В резком тоне Дрейка звучали гнев и страдание. Эйлин даже не представляла себе, что она могла причинять ему такую боль. Она протянула руки к его лицу и принялась его гладить, словно желая стереть выражение горечи с этого любимого лица и вернуть ему улыбку.
– Я не знаю, что ты во мне нашел. У меня нет ни образования, ни хороших манер и никакого воспитания. Но я люблю тебя, и всегда буду любить. И если моя любовь способна сделать тебя счастливым, мы никогда не расстанемся.
Дрейк знал, что за этими словами Эйлин скрывался невысказанный страх потерять его, и без слов бы почувствовал, что она хотела бы сказать, но не сказала. Слишком много лет прожила она в состоянии настороженности и неопределенности, чтобы чувствовать себя комфортно в той жизни, которую он предлагал сейчас. Но очень скоро Эйлин поймет, что у него достаточно слуг, чтобы справляться с работой по дому, и воспитателей, чтобы заниматься с детьми, а его гости вполне способны сами себя развлекать. Ему нужны лишь ее остроумие, способность тонко чувствовать и понимать и, конечно, ее любовь. И никакое воспитание или образование не сможет дать эти качества.
Потребуется время на то, чтобы в их браке появилось необходимое доверие и уверенность друг в друге, но впереди у них вся жизнь. А сейчас единственное, что имеет значение, – это их любовь. Дрейк наклонился и страстно поцеловал жену, ощутив, как в ней мгновенно зажглось ответное желание.
– Мы станем одним целым, и ты просто не сможешь покинуть меня. Я сделаю все для этого. – Дрейк вновь поцеловал Эйлин. И продолжал целовать ее, пока руки жены не обвились вокруг его шей, а тело не выгнулось дугой.
Лучи солнца приятно ласкали их разгоряченные тела, и язык Дрейка становился все настойчивей, ожидая ответа и встречая его. Эйлин, охваченная страстью, замирала в сладкой дрожи, пока ее муж срывал с нее слишком просторную рубашку и тонкую нижнюю сорочку. Теперь его руки ощущали упругую тяжесть ее обнаженной груди, а губы ласкали нежную плоть. Эйлин вскрикнула и прижалась к мужу всем телом, явственно чувствуя огромную силу его желания. Подхватив подол платья жены, Дрейк поднял его вверх, продолжая гладить и ласкать самые укромные места тела и заставляя свою любимую стонать от наслаждения. Затем Дрейк освободился от одежды, властным движением придвинулся к Эйлин, и супруги жадно набросились друг на друга, давая волю так долго сдерживаемым желаниям. Земля, казалось, содрогалась от страстных движений их тел сплетенных в объятиях любви. Они вздымались и опускались, достигая вершин высочайшего наслаждения.
Позднее, когда легкий ветерок овевал их разгоряченные тела, Дрейк взял жену на руки и отнес на маленькую кровать в фургоне. Здесь они медленно сняли с себя остатки одежды и крепко обнялись, чтобы согреться.
Жесткие завитки золотистых волос на груди Дрейка щекотали нежные кончики грудей Эйлин, и, когда он крепко обнял ее, у жены вырвался глубокий вздох. Ее пальцы ласкали его сильную грудь, и вскоре Эйлин почувствовала, как нетерпеливо поднимается и вновь заявляет о себе желание в его восхитительном крепком теле. Она коснулась губами плеча мужа.
– Дрейк?
В ответ он лишь зарылся головой в ее душистые волосы, пахнувшие дикими цветами.
– Сколько детей ты хотел бы иметь?
Дрейк приподнялся на локте и настороженно взглянул на жену:
– Что?
Когда ей удалось полностью завладеть вниманием мужа, Эйлин довольно улыбнулась.
– На этот раз у нас опять будут близнецы?
Дрейк ухмыльнулся и вытянулся рядом с женой, обхватив рукой ее талию. Затем он крепко прижался к ней.
– Я думаю, что только это заставит тебя остепениться. Пожалуй, стоит привязать тебя к колыбели. Но только лучше уж производить детей на свет по одному. Пожалуйста, милая. Еще двоих я не выдержу.
– Ну что ж, по одному так по одному, – угрожающе пробормотала она, поворачиваясь к мужу и прибегая к откровенно провокационному хулиганскому маневру, после которого Дрейку ничего не оставалось, кроме как повалить ее на перину и начать все сначала.
Эпилог
Шерборн
Август 1747 года
Эйлин сидела в детской у окна. В руках у нее был альбом для набросков и кусок угля. Подняв глаза, Эйлин с восхищением посмотрела на высокую фигуру мужа. В дверном проеме стоял Дрейк, с явным удовольствием наблюдая за тремя карапузами, возившимися на полу.
В свои десять месяцев Георг уже вставал и учился делать первые шаги. Он решительно выставил вперед подбородок, в точности как все Невиллы, и, оторвавшись от спасительной ножки стола, храбро двинулся на середину комнаты, туда, где играл Ричард.
Эмили сидела у ног матери и с изумлением разглядывала красный мячик, который постоянно укатывался, как только она брала его в руки. Уже несколько минут все ее внимание было приковано к мячу, и Ричард явно решил положить этому конец.
Высокий и гибкий по сравнению с неуклюжим, пухленьким Георгом, Ричард стремительно взял курс на яркий предмет, очаровавший его сестру, и решительно направился к ней. Впрочем, завладеть мячом Ричард так и не сумел, а Эмили игрушку потеряла – она укатилась.
Девочка изумленно подняла огромные голубые глаза, и хотя в ее взгляде определенно читалось осуждение вероломного поступка брата, нарушившего кодекс чести джентльмена, юная леди не издала ни единого звука протеста.
Ухватившись за покатившийся мяч, Георг с размаху плюхнулся на мягкое место. Удивление, отчетливо написанное на его забавной мордашке, рассмешило Эйлин, и она жестом попросила Дрейка не двигаться, пока малыш сам не встанет. Сжимая мячик в руках, Георг посмотрел по сторонам.
Ричард уже утратил интерес к игрушке и пустился в погоню за мотыльком, кружившим над комодом. Георг вновь осторожно поднялся на ножки, продолжая сжимать мяч в своих пухлых ручонках, затем проделал несколько неуверенных шагов в сторону Эмили и с неожиданной галантностью бросил мяч к ее ногам. Эмили изумленно посмотрела на Георга – не столько из-за мяча, сколько из-за его ловкого акробатического этюда. В следующее мгновение она уже цеплялась за юбки Эйлин, чтобы выпрямиться и встать во весь рост, как Георг.
Бросив довольный взгляд на жену, Дрейк быстро шагнул в комнату и подхватил дочку на руки.
– Теперь о сватовстве можешь не беспокоиться, – заявил он, насмешливо глядя на Эйлин поверх рыжих кудрей девочки. – Георг просто ослеплен ее красотой. Посмотришь – через пару лет он будет воском в ее руках.
Чувствуя себя в полной безопасности у отца на руках, Эмили с ликующим воплем ухватилась за прядь золотистых волос, выбившуюся из-под широкой ленты на голове Дрейка. В ответ отец принялся щекотать маленькую проказницу, к ее полному удовольствию. Эйлин с любовью смотрела на них.
– Да, думаю в страстях недостатка не будет, и, по-моему, Георг обещает стать чрезвычайно галантным джентльменом. Возможно, он несколько склонен к авантюризму, но когда-нибудь ты будешь им гордиться.
Дрейк осторожно поставил девочку на пол и поправил пышные юбки Эйлин, чтобы сесть рядом с ней. Одной рукой обняв жену, он взглянул на незаконченный рисунок. Сходство с Ричардом бросалось в глаза.
– А что ты скажешь о нашем сыне, колдунья? Он женится на принцессе? Станет победителем великанов?
Эйлин улыбнулась:
– Он мечтатель. Он способен изобрести летающих лошадей или проиграть в прах все твое состояние. Я надеюсь, он унаследует талант своего отца. Если тебе не удастся воплотить свой замысел в жизнь, возможно, это удастся ему.
Дрейк взял с колен Эйлин альбом для рисования и положил его рядом с ней на кушетку. Затем достал из кармана бумажный пакет, перевитый желтыми лентами, и, улыбаясь, протянул его жене.
– А что мне причитается за то, что ты увидишь опубликованной книгу моих гениальных историй?
Эйлин широко раскрыла глаза от изумления, поняв, что Дрейк, несмотря на шутливый тон, говорит серьезно. В нетерпении она принялась раскрывать пакет, но муж схватил ее за руки и потянул к себе. Его рука привычно скользнула вверх, к соблазнительным выпуклостям.
– Ваша плата, мадам…
В ответ Эйлин обняла мужа и принялась целовать его; ее поцелуи становились все более страстными. Наконец рука, сжимавшая книгу, опустилась, чтобы крепче обнять Эйлин, и тут она вывернулась и выхватила пакет.
– Это нечестно, принцесса! – запротестовал Дрейк, смеясь, пока его жена разрывала в клочья оберточную бумагу, чтобы заглянуть внутрь.
По-прежнему не обращая никакого внимания на жалобы мужа, Эйлин с любовью гладила мягкий кожаный переплет «Детских фантазий». Раскрыв книгу, она обнаружила посвящение: «Моей жене, моей любимой, моей серебряной колдунье». Щеки Эйлин запылали.
– Теперь весь мир увидит это, – прошептала она в смущении и восторге. Скандальные слухи об их женитьбе всколыхнули весь Лондон прошлой весной. Дрейк пришпиливал булавкой листки с карикатурами над своим столом, нимало не смущаясь и даже забавляясь этим. Но маркиза до сих пор чувствовала себя неловко, отвечая на вопросы его любопытных друзей-аристократов.
Дрейк усмехнулся, услышав такую оценку популярности своей книги.
– Ну, может быть, та часть мира, которая говорит по-английски, – уточнил он.
– Когда же ты успел все это? – Эйлин переворачивала страницу за страницей как завороженная. И на каждой странице она находила рисунки эльфов и заколдованных принцесс.
– Минувшей зимой, когда мне пришлось скрываться в Лондоне и быть в разлуке с тобой, пока не была доказана моя невиновность. Я просто не знал, как убить время. Ничего лучшего мне не пришло в голову.
Дрейк ждал, что скажет Эйлин, волнуясь больше, чем хотел показать. Взрослый мужчина, который пишет волшебные сказки, – хороший объект для насмешек. Но если жена его одобряет, то какое дело ему до всего остального мира! Любовь и благоговейное восхищение в ее глазах подсказали ему ответ на вопрос, который его мучил. Волнение Дрейка исчезло. Он взял книгу из рук Эйлин и нежно обнял ее.
– Ты не мог бы сделать