всего это, я сильно сомневаюсь, что кто-либо рискнет пойти по их стопам. Но люди могут совершать довольно скверные поступки, Стефани. Также мы можем совершать и замечательные поступки, и я порой думаю, что хорошего мы в итоге делаем больше, чем плохого, но всегда есть кто-то готовый поступить ужасно, если только другие люди не остановят их.
– В данном случае, единственные, кто при любом раскладе примут сторону древесных котов, это мы – люди, которые думают, как мы и персонал Лесной Службы старшего рейнджера Шелтона. Но Лесная Служба работает на правительство планеты Сфинкс, а не на правительство всей звездной системы. Это местное агентство, а не национальное. Так что если планетарный парламент примет решение о разработке областей, необходимых древесным котам для выживания, или если планетарный парламент решит поддержать более… навязчивые методы изучения, наверху нет никого, кто бы мог этому помешать. Вот почему твоя мама сказала, что мы не уверены, что министр Васкес имеет полномочия отдавать приказы старшему рейнджеру. И, знаешь, на Сфинксе сейчас не так уж и много людей, и многие из них нулевики, все еще не имеющие права голоса.
Он только начала обрисовывать проблемы, и Стефани все еще не до конца их понимала, но она уже знала, куда он клонит. Для поощрения иммиграции после ужасных смертей от чумы, новый парламент Мантикоры предложил земельные кредиты тем людям, которые пожелают переехать на Мантикору или Сфинкс из других звездных систем. Предлагаемые ими кредиты были равны по стоимости билету до Звездного Королевства, и они предлагали бонусы для людей с особыми навыками, как, например, ее родителям. Те, кто мог позволить купить себе билет на свои собственные сбережения, по прибытию получали полный земельный надел, те, кто мог позволить себе оплатить лишь часть билета, получали надел, равный той стоимости билета, что они могли оплатить. Те же, кто без помощи правительства не могли позволить себе приобрести билет, были известны как «нулевики», потому что весь свой земельный кредит они потратили на переезд.
Ее собственные родители были в состоянии почти полностью оплатить их переезд. Они потратили немного земельного кредита, чтобы оплатить строительство их дома и приобрести требующееся им профессиональное оборудование, но у них все равно остался приличный баланс, который они и погасили участком, который стал их поместьем. Они не стали теми, кого назвали «аристократами второй волны» – людьми, что не только были в состоянии оплатить переезд, но и по прибытии дополнительно приобрели огромные наделы земли – но у них был статус «йоменов», что означало, что они получили право голоса через один мантикорский год (примерно двадцать один стандартный месяц) с момента своего прибытия. Однако, нулевики не получат такого права, пока они не будут в состоянии пять мантикорских лет подряд платить установленный налог. Что означало, что на данный момент, примерно сорок или даже пятьдесят процентов всего населения Сфинкса не имели права голоса и не могли влиять на политику их планетарного или системного правительства.
– Я не знаю, что будут думать обо все этом колонисты первой волны, особенно если окажется, что там гораздо больше древесных котов, чем кто-либо сейчас предполагает, – продолжил ее отец. – Но что я знаю, что прямо в эту минуту осталось только местному правительству решить, какую именно долгосрочную политику в отношении древесных котов они примут, и мы говорим о довольно небольшом числе людей. И не потребуется многих из них, если они соберутся вместе, чтобы подтолкнуть политику в том направлении, какого они хотят. Вот почему так важно, чтобы нам с самого начала было с ними по пути.
15
– Мне действительно нужно ехать, пап? – мрачно спросила Стефани, и Ричард Харрингтон повернулся, чтобы задумчиво взглянуть на нее.
– А ты не хочешь? Мне казалось, ты пылала энтузиазмом, когда мэр Сапристос первым предложил эту идею.
– Да, но это было тогда, и…
Голос Стефани затих, и сидящий у нее на плече Львиное Сердце издал тихий, огорченный звук. Она протянула руку, чтобы коснуться его ушей, излучающих извинение за ее мрачное настроение, но она ничего не могла с этим поделать. Прошло меньше трех стандартных недель с того момента, как тело Арвина Эрхардта было обнаружено в разбившемся аэрокаре. Это и так было довольно плохо, но затем пришла сокрушительная новость, что это не было несчастным случаем. Что Эрхардт просто был убит… тем же самым человеком, который сделал все возможное, чтобы убить целую группу древесных котов, чтобы прикрыть одну глупую ошибку![2] Вчера Лесная Служба и следователи Короны, наконец, выпустили свой предварительный доклад, и все оказалось даже хуже, чем она предполагала.
В действительности, ее едва не вырвало от одной лишь мысли об этом. Это было бы ужасно, даже если бы древесные коты действительно были бы «всего лишь животными». Вот только они не были. Она знала это, но как ей убедить в этом кого-нибудь еще? В настоящее время у нее, казалось, было мало энтузиазма даже для дельтапланеризма.
– Я не буду пытаться заставлять тебя делать то, что ты не хочешь, – сказал ее отец. – Тебе уже четырнадцать, и ты достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения о чем-то вроде этого. Однако, я бы хотел отметить два факта. Во-первых, ты обещала мэру Сапристосу что будешь, и ты одна из тех, на кого он рассчитывает как на полетного лидера. Во-вторых, ты с самого начала проводила мало времени с ребятами твоего возраста. Это позволит тебе немного наверстать… также как и Львиному Сердцу провести немного времени «на публике». – Он ровно встретил ее взгляд. – После произошедшего, наверное, не повредит взять его туда, где он сможет произвести хорошее впечатление на других людей, когда все начнут обсуждать, как правительство и Лесная Служба должны на это отреагировать.
Стефани кивнула, хотя правда была в том, что причина, по которой она «проводила мало времени» с другими ребятами ее возраста, заключалась в том, что она довольно плохо ладила с большинством из них. Особенно с двумя-тремя, чьи имена быстро пришли на ум. С другой стороны, ее отец высказал свое мнение. На самом деле, довольно неплохое, неохотно признала она.
– Ладно, пап. Ты прав. Давай я заберу свой дельтаплан.
– И не попади в беду, – строго сказал Ричард Харрингтон, когда Стефани вылезла из аэрокара и открыла багажник, чтобы взять дельтаплан.
– Попаду в беду? Я? – Стефани взглянула на него широко раскрытыми глазами, со своим самым лучшим из милых и невинных видов. Львиное Сердце, сидя у нее на плече, сделал все, чтобы излучать такую же абсолютную невинность, но ее отца было не обмануть.
– Да, ты. Вообще-то, вы оба. – Он покачал головой и погрозил указательным пальцем перед самым носом Львиного Сердца. – Я понимаю, что ты действительно сдерживаешь эту молодую катастрофу, но у меня совсем нет в вас веры, когда дело доходит до беды, в которую вы можете угодить. Знаешь, я еще не забыл, как вы двое встретились!
Несмотря на свое намерение придерживаться образа послушной дочери, покорно выслушивающей родительские указания, Стефани закатила глаза. По ее нынешней оценке, ей исполнится сорок два, прежде чем родители перестанут использовать конкретно эту фразу. К счастью, ее отец только весело фыркнул, увидев выражение ее лица. После чего его собственное лицо отвердело.
– Серьезно, Стеф, – сказал он, положив руку на не занятое Львиным Сердцем плечо. – Помни, что люди смотрят на тебя и Львиное Сердце и не…
– И не забывай, что они все еще не приняли решения о том, насколько древесные коты «безопасны», – закончила за него Стефани и кивнула. – Я понимаю, пап. Как и Львиное Сердце.
– Я знаю это, – сказал ее отец. – Но просто помните, что это даже важнее, чем обычно. Куда бы вы ни пошли, разрешат ли тебе взять Львиное Сердце во все места, куда ты захочешь, будет зависеть главным образом от того, как другие люди – и особенно, я боюсь, взрослые люди – будут относиться к нему. Если они решат, что он просто какой-то питомец, или что еще хуже, какой-то опасный питомец, то никто не скажет, с какими ограничениями вы двое в итоге столкнетесь. Не говоря уже о том, что это может означать для всех древесных котов и для признания их разумными существами. Ясно?