Не ведая, какое для нее уготовано будущее, Эйлин продолжала сушить волосы на жарком майском солнце. Специально для этого дня они сохранили свою лучшую одежду, так что им не придется врываться в дом дядюшки Дрейка в нищенских лохмотьях. Камзол и бриджи Дрейка, которые она стирала, выглядели совсем неплохо, но кровавые пятна на рубашке и жилете так и не сошли. Хорошо, что она захватила белье сэра Джона и шейный платок. В них Дрейк будет выглядеть достаточно представительно. Его родственники, должно быть, уже привыкли видеть маркиза без парика и пудры на волосах.
Для себя Эйлин захватила одно хорошее платье из тонкого шелка, которое казалось ей сейчас даже слишком легким для прохладных весенних ночей, но оно занимало мало места и почти не мялось в походном мешке. Правда, у Эйлин была всего одна нижняя юбка, а кринолина не было вовсе, поэтому в своем простом платьице она будет казаться обычной провинциалкой, но это обстоятельство меньше всего волновало девушку.
Обтеревшись, Дрейк подошел к Эйлин и повернул ее лицом к себе. Возможность обнимать и целовать ее, когда вздумается, сильно помогала юноше справляться с той болью, которая поселилась в его душе последнее время. У него отняли все: дом, состояние, сестру, наконец. Но они не смогут отобрать у него Эйлин. Дрейк был в этом твердо уверен и наслаждался каждым мгновением близости с ней.
Проведя пальцами по ее нежной щеке, Дрейк испытующе посмотрел ей в глаза:
– Ты волнуешься, любовь моя?
Эйлин покачала головой, не отрывая взгляда от красивого лица Дрейка. Правильные черты лица, высокие скулы, чувственный рот. Как хотелось Эйлин обладать даром рисовать человеческие лица или хотя бы вытачивать фигуры из камня. Хотя нет. Эйлин внезапно решила, что передать облик человека со всеми подробностями, всеми его внутренними переживаниями можно только красками на холсте. А как еще можно запечатлеть это мерцающее золото его кудрявых волос, показать всю глубину его небесно-синих глаз? Ах, ну почему она не умеет писать портреты?
– Ты сделаешь мне одно одолжение, принцесса? – Дрейк нежно провел большим пальцем по щеке Эйлин.
Она вопросительно посмотрела на него.
– Пожалуйста, не нужно здесь притворяться немой. Позволь мне, а не твоему молчанию защитить тебя. Я хочу, чтобы здесь ты была счастлива.
Эйлин об этом как-то не думала. Она привыкла отвечать на все вопросы внешнего мира молчанием. И сейчас она не видела особых причин говорить в этой странной, незнакомой ей стране, ведь она и языка-то почти не знала. Все время их путешествия она позволяла Дрейку говорить за них обоих. И теперь он просит, чтобы она одна встала против целого света. Эйлин вдруг охватила паника.
– Но я не знаю языка, – тихо возразила она. – Я сама могу позаботиться о себе. Тебе не нужно волноваться…
Дрейк накрыл ее рот рукой.
– Мой дядя говорит по-английски. Если он спросит тебя о чем-то, ты ему ответишь. Здесь ты своим молчанием не только никого не защитишь, но, наоборот, можешь подставить под удар. Немая девушка привлекает к себе слишком много ненужного внимания. Ты ведь не этого хочешь?
Она поняла. Слух о том, что во Францию приехала немая девушка, несомненно, в скором времени достигнет ушей ее дяди и тети в Англии. Они и так достаточно огорчались по ее вине, и Эйлин не хотела снова становиться причиной их горя. Она молча кивнула.
Дрейк удовлетворенно улыбнулся и потянулся за своей одеждой.
– Прекрасно. Мне очень не хотелось в доказательство своей правоты отшлепать тебя прямо здесь. Ведь это вызвало бы лишние подозрения у этих любопытных девиц.
Возмущенная Эйлин не нашла ничего лучше, как в отместку ущипнуть Дрейка за голый зад. Он взвыл от неожиданности, и Эйлин, подхватив свою одежду, опрометью кинулась в дальний угол.
– Не подходи ближе – или я выбегу из комнаты прямо так. И тогда пусть эти пошлые девицы думают все, что им захочется.
Дрейк замер на месте и предостерегающе сказал:
– На твоем месте я остерегался бы вовсе не этих милых девушек. Если ты появишься на лестнице в таком виде, на тебя будет обращено больше мужского внимания, чем ты видела за всю свою жизнь. Я ревнивый человек, принцесса. Ты ведь не хочешь, чтобы я поубивал половину мужского населения Версаля в первый же день нашего приезда?
– Если ты собираешься стать тираном, я боюсь, что сделала серьезную ошибку, – ответила она со всем достоинством, которое еще можно сохранить, когда изо всех сил пытаешься влезть головой в узкий ворот рубашки.
При виде растрепанных волос, торчащих из горловины, Дрейк засмеялся и принялся натягивать на себя бриджи. Если Эйлин и дальше будет дразнить его, Дрейку будет чертовски сложно сдерживать свою рвущуюся на волю страсть.
– К тому времени, как я верну тебя твоему дядюшке, ты превратишься из несносной дикарки в молодую благовоспитанную леди.
Когда Эйлин заметила, что мешает Дрейку натянуть бриджи на ягодицы, ее глаза заискрились смехом.
– Напротив, милорд, – ответила она преувеличенно серьезно. – К тому времени, как мы вернемся в Англию, вы превратитесь из напыщенного скряги в несносного дикаря.
Когда Дрейк набросился на нее со всей яростью разгневанного мужчины, Эйлин только весело рассмеялась. Ее смех вылетел в открытые окна и рассеялся в теплом солнечном воздухе.
Последние воспоминания о веселом времени в гостинице улетучились, когда изящно одетый слуга проводил их в кабинет французского дядюшки Дрейка. Посмотрев на надменного слугу, его богатую ливрею из красного и золотого атласа, на завитый и напудренный парик. Эйлин поняла, что все ее старания выглядеть хоть как-то прилично ни к чему не привели. Ее платье из простого шелка, под которым была одна-единственная нижняя юбка, казалось просто нищенским на фоне великолепия этого огромного дворца, с которым не шел ни в какое сравнение даже Шерборн.
Увидев у себя в доме Дрейка в сопровождении незнакомой девушки, дядюшка удивленно поднял бровь, однако радушно поприветствовал племянника, затем вежливо поздоровался с Эйлин. Камзол Дрейка после многих недель, проведенных в мешке, выглядел не лучшим образом. Он был весь помятый и немного пыльный. Но хозяин замка ничего не сказал о приличии. О том, что произошло при Куллодене, в последнее время говорили очень много. И если его племянник решил принять участие в этой бойне, он, очевидно, принял сторону проигравших. К несчастью, а может быть, к счастью.
– Очень удивлен, что вижу тебя, Дрейк. – Граф указал Дрейку и Эйлин на кресла и налил гостям вина. – Но может быть, хоть ты мне объяснишь, почему вдруг эти два негодяя – сыновья моей сестры – появились несколько недель назад на пороге моего дома, рассказывая какие-то бредни?
Вздохнув, Дрейк благодарно взял бокал и отпил небольшой глоток.
– Значит, они в безопасности. Я боялся, что эти прохвосты найдут-таки способ вернуться обратно и принять участие в этой резне при Куллодене.
– Теперь я начинаю понимать, – с мрачным видом продолжил граф. – Ты устроил все так, чтобы они оказались подальше от места действия. Очень благодарен тебе за это. Надеюсь, ты приехал не для того, чтобы сообщить мне, что поучаствовал в этом побоище вместо них? Ведь, несмотря ни на что, у Чарлза Стюарта не было ни единого шанса на победу.
– Меня там вообще не было. Нет. Но кое-кто готов поклясться на Библии, что видел меня в самый разгар сражения. Если бы не помощь леди Эйлин, я скорее всего был бы сейчас в лондонском Тауэре. Помогая мне, эта девушка лишилась и родного дома, и семьи. Ради ее благополучия прошу вас помочь добиться справедливости.
Граф устремил взгляд на молчавшую до сих пор девушку, которая так вжалась в спинку кресла, будто бы хотела и вовсе слиться с ним, чтобы скрыться от посторонних глаз. Ее хрупкая фигура и непримечательная одежда не позволили ему раньше обратить на девушку внимание. Теперь он повнимательнее взглянул на нее, отмечая про себя естественную грацию ее позы, аристократические черты лица, необыкновенный цвет ее живых глаз.
– Если то, что говорит Дрейк, – правда, то я у вас в неоплатном долгу, миледи, – по-английски, с легким акцентом произнес граф. – Мой племянник мне очень дорог. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы смогли вернуться домой. А пока настаиваю, чтобы вы остановились в моем скромном доме. Я найду для вас горничную, чтобы она помогала вам, пока вы гостите здесь. Может быть, вы хотите меня о чем-нибудь попросить? Как я могу отблагодарить вас за помощь моему племяннику?
Она слегка побледнела и бросила взгляд на Дрейка, но, похоже, его мысли сейчас были заняты совсем другим. Он молча сидел и терпеливо ждал ее ответа. Эйлин вдруг почувствовала себя такой одинокой, как никогда в жизни.
– Для себя лично я ничего не прошу. Спасибо, сэр. – Не зная точно, какое вежливое обращение принято во французском светском обществе, Эйлин решила остановиться на этом.
Услышав, из уст девушки такой искренне невинный ответ, граф не смог сдержать улыбки. Он позвонил в колокольчик и, пока они ждали лакея, добавил:
– Возможно, позже вы сумеете что-нибудь придумать. У вас усталый вид. Я распоряжусь, чтобы кто-нибудь показал вам вашу комнату.
Когда Эйлин молча вышла из кабинета вслед за слугой, Дрейк отпил еще вина и выжидающе уставился на дядюшку, который, как обычно, собирался поделиться своими наблюдениями. Долго ждать ему не пришлось. Как только за Эйлин закрылась дверь, граф наклонился к Дрейку:
– Она могла бы попросить стать твоей законной женой, и я, не думая, согласился бы. Или ты хочешь сказать мне, что за все это время ни разу к ней не притронулся? Она ведь еще ребенок…
Дрейк спокойно посмотрел в глаза дяде:
– Эйлин никогда не была ребенком, разве что вы назовете ее «дитя природы». Она всегда поступает так, как ей хочется. Если бы она пожелала выйти за меня замуж, я, несомненно, женился бы на ней, хотя считаю, что это не очень хорошая мысль. Я не могу просить Эйлин разделить со мной жизнь изгнанника. Ей нужна защита. Защита более надежная, чем та, которую могу предложить ей