Оказавшись один, он упал на колени и стал читать молитву.
Где-то очень далеко стучали в дверь. Бум, бум, бум. Наверное, старая Идрис выбивает из пианино эту проклятую траурную мелодию. Блэндишу не следовало запирать Элеонор внутри инструмента. «Как исполняющий обязанности главного констебля, я категорически против этого. Выпустите ее. Если она начнет стучать громче, то все вокруг разлетится в щепки. И нам придется обращаться в Скотленд-Ярд». Бум, бум!
Эсквайр проснулся в нервном возбуждении.
– Папа, это я, Генри. Мне нужно поговорить с тобой.
Когда Дина услышала, что ее отец спускается намного раньше обычного, она поняла, что он не спал, чувствует себя плохо и отправился в церковь молиться. Дочь надеялась, что пастор надел шерстяной кардиган под сутану. В церкви он простужается быстрее, чем где-либо. Вчера вечером она почувствовала, что для них обоих наступили непростые времена. По какой-то невероятной причине ее отец уже начал винить себя в произошедшей трагедии. Он считал, что был слаб, нерешителен, не проявил должного усердия.
Дина не могла понять размышлений этого человека… С замиранием сердца она спросила, подозревает ли он кого-нибудь в убийстве мисс Кампанулы. Это было, когда они уже вернулись домой. Воспоминания о поцелуе Генри придавали ей сил.
– Папочка, ты уверен, что знаешь?
– Нет, дорогая, нет. Но я не помог им так, как был должен. А когда попытался, было уже поздно.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты не должна меня об этом спрашивать.
Тогда она поняла, что отец думал об исповедях. Что же такого сообщила ему Идрис Кампанула в пятницу? О чем ему рассказала Элеонор Прентис? Что-то очень его расстроило, Дина была в этом уверена. Что ж, одна из женщин уже мертва и больше не будет сеять раздор. Дочери священника не было ее жаль, ей было страшно. Это первый труп, который она видела в своей жизни.
Все сознавали, что ловушка готовилась для Элеонор Прентис. Ее отец тоже должен это понимать. Но у кого был мотив убивать старую деву?
Дина села на кровати, похолодев от ужаса. Ей вспомнилась встреча на дороге в пятницу после полудня, а также то, что сказала им родственница эсквайра и что ответил Генри.
«Если она им расскажет о том, что тогда наговорил Генри, все решат, что у него был мотив», – подумала Дина. Она попыталась мысленно отправить послание любимому.
А он в эту самую минуту стучался в дверь спальни своего отца.
Доктор Темплетт мирно спал без сновидений, когда у его постели зазвонил телефон. Мгновенно, отработанным за долгие годы практики движением доктор взял трубку.
– Доктор Темплетт слушает, – произнес он привычную фразу. Он помнил, что у молодой миссис Картрайт уже начались роды.
Но это оказалась Селия Росс.
– Билли? Билли, письмо у тебя?
– Что?
Он все еще лежал, прижимая трубку к уху и слушая тяжелые удары своего сердца.
– Билли! Ты здесь?
– Да, – ответил доктор. – Да, все в порядке. Волноваться абсолютно не о чем. Я загляну сегодня.
– Пожалуйста! Ради бога!
– Хорошо. До свидания.
Он повесил трубку и лег, уставившись в потолок. Так что же он сделал с этим письмом?
Глава 13Воскресное утро
Аллейн и Фокс завтракали, а Найджел еще спал, когда в комнату вошел старший полицейский офицер Блэндиш. На его подбородке все еще оставалась синяя краска, а глаза и нос были мокрыми.
– Вам, наверное, хочется узнать, есть ли кто-нибудь в полицейском участке Грейт-Чиппинг, кроме этого болтуна Ропера? – спросил он, пожимая всем руки. – Мне очень неудобно, что вчера я не уделил вам должного внимания. Но теперь нам будет где разгуляться, учитывая происшедшее в Мортон-парке.
– Чертовски не повезло. Два таких тяжелых происшествия в одно время, – посочувствовал старший инспектор. – Безусловно, вам хотелось бы самому вести это дело. Вы уже позавтракали?
– Во рту не было маковой росинки с шести часов вчерашнего вечера.
Выглянув в дверной проем, Аллейн крикнул:
– Миссис Пич! Будьте добры, еще одну яичницу с беконом, если не сложно.
– Что ж, не откажусь, – сказал Блэндиш и сел. – Не буду отрицать свое желание расследовать это дело. Но, как говорится, беда не приходит одна, согласны?
– Да, все именно так, – согласился с ним Фокс. – В Скотленд-Ярде у нас та же ситуация. Хотя еще недавно все было нормально, не так ли, мистер Аллейн?
Старший офицер полиции усмехнулся:
– Возможно, это расплата за былое спокойствие, – с горечью заметил он. – Мистер Аллейн, для нас это хороший опыт – увидеть вас за работой. Излишне напоминать о том, что мы предоставим всю необходимую помощь и поддержку.
– Благодарю! – ответил им Аллейн. – Помощь будет нужна. Это в высшей степени странная история. Вы же были в числе зрителей, не так ли?
– Да, именно так. Скажу честно, я очень испугался. Казалось, что ратуша взорвалась. Старый инструмент гудел очень долго. Ей-богу, мне пришлось взять себя в руки, чтобы не заглянуть под крышку пианино, прежде чем я отправился в Мортон. Но я сказал себе: «Нет. Если ты передаешь это дело другим, то и не вмешивайся».
– Удивительная предусмотрительность. Мы очень вам признательны, правда ведь, Фокс? Предполагаю, что сержант Ропер уже все вам рассказал?
Блэндиш состроил многозначительную гримасу и ответил:
– Мне удалось заставить его замолчать после второго акта сольного выступления. Ему очень хочется принять участие в расследовании. Но сержант своеобразно мыслит и рассуждает. Мне важно услышать ваш отчет.
Пока их гость ел яичницу, Аллейн описал ему события прошлой ночи. Когда инспектор дошел до эпизода с запиской, обнаруженной в пиджаке доктора Темплетта, Блэндиш положил на стол нож и вилку и в упор посмотрел на своего собеседника.
– Невероятно!
– Я знаю.
– Черт подери! – воскликнул старший офицер. – Хочу отметить, что это крайне щекотливая ситуация.
– Так и есть.
– Ей-богу, я теперь не жалею о том, что не участвую в расследовании этого дела. Возможно, все это мелочи, но ничего нельзя упускать из виду. Мы с доктором приятели уже и не вспомню сколько лет.
– Он вам нравится?
– Нравится ли он мне? Что ж, сейчас, полагаю, да. Мы всегда очень хорошо ладили. Да, он мне симпатичен. Я привык к нему.
– Надеюсь, вы понимаете, что мы хотим спросить. В таких деликатных вопросах нам приходится обращать внимание и на местные сплетни.
Аллейн пошел в дальний угол комнаты, взял портфель и достал анонимное письмо. Оно лежало, разглаженное, между двумя стеклышками, склеенными по краям клейкой лентой. На уголках обратной стороны бумаги темнели отпечатки пальцев.
– Вот она. Мы выявили три группы отпечатков. Часть из них совпадает с теми, что мы взяли в гримерной, в которой были мисс Кампанула и мисс Прентис. Мы установили, что они принадлежат убитой. Вторая часть имеет дубликат на новой лакированной коробочке для макияжа. Предположительно принадлежат миссис Росс. Третья часть повторяется и на других бумагах в бумажнике и, очевидно, принадлежит доктору Темплетту.
– Написано мисс Кампанулой, отправлено Селии Росс и передано ею же доктору?
– Видимо, все так. Особенно на это указывает тот факт, что два отпечатка миссис Росс, если это именно ее отпечатки, наложены на отпечатки покойной. А один отпечаток медицинского эксперта перекрывает и те и другие. У нас будут более точные результаты, когда Бейли проявит фотографии.
– Это скверная ситуация. Вы упомянули местные сплетни, мистер Аллейн. Не буду отрицать, слухов об этом здесь ходит достаточно. И две известные нам дамы, одна из которых уже мертва, несут за это ответственность.
– Но разве это не может послужить мотивом для убийства? – осведомился Фокс, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Что ж, инспектор, это возможно. Практикующему врачу, особенно в сельской местности, совсем не нужны скандалы. Они только мешают его карьере. Темплетт богат? Блэндиш, вам известно об этом?
– Нет, я бы так не сказал, – ответил старший офицер. – Это старинный род, врач самый младший в семье. Его старший брат был распутником. Большие надежды до войны, а потом лишь непомерные запросы. Всем было понятно, что доктор взвалил на себя неподъемную ношу, когда Чиппингвуд перешел к нему. Я бы сказал, он нуждается в каждом заработанном пенни. Темплетт – охотник, а это тоже требует денег.
– А как насчет миссис Росс?
– Пожалуйста! Если слепо верить всем сплетням о ней, то портрет вырисовывается малопристойный. Хотя слухи не всегда верны, не так ли?
– Безусловно, но зачастую они имеют под собой основание. Они указывают общее направление, и мы будем ему следовать. Теперь по поводу оружия. Оно принадлежит мистеру Джернигэму.
– Я уже слышал об этом, мистер Аллейн. Тоже крайне неприятная новость. Даже если бы я своими глазами увидел эсквайра с дымящимся оружием, то не поверил бы, что он способен в одиночку разработать такой план и выстрелить в женщину. Хотя история знает много примеров, когда самые обычные люди становились жестокими убийцами. Осмелюсь предположить, есть некая вероятность, что в состоянии аффекта мистер Джернигэм мог бы убить человека. Но я знаю его всю жизнь, готов поставить на кон свою репутацию, что он не из тех, кого одолевают тайные фантазии такого рода. Безусловно, мои слова не доказательство…
– Мнение эксперта, – сказал Аллейн, – тоже должно учитываться.
– Эсквайр сейчас является замом главного констебля, пока сэр Джордж Диллингтон отсутствует.
– Ну вот, опять официальное лицо, – вздохнул инспектор. – Я сегодня загляну в Пен-Куко, но чуть позже. Фургон из морга приехал до наступления утра. Сегодня днем медицинский эксперт проведет вскрытие. Там буду я или Фокс. А сейчас в первую очередь нам необходимо пойти к мистеру Джорджу Биггинсу.
– Юный посланник сатаны! Вы найдете его в последнем доме слева, на выходе из Чиппинга. Главный полицейский участок находится в Грейт-Чиппинге – это в пяти милях отсюда. Ропер с младшим констеблем сейчас дремлют на своих рабочих местах в участке. Оба к вашим услугам.