Главным блюдом были куриные бедрышки с шалфеем, розмарином и тимьяном, но поданные с рисом с соусом на основе кокосового молока, с легким намеком на карри, украшенные шпинатом и кусочками ананаса и апельсина. Завершал меню домашний хлеб… если не считать мороженого из кокосового молока и красной фасоли на десерт.
– Это, – с сытым вздохом сказал МакДаллан, усаживаясь после обеда обратно за стол на чашку кофе, – было восхитительно.
– Вы уверены, что не хотите добавки? – с улыбкой предложила Марджори Харрингтон, кивнув на печально опустевшие блюда, все еще расположенные в центре стола.
– Не выйдет, – сказал он. – Не после всего этого.
– Восхитительно, – согласилась Ирина. – И я тоже объелась.
Однако она, заметила Стефани, съела гораздо меньше, чем другие люди за столом. Что, учитывая ее коренастую фигуру, предполагало, что в отличие от семьи Стефани, ее метаболизм и мышцы не были генетически приспособлены к высокой гравитации. Она явно привыкла к силе тяжести Сфинкса, но Стефани задалась вопросом, как же немодифицированному человеку живется день за днем при гравитации на тридцать процентов превышающей ту, в которой человечество изначально развивалось.
Древесные коты, наоборот, еще не закончили. Стефани подозревала, что у древесных котов понятие о кухни было весьма… базовым. На самом деле, она была немного удивлена, обнаружив, что они все же предпочитали приготовленную пищу, хотя вполне способны были при нужде съесть ее и сырой. Но Львиное Сердце едва не попытался нырнуть прямо в свою тарелку и поваляться там от чистого восторга, когда он впервые столкнулся с готовкой ее родителей, и Фишер, кажется, отнесся к ней точно так же. Во всяком случае, сейчас он трудился над пятым своим куриным бедрышком.
Однако его не сильно заботил шпинат, подметила она. Может быть, если бы приправили веточкой сельдерея…
– В таком случае, раз уж все закончили, почему бы нам не перебраться обратно в гостиную? – предложила Марджори.
– Только если вы сперва позволите нам со Скоттом помочь вам прибраться, – ответила Ирина.
– Если хотите, – сказала Марджори, и Ирина усмехнулась.
– О, конечно, поверьте! Я не хочу, чтобы у него появлялись вредные привычки лишь от того, что мы не дома.
– Ладно, – согласилась Марджори, и люди взялись за стол, перенося остатки на кухню, чтобы спрятать их в холодильник, счистить в компостный мешок, выбросить в мусорное ведро, или поставить в акустическую посудомоечную машину, по ситуации.
Некоторое время спустя они снова расселись вокруг камина удобным для общения кругом, прислушиваясь к громыхающему по крыше подобному водопаду дождю и реву ветра. Прогрохотал гром – все еще далекий, но значительно приблизившийся – и Ричард Харрингтон покачал головой.
– Думаю, вам лучше будет заночевать здесь, – сказал он.
– Если мы не стесним вас, думаю, это будет довольно хорошая идея, – с унылой улыбкой сказал МакДаллан, потянувшись мягко коснуться объевшегося древесного кота, сонно растянувшегося на спинке его кресла. – В первую нашу с Фишером встречу мне пришлось лететь с ним посреди шторма с сотрясением мозга. Полагаю, что когда дело касается полетов в непогоду, это нас обоих беспокоит.
– Понимаю, почему это так, – сказал Ричард, после чего слегка наклонил голову и приподнял бровь. – И конечно, поднятие темы вашей с ним встречи позволяет также перейти к главной причине вашего визита к нам, не так ли?
– Полагаю, что так, – признал МакДаллан и посмотрел на Стефани. – Должен признать, что мне приходила в голову возможность сравнить наши с тобой наблюдения – и неоднократно, на самом деле – прежде чем ты связалась со мной, Стефани. Хотя я немного… нервничал по этому поводу. И я не думаю, что станет большой неожиданностью для кого-либо, что одной из причин, почему я нервничал, был тот факт, что я испытываю необходимость защищать, когда дело касается Фишера.
– Думаю, вы с уверенностью можете предположить, что мы это поняли, – сухо сказала Марджори, и МакДаллан усмехнулся. Это была странно натужная усмешка, подумала Стефани и почувствовала, как Львиное Сердце поднял голову со своего насеста на спинке ее кресла, чтобы взглянуть на навестившего их доктора.
– Я правда хотел сесть и поговорить с тобой – со всеми вами, но особенно с тобой, Стефани – по крайней мере, с того момента, как Фишер вошел в мою жизнь, – продолжил МакДаллан. – Конечно, мы все были ужасно заняты. А затем возникло дело «БиоНерии».
Его губы сжались и он потянулся взять за руку Ирину, за его голубыми глазами промелькнули тени.
– Это и правда было довольно плохо, – тихо сказал он. – И я еще думал, до того, как это случилось, что люди достали меня, пытаясь «понять» древесных котов!.. – покачал он головой. – Поверьте мне, стало намного хуже.
Он молча посидел несколько мгновений, глядя в огонь, после чего встряхнулся и вновь посмотрел на Стефани.
– Я вполне уверен, что они преследовали тебя, по крайней мере, столько же, сколько и меня, – сказал он ей. – Из того, что я слышал, твои мама и папа были довольно тверды в установлении пределов, и думаю, что это была по-настоящему хорошая идея. Большинство – ну, многие – из этих людей действительно не кажутся замыслившими какой-либо вред, но одного их присутствия достаточно, чтобы свести Фишера с ума. Я думаю, что их эмоции для него словно какой-то вид пищевого отравления, и кроме того я не думаю, что он на этот счет сильно ошибается.
Он сделал паузу, и Стефани пожала плечами.
– Мы с Львиным Сердцем встречали нескольких таких же, – призналась она. – Доктор Хоббард – вы ведь знаете ее? – МакДаллан кивнул, и Стефани продолжила: – Она не так уж плоха. На самом деле, она вроде как нравится нам. Но даже она постоянно…
Она вдруг прервалась, и глаза МакДаллана сузились.
– Даже она постоянно задает вам вопросы, на которые вы совсем не хотите отвечать, – тихо сказал он. – Ты именно это хотела сказать, не так ли, Стефани?
Стефани лишь посмотрела на него. Ее удивляло, что она вообще начала рассказывать это паре совершенно незнакомых людей. Она связалась с МакДалланом в первую очередь именно потому, что хотела обсудить с ним ситуацию, но планировала продвигаться медленнее. Получить лучшее представление о его личности, оценить, что он решил по вопросу защиты древесных котов, прежде чем влезть во все это. Но что-то было в МакДаллане – что-то большее, чем просто факт, что он тоже был принят древесным котом. Что-то такое, что ей захотелось довериться ему.
Она посмотрела на родителей, молча вопрошая глазами, и через мгновение ее отец едва заметно кивнул.
– На самом деле, она постоянно задает вопросы, на которые никто из нас не хочет отвечать, – сказала она, повернувшись обратно к МакДаллану. – Во всяком случае, не сейчас.
– Именно так я и думал.
МакДаллан откинулся в своем кресле, все еще держа Ирину за руку. Его взгляд скользнул по лицам Харрингтонов, в то время как шторм колотил по дому, а потом он глубоко вздохнул.
– Именно так я и думал, – повторил он. – Я знаю с каким волнением я узнаю что-нибудь о Фишере, и я вполне уверен, что ты должна, по меньшей мере, так же волноваться, Стефани. Но ты не рассказывала об этом всем желающим, как поступили бы многие дети, и это навело меня на мысль, что ты нарочно держала рот на замке. Ты беспокоишься о том, как люди и древесные коты будут уживаться в долгосрочной перспективе, не так ли?
– Да, – тихо признала она, глаза ее потемнели. – Я думаю, у них была серьезная причина так долго прятаться от нас, и я не уверена, что они были так уж неправы, беспокоясь по нашему поводу. Я знаю, что многие другие дети в Твин Форкс сходят с ума, пытаясь узнать, как поймать древесного кота себе в «питомцы». – Ее глаза ожесточились, а губы сжались. – Большинству из них я не доверила бы хомяка со старой земли, а древесные коты не питомцы! Я даже никого из этих идиотов не могу заставить это понять! Они все слишком заняты, завидуя, слишком заняты, думая, что я просто пытаюсь оставить Львиное Сердце только себе. Они понятия не имеют, чего мне это стоило – не совсем – и только и думают, что он такой милый, такой хорошенький!..
Она прервалась на том, что сказала, и встряхнулась.
– Простите. Просто иногда это очень, ну очень меня бесит. Так же как и пугает. Потому что если так могут считать дети, то почему не могут взрослые? И мы с папой потратили много времени, обсуждая, что именно произошло на Барстуле с Амфорами. Я не хочу, что бы то же произошло и с древесными котами!
– Ты не представляешь, как я рад это слышать, – заявил МакДаллан. – Ты упомянула ровно то же самое, чего опасаюсь и я. И кроме того, меня не слишком радуют возможности после того, как я увидел, как Убель готова была обречь на смерть целый клан только чтобы прикрыть свой собственный… тыл. Поэтому, когда ты позвонила, мне пришло в голову, что ты выбрала довольно удачный момент. Думаю, это было бы хорошей идеей для всех нас – тех, кто был принят одним из этих малышей, – он потянулся снова погладить мягкий мех Фишера, – собраться вместе и посмотреть, не сможем ли мы все организоваться и петь в унисон.
– Вы имеете в виду, сосредоточится на том, чтобы самим их понять?
– Это часть того, что я подразумеваю – большая часть, на самом деле. Но более того, я думаю, ты права в том, что древесные коты нуждаются в нас, чтобы защитить их, также как тебе нужен был клан Львиного Сердца, чтобы помочь тебе справиться с той гексапумой, и как мне нужен был Фишер, чтобы спасти меня от утопления. И, честно говоря, я вполне уверен, что они намного умнее, чем кто-либо подозревает, и что они и правда телепаты.
– Я тоже думаю, что они намного умнее, чем кто-либо еще думает – за исключением, возможно, доктора Хоббард, – согласилась Стефани. – Насчет нее я не уверена. Но большинство других «ученых» продолжают вести себя так, словно древесные коты, может быть, на пару ступенек выше золотистого ретривера. – Она поморщилась. – Я думаю, может быть отчасти из-за того, что они настолько малы. Довольно скверно себя чувствуешь, когда сталкиваешься с