Прекрасная Франция — страница 11 из 28

ил. 28, 29/. Финал голливудской драмы. Гигантская горилла несет под мышкой похищенную красавицу /ил.  30/. Образ, рисующий в воображении жуткие картины. Голый бородатый старик философски уставился на яйцо, зажатое в кулаке. Досократик какой-то /ил. 31/. Париж – город сплошного позитива. А сколько здесь теток с обнаженной грудью, флагом и петухом, особенно на площадях перед зданиями районных администраций?! Эти прекрасные человеческие образы были установлены в честь победы в Первой мировой, которая важна для Франции как реванш за поражение в 1871-м. Это война, на которой в каждой французской семье кто-то погиб. И это последняя выигранная французской армией война.


| 30 | Горилла, похищающая женщину. Скульптор Э. Фремье. 1887


| 31 | Полуголый старик, рассматривающий яйцо. Неизвестный скульптор. 1880-е


Модными были в свое время бульвары, воспетые импрессионистами. Впрочем, знатоки старого Парижа эти османовские нововведения терпеть не могли. Модными были некогда «Гранд-опера», Эйфелева башня, мост Александра III, башня Монпарнас, о которых их современники в сердцах сказали много запальчивых слов. Со времен Бодлера старый Париж стали беречь, оплакивая разрушенные старые дома. Он уцелел во Вторую мировую, под немецкой оккупацией, его даже красит Центр Помпиду, ради постройки которого пришлось снести целый квартал. Шуму вокруг этого было не меньше, чем во время перестройки бывшего городского рынка в парк, под которым построили многоэтажный подземный молл. Рынок был злачным местом в самом центре города. Там никогда не могли навести порядок. Вот и сейчас в парке торгуют наркотиками и с одинокими прохожими после полуночи особенно не церемонятся. Недавно началась новая реконструкция этого квартала.

Новое здание Национальной библиотеки на набережной Сены – это просто недоразумение. Четыре башни, которым никак не могут найти применение; пандусы, где ломают руки и ноги в гололед неловкие читатели, гигантские бетонные коридоры, по которым надо пробираться к читальным залам, – это сюрреалистическое место. Подступиться к этому инопланетному исполину непросто, что должно избавлять персонал библиотеки от лишней работы. Но в залах, надо признаться, удобно заниматься. Вся система продумана дельно. Прекрасен и одичавший сад в застекленном внутреннем дворике. Разве что бетонная опалубка, местами затянутая серой сеткой, и массивные металлические двери мрачноваты, пока ты выходишь с дна уносящегося в небо колодца в узкий пассаж, по которому надо медленно ползти на эскалаторе. Этот переход из бетонных ловушек к деревьям на зеленой лужайке не подавляет тебя, даже заставляет взбодриться от неожиданного контраста.

* * *

Самые живые и интересные новые места в Париже – конечно, сады и парки. Старые парки тоже любимы и горожанами, и приезжими. Посидеть в теплый, погожий день в Тюильри, прочитать в Люксембургском саду воскресную газету, прогуляться по Jardin des Plantes – без этого парижскую жизнь не представить. Не в каждом городе есть такие места. А уж то, что здесь есть новые сады, разбитые со вкусом и изобретательностью, дает Парижу фору перед другими столицами.




| 32–34 | Парк Андре Ситроен. Архитекторы П. Берже, Ж.-П. Вигье, Ж.-Ф. Жодри. Ландшафтные дизайнеры Ж. Клеман, А. Прево. 1992


Сад Андре Ситроен был создан в девяностые на месте автомобильного завода, основанного семьей Ситроенов накануне Первой мировой. Здесь производили военную технику для французской армии, потом делали машины. Постепенно надобность в заводе на юго-западе столицы отпала, и его хозяева решили разбить на берегу Сены публичный парк. Он распростерся перед воображаемым дворцом, обозначенным двумя стеклянными павильонами, от которых к зеленому партеру спускается пандус /ил. 32/. Из пандуса вразнобой бьют два десятка водяных столбов. Посреди большой прямоугольной лужайки – дирижабль, с которого можно увидеть панораму города /ил. 33/. Дальше – река. Слева и справа от партера – две половины сада. Все, как в Версале, только нет королевского дворца, из-за чего эта регулярность не воспринимается как символ власти. Чтобы подчеркнуть свободу этого пространства, партер рассечен диагональю тропинки, по обеим сторонам которой высажены разноцветные клены. Порядок здесь условен, и намек на Версаль – возвращение к традиции, освободившейся от всевластного короля-«солнце». Слева от партера выстроен ряд башенок с балконами, соединенными на первом и втором этажах галереями. За ними, в глубине, несколько экзотических боскетов: выгороженный высокими вертикальными клумбами японский сад, в центре которого растут плакучие березы /ил. 34/; рядом с ним водный кабинет – с одной стороны пологий склон, облицованный камнем, по которому мягко стелется вода, напротив – вода спускается с уступа на уступ, а посредине – скамейка-лежанка /ил. 35/.




| 35–37 | Парк Андре Ситроен: водный кабинет, аллея сакур, павильоны с экзотическими растениями


По другую сторону партера возле бетонной перголы, обвитой плющом, высажена аллея сакур, растущих в высоких кубах /ил. 36/. Вдоль границы сада стоят башни, связанные друг с другом подвесной дорожкой. В застекленных лоджиях башен растут экзотические деревья и кустарники, для которых парижский климат слишком холоден. От башен к партеру спускаются пандусы, на некоторых разбиты цветочные клумбы, на других устроены фонтаны /ил. 37–40/.




| 38–40 | Парк Андре Ситроен: клумбы и водоемы на пандусах, бетонный павильон


Летом в Андре Ситроен всегда много посетителей. Большая часть устраивается на скамейках и лужайках и торчит в интернете, поскольку в саду бесплатный WiFi. Вся эта красота как будто создана для того, чтобы читать на «андроиде» Facebook.




| 41–43 | Парк Ла Вийетт. Архитекторы Б. Чуми, К. Фурнье. 1987


Парк Ла Вийетт, в отличие от Андре Ситроен, обыгрывающего версальские мотивы, сделан по-английскому образцу. Это сад «естественных» ландшафтов, извилистых дорожек и follies – причуд. Английские садоводы любили украшать парки экзотическими забавными объектами. В Ла Вийетт вы везде видите странные красные павильоны, напоминающие советские фабрики-кухни и дворцы культуры. Это архитектурные фантазии на тему конструктивизма – с круглыми приземистыми и высокими прямоугольными башнями, с корабельной кормой, над которой возвышается капитанский мостик, с ленточными окнами и хрупкими, затонченными колоннами /ил. 41–45/. Ла Вийетт создавался в разгар увлечения авангардом и советским социализмом. В его разработке принимал участие Жак Деррида – один из основателей деконструктивистской философии.



| 44, 45 | «Фоллис» – павильоны-причуды в конструктивистском стиле в парке Ла Вийетт


Раньше на месте парка были знаменитые парижские бойни, снабжавшие город мясом. К восьмидесятым бойни закрыли, канал, по которому прежде в Париж привозили товары, тоже потерял свою первоначальную функцию. Место стало мрачноватым, оно и раньше привлекало сюрреалистов особой атмосферой. У Эли Лотара есть цикл фотографий, снятых на бойне: прислоненные к стенке свиные копыта и головы и прочие радости из жизни мясника. Эту неблагополучную зону долго приводили в порядок. Канал сделали симпатичным местом для прогулок, позднее Джармуш снял о нем одну из новелл «Ночи на земле». Парк Ла Вийетт должен был вернуть жизнь в этот мир запустенья, описанный, между прочим, в книге о путешествии из аэропорта Шарль де Голль в Орли. Автор детально обследовал местные бары, в книге есть фотография, как он пытается проникнуться духом места, цедя пастис за стойкой какого-то здешнего кабачка. Это было как раз незадолго до начала реконструкции района Ла Вийетт, жизнь здесь была почти как на выселках. Но со строительством парка все стало меняться. Появились диковинные скульптуры: вырастающее из земли гигантское велосипедное колесо, а рядом с ним – велосипедное седло и руль со звонком. Возле объекта Клэса Олденбурга публика полюбила устраивать пикники /ил. 46, 47/. Экзотики в Ла Вийетт хоть отбавляй: заросли тростника, розарий, бамбуковая роща, японский сад камней и даже русский деревенский огород, где царствует пугало из пластиковой канистры и ветоши, ему прислуживает развалившийся на грядке лука кот, а рядом собран из деревянных реек и мутного полиэтилена парник, в котором набухает красавец-огурец.



| 46, 47 | Погрязший велосипед. Скульптор К. Олденбург. 1990


На одном краю парка Ла Вийетт построили дворец науки и техники. Перед ним стоит большой зеркальный шар (кинотеатр «Жеод»), в котором отражаются сад сакур и старая подводная лодка /ил. 48–50/. На другом краю – центр современной музыки, от которого вдоль канала тянется волнообразный козырек, под ним можно пройти парк насквозь, спасаясь от дождя. В старом павильоне, где были бойни, теперь выставочный зал.


| 48 | Сад сакур в парке Ла Вийетт



| 49, 50 | Кинотеатр «Жеод» и канал Урк в парке Ла Вийетт


Другой симпатичный сад – Promenade plantée – был разбит на навесной железнодорожной ветке, по которой шли поезда с Лионского вокзала. Ее давно вывели из эксплуатации и долго не могли решить, как с ней быть. Теперь здесь длинный променад, засаженный разной растительностью /ил. 51/. Тут есть и плакучие ивы, и боярышник, и бамбук, и цветочные клумбы на все вкусы, и даже уголок мирного атома, куда почему-то любят слетаться скворцы. Вы идете над городом, вровень с четвертым или пятым этажом соседних домов, углубляясь в зеленую чащу, выходя из нее на уютную лужайку и далее – на навесной мост, ведущий в щель между двумя половинками круглой башни, где живут счастливые обитатели этих мест /ил. 52, 53/. На проспекте вдруг вырастает высокий дом, окруженный по периметру сверху куросами с треугольными дырами в груди /ил. 54/. Это полицейский участок. Почему архитектор Нуньес решил оформить его этими скульптурами – вопрос, над которым можно подумать, продолжая прогулку по Зеленой аллее.