– Что случилось, принцесса? – обеспокоенно спросил Дрейк. Священник протянул ему бутылку вина, и маркиз, налив немного в кружку, приложил ее к губам Эйлин. – Может быть, послать за доктором? Ты такая бледная…
Эйлин неохотно сделала несколько глотков.
– Со мной все в порядке. Это все потому, что кругом было столько народу. У меня закружилась голова. Дрейк, пожалуйста, пусть праздник продолжается. Я не хочу, чтобы из-за меня все лишились праздничного обеда.
Стоящий позади Дрейка священник немного нахмурился и, положив руку маркизу на плечо, сказал:
– Я пришлю к ней сестру. Думаю, будет лучше, если мы оставим женщин наедине. Для невесты волноваться в день своей свадьбы вполне естественно.
Бормоча что-то ободряющее, он увел Дрейка из домика. А Элизабет и сестра Агнес Мария остались с Эйлин. Настоятельница с укоризной посмотрела на послушницу:
– Пока твоя дочь живет в монастыре, ты будешь присматривать за ней, Элизабет. И сейчас, я надеюсь, ты сможешь о ней позаботиться.
Резко развернувшись, она удалилась, оставив мать с дочерью наедине. Элизабет посмотрела на закрывшуюся за монахиней дверь, потом на Эйлин.
– Не волнуйся, мама, – поспешила успокоить ее Эйлин. – Я не больна. Просто я жду ребенка.
Элизабет ахнула и зажала рот рукой. Но по глазам матери Эйлин заметила, что она рада за дочь.
– Кажется, твой супруг идет по стопам своего отца, – улыбаясь, прошептала Элизабет. – Как мне помнится, Дрейк родился всего пять месяцев спустя после свадьбы. Я была тогда совсем юной, но помню, что вокруг этого был большой скандал.
Услышав это, Эйлин широко улыбнулась:
– В таком случае мы с Дрейком были более осторожны. Шестимесячный ребенок – не такая уж большая редкость.
– Ты так молода. Это кажется таким неожиданным, – внезапно нахмурившись, добавила Элизабет. – Ты не рассказала об этом мужу?
Эйлин снова откинулась на подушки.
– И не собираюсь. Если он узнает о ребенке, то ни за что не уедет от меня.
Элизабет непонимающе тряхнула головой.
– Ты считаешь, что это плохо?!
– Я не знаю, – прошептала Эйлин. – Если он останется, то потеряет все: семью, дом, свое доброе имя. Но если он вернется в Англию, то может потерять свою жизнь. Разве я могу решить это за него?
– Пресвятая Богородица! – Элизабет взяла руки дочери в свои. Она вдруг почувствовала, как к ней начала возвращаться старая боль. Столько лет она безропотно принимала все испытания, что ей посылал Господь. Теперь Он снова обрушил на ее голову гром и молнии. Но на этот раз страдала не она, а ее дочь.
– Не можешь, – утвердительно кивнула головой Элизабет. – Твой муж должен бороться за то, во что верит. Так же, как делал и твой отец. Просить мужчин поступать иначе – значит требовать от них, чтобы они перестали быть мужчинами. Ты сделала правильный выбор, дочка.
– Спасибо, мама, – прошептала Эйлин, устало закрыв глаза, и провалилась в глубокий беспокойный сон.
Когда она проснулась, солнце уже садилось за горизонт. Его последние лучи проникали сквозь небольшое окошко и падали на длинные волосы Эйлин, рассыпавшиеся по подушкам, раскрашивая их в медно-красный цвет.
С восхищением Эйлин смотрела на пляшущие в лучах солнца пылинки, как вдруг заметила какое-то движение в противоположном углу комнаты.
– Ты выглядишь точь-в-точь как принцесса из сказки, которая просыпается после волшебного сна, любовь моя. – Дрейк подошел к кровати и с беспокойством склонился над Эйлин. – Как ты себя чувствуешь?
Девушка слабо потянулась к нему, и Дрейк сел на край кровати. Эйлин осторожно провела пальцем по глубоким складкам на лице Дрейка и тихо произнесла:
– Я чувствую себя прекрасно. И очень счастлива. И вообще! – Она загадочно улыбнулась.
Дрейк усмехнулся и снял с головы девушки фату.
– А чтобы объяснить это «вообще», ты не сумела подобрать слов?
– Подбирать слова – это ваша забота, милорд. Я могу лишь нарисовать для вас картину! – пошутила Эйлин.
Дрейк внимательно посмотрел на жену, желая понять, как на самом деле она себя чувствует.
– Даже ты не смогла бы нарисовать ту красоту, что я вижу сейчас перед собой, – проговорил он, погладив Эйлин по волосам. – Ты прекрасна, леди Шерборн, и я ни за что на свете не причиню тебе зла. Я думаю, что нам стоит отложить нашу брачную ночь до того времени, когда ты полностью оправишься.
Обхватив Дрейка за шею руками, Эйлин притянула его к себе и прижалась губами к его губам. В ответ Дрейк буквально задрожал. Эйлин слегка отстранилась и стала осыпать поцелуями его лицо.
– Значит, ты так быстро от меня устал? – прошептала она, прекрасно зная, что на самом деле это не так.
– Я никогда не устану от тебя, принцесса, – так же шепотом ответил Дрейк. – Но я должен защищать тебя, холить и лелеять. Ведь у нас впереди еще много лет. Я не такой жадный, чтобы требовать у тебя все уже сегодня.
Ощущение его теплого дыхания на коже возбуждало Эйлин. Она всем телом прижалась к любимому, запустив пальцы ему в волосы.
– Как и дорогое серебро, я с возрастом становлюсь все лучше. Но мне требуется бережный уход. Ты долгое время пренебрегал мной. Я потеряла свой блеск?
Дрейк громко рассмеялся. Обняв Эйлин, он изо всех сил прижал ее к своей груди.
– Твой острый ирландский язычок скоро так отточится, что сам заблестит, моя дорогая. И уверяю тебя, мне даже не придется его натирать! – Наклонившись, Дрейк поцеловал жену в шею. – Солнце еще не село. Может, ты хочешь пойти прогуляться и полюбоваться на цветы?
Когда Дрейк принялся целовать ее ключицу, все внутри Эйлин перевернулось. Она чувствовала, что еще немножко – и ее плоть буквально растает от его горячего дыхания. Девушка отчаянно затрясла головой.
– Нет. Боюсь, что погулять среди цветов я еще успею, а вот побыть наедине с тобой – нет. Не отвергай меня сейчас. Ведь те драгоценные часы, что у нас остались, пройдут очень быстро.
– Нет, любовь моя. Я никогда не отвергну тебя. Я просто хотел убедиться, что не заставляю тебя делать то, о чем ты потом пожалеешь. Если после нашей брачной ночи ты понесешь ребенка, он может появиться на этот свет нищим и без отца. Ты хочешь взвалить на себя такое бремя?
Эйлин рассмеялась и принялась осыпать лицо мужа поцелуями.
– Наш ребенок родится поэтом и музыкантом. Люби меня и позволь мне доказать тебе это.
– Ты бессердечная ведьма, дорогая моя, – теряя над собой контроль, прошептал Дрейк. Рукой он уже нащупал длинный ряд пуговиц у Эйлин на спине. – А ты знаешь, что у нас в семье часто рождаются близнецы?
Эйлин хихикнула. В этот момент другой рукой Дрейк принялся гладить одетые в чулки ноги Эйлин.
– Ты лжешь! Нет у вас в семье никаких близнецов!
Расстегнув сзади лиф ее платья, Дрейк принялся водить пальцами вверх-вниз по обнаженной спине девушки. Поцеловав жену в щеку, Дрейк продолжил:
– Выходит, ты очень мало знаешь об истории моей семьи, дорогая. Может, мне начать просвещать тебя прямо сейчас? Мать Монсаров была сестрой-близнецом моей матери. В Лондоне у меня есть двое дядюшек, но уже со стороны моего отца, они тоже близнецы. А еще был прадедушка Невилл, так у него…
Эйлин рассмеялась. Но в этот момент Дрейк, спустив лиф ее платья на талию, толкнул Эйлин обратно на кровать. От неожиданности она чуть не подавилась собственным смехом.
– Все ты выдумываешь, Дрейк!
Когда его рука, не встречая на своем пути преград, начала медленно продвигаться вверх по ее ноге, Эйлин задрожала от желания.
– Ты еще смеешь мне не верить, негодница? Посмотрю я на тебя, когда ты не будешь знать, куда деться от двух вопящих и вечно требующих груди хулиганов.
Когда он наклонился к ее груди, чтобы воочию продемонстрировать Эйлин, какая участь ее ждет, девушка взвизгнула и начала отчаянно сопротивляться. Слегка прикусив нежный розовый сосок, Дрейк прижал ее извивающееся тело к кровати. Продолжая губами терзать мгновенно затвердевшую вершинку ее груди, Дрейк пальцами гладил увлажнившуюся плоть между бедрами Эйлин, отчего девушка вся выгнулась навстречу его руке.
Когда Эйлин беспомощно вцепилась в его волосы, Дрейк засмеялся.
– Не пройдет и часа, и я отполирую тебя как следует, моя серебряная колдунья. Сними же с меня поскорее эту проклятую одежду.
Вскоре костюм Дрейка вместе с платьем Эйлин упал на пол кучкой яркой материи. Дрейк встал на колени меж раскинутых бедер Эйлин и стал медленно погружаться в нее. На вершину страсти они взлетели вместе, содрогаясь в сладостных судорогах.
Некоторое время спустя, лежа в объятиях Дрейка и глядя в окно, Эйлин все еще чувствовала внутри его горячее семя. Дрейк нежно гладил ее по спине, наслаждаясь прикосновениями к дивному телу, которое отныне принадлежит ему, ему одному.
Эйлин поудобнее устроилась в объятиях мужа. Ей очень нравилось, что теперь они могут вот так свободно, при свете дня лежать обнаженными и любоваться друг другом. И прикасаться друг к другу без стыда и смущения. Она положила ладонь на его широкую, покрытую волосами грудь и стала в задумчивости перебирать золотистые завитки.
– Когда ты уезжаешь?
– Если ты действительно хорошо себя чувствуешь, то уже скоро. Адвокаты выбили для меня еще одну отсрочку, обещая, что я приеду лично. Но я не могу оставить тебя здесь, пока не буду точно знать, что ты здорова и счастлива, – ответил Дрейк.
Эйлин повернулась к мужу лицом и взглянула ему в глаза.
– Здесь мне будет гораздо лучше, чем в Версале. Ты же хорошо меня знаешь. Но что ты сможешь поведать суду, чего не могли рассказать за тебя адвокаты? Почему ты должен садиться в тюрьму, чтобы доказать свою невиновность?
Вместо ответа Дрейк наклонился и приник губами к нежному розовому соску. За последние месяцы Эйлин из тоненькой девушки превратилась в настоящую женщину: ее груди заметно пополнели, а бедра налились. Такую Дрейк желал ее еще больше, чем раньше. Искушение остаться здесь и заниматься с ней любовью, вместо того чтобы отправляться навстречу опасности, бороться за свои земли и титул, но при этом потерять то единственное по-настоящему ценное, что у него есть, было чрезвычайно велико. Но от его поступка зависели жизни других людей, поэтому Дрейк не мог вот так бросить все.