– Миссис Росс предполагала, – произнес он, – что мисс Прентис приходила в ратушу с намерением установить револьвер в инструмент?
– Все так и было. Я готова поклясться. Готова поклясться, – заявила миссис Росс.
– Мистер Джернигэм?
– Да. Да, она предположила именно это.
– Она сказала вам, что вы можете доверять ей?
– О господи! – воскликнул эсквайр.
– Я приехала сюда слишком поздно, – сообщила миссис Росс, – чтобы что-то сделать с пианино. – Она посмотрела на Дину. – Вам это известно?
– Да, – подтвердила девушка.
– Это было вскоре после того, – отрывисто заговорила мисс Прентис, – когда она начала расставлять для меня ловушки. Затем я за мгновение все это увидела. Она могла разглядеть меня через темное стекло, и так как я стала свидетельницей непростительного греха, она решила уничтожить меня. Эта женщина в сговоре со всеми остальными, и пройдет совсем немного времени, когда один из них меня схватит.
– Аллейн, вы должны понимать, – произнес Темплетт, – все зашло слишком далеко. Совершенно очевидно, здесь что-то не так.
– Мы продолжим, если вы не возражаете, – ответил старший инспектор. – Мистер Коупленд, вы сказали, что в пятницу вечером ждали мисс Прентис у себя дома?
Пастор, побледнев, утвердительно кивнул.
– Она не пришла?
– Нет. Я же говорил вам. Она позвонила.
– В котором часу?
– Вскоре после десяти.
– Из Пен-Куко?
– Это из-за руки, – быстро заговорила мисс Прентис. – Я хотела, чтобы она отдохнула. Это было ужасно. Кровь сильно пульсировала в моей руке. Именно поэтому я сказала, что останусь дома.
– Вы звонили из Пен-Куко?
– Я ответила на звонок, мистер Аллейн, – вмешалась Дина. – Я же говорила вам.
– А как вы, мисс Коупленд, прокомментируете, что в пятницу вечером телефон в Пен-Куко не работал с восьми часов двадцати минут до следующего утра?
– Но это невозможно.
– Боюсь, что именно так и было.
Аллейн повернулся к Генри Джернигэму.
– Вы согласны?
– Да, я это подтверждаю, – ответил молодой человек, не поднимая головы.
– Можете поблагодарить за это других, – дрожащим голосом произнесла мисс Прентис.
– Других?
– Да, других. Они всегда проделывают такие штучки. А вот эта женщина хуже их всех.
– И что же, мисс Коупленд?
– Я сняла трубку, – повторила Дина. – Мисс Прентис сказала, что останется дома.
– Это противоречие, – заметил Аллейн, – ведет нас чуть дальше.
– Миссис Росс, в пятницу вечером вы ехали в Чиппинг через Черч-Лейн?
– Да.
– Вы сказали мне, что видели свет в ратуше?
– Да.
– Вы полагаете, что это была гримерная мистера Джернигэма?
– Да.
– Телефон в той комнате, мисс Дина, не так ли?
– Да, – прошептала девушка. – О да.
Аллейн вытащил из кармана свою визитную карточку, написал на ней что-то и протянул Генри.
– Отвезете мисс Дину домой, – попросил он. – Через полчаса я хочу, чтобы вы позвонили сюда из дома пастора. Покажите эту карточку человеку у входа, и он вас выпустит.
– Хорошо, сэр, – ответил Генри. – Спасибо.
Они вышли.
– Теперь, – продолжил Аллейн, – мы подошли к финальной сцене. Должен сообщить вам, что вы все уже об этом слышали. Мисс Глэдис Райт играла на пианино и нажимала на левую педаль. Несчастья не произошло. Так что до сих пор кажется маловероятным, что кто-то мог убрать горшки с цветами и установить «кольт» после шести часов тридцати минут. Нам известно, что к тому моменту оружие уже было на месте. Тот предохранитель, который мистер Генри Джернигэм показывал вам всем, и в особенности миссис Росс, объясняет историю Глэдис Райт. Как же преступнику удалось снять пистолет с предохранителя, после того как Глэдис Райт и ее подружки-помощницы пришли в ратушу? Я вам покажу, как это можно было сделать.
Он подошел к рампе.
– Посмотрите, пожалуйста, занавес падает на дальний конец импровизированной рампы и задевает только верх пианино. Теперь смотрите.
Аллейн остановился и засунул руку под занавес. Показалась крышка пианино, покрытая желто-зеленой тканью.
– Это полотно приколото точно так же, как и в субботу. Оно натянуто по всему верху инструмента и хорошо закреплено. Крышка поднята, но этого, конечно, не видно. Горшки с цветами стояли на внутренней стороне крышки. Я вынимаю центральную канцелярскую скрепку сзади, и моя рука скользит под этой тканью. Я скрыт занавесом, и горшки с цветами также стоят для маскировки от зала. Мои пальцы добрались до пространства за открытой крышкой. Внутри они нащупывают холодную гладкую поверхность «кольта». Послушайте.
Сквозь шум дождя и ветра все услышали щелчок.
– Я снял револьвер с предохранителя, – объяснил свои действия Аллейн. – Пистолет готов выстрелить мисс Кампануле между глаз.
– Ужасно! – воскликнул пастор.
– Существует единственная последовательность событий, в которой мы можем быть уверены, – продолжил старший инспектор. – Нам известно, что первой прибыла Глэдис Райт. Мы знаем, что она вошла в ратушу в шесть часов тридцать минут. Все время эта девушка со своими подружками находилась около занавеса, до и после того, как стали приходить зрители. Мы понимаем, что никто не мог спуститься со сцены в зал и остаться незамеченным. Мисс Райт готова поклясться, что никто этого не делал. Также мы в курсе того, что мисс Дина Коупленд прибыла вместе со своим отцом вскоре после Глэдис Райт и была здесь, за кулисами. Кроме того, мы учитываем то обстоятельство, что мистер Коупленд находился на сцене до тех пор, пока не сделал объявление для аудитории, оставив свое место всего на пару минут, чтобы присоединиться к звонящим по телефону. И еще раз, когда нужно было убедить мисс Прентис не играть на пианино. Мистер Коупленд, видели ли вы, что в какой-то момент кто-то наклонился к занавесу так, как я показал?
– Нет. Нет! Я уверен, что не видел. Вы видите, что мой стул был как раз напротив этого места.
– Да, поэтому мы знаем, что если только святой отец не является преступником, то револьвер с предохранителя должны были снять во время одной из его отлучек. Но господин пастор до последнего был уверен в том, что пианистом на этом вечере будет мисс Прентис. Мы убеждены в том, что мистер Коупленд не является убийцей.
Пастор поднял руку. Казалось, этим жестом он отвергает свою виновность. Эсквайр, мисс Прентис, миссис Росс и Темплетт не отводили от Аллейна глаз.
– Зная тот единственный способ, которым пистолет был снят с предохранителя, кажется очевидным, что мисс Прентис не была предполагаемой жертвой. Мисс Прентис, вам холодно? Вы чувствуете сквозняк?
Кузина эсквайра покачала головой, но было видно, что она дрожала как от холода и выглядела плохо. За кулисами послышалось какое-то движение. Аллейн продолжал:
– Когда все столпились вокруг мисс Прентис и она сдалась и позволила играть мисс Кампануле, было очень легко подняться и снова поставить «кольт» на предохранитель. Зачем подвергать себя риску за убийство не того человека?
Голос Аллейна на минуту замер. Инспектор наклонился вперед, а когда заговорил снова, то стал четко произносить каждое слово:
– Нет! Ловушка была установлена именно для мисс Кампанулы. Это было сделано до того, как мисс Прентис отказалась играть на пианино. И это сделал тот, кто знал, что она не будет играть. Предохранитель был снят в тот единственный момент, когда на сцене никого не было. Когда вы все стояли около телефона. Затем убийца сел обратно и стал ждать, когда произойдет несчастье. В данный момент за занавесом у пианино сидит человек. Через минуту вы услышите первые аккорды прелюдии так же, как это было в субботу вечером. Если вы будете внимательны, то сможете услышать щелчок спускового курка, когда левая педаль опустится. Это будет имитация выстрела из револьвера. Представьте себе преступника. Подумайте о ком-то, чья рука пробралась под занавес и установила эту ловушку, когда в зале было много народу. Представьте, что этот человек сидел, как мы сидим сейчас, и ждал этих трех роковых аккордов.
Аллейн замолчал.
Тяжело, как молот, и очень громко чья-то рука ударила по клавишам. В пустом зале за занавесом прозвучали три аккорда прелюдии мисс Кампанулы.
Бом! Бом! Бом!
И очень медленно, резкими толчками занавес начал подниматься.
Одновременно с ним стала подниматься и мисс Прентис. Казалось, будто невидимая рука тянет ее за волосы. Ее рот был широко открыт, но единственный звук, который у нее вырвался, был стон. Дама не отводила глаз от занавеса. Она указала рукой на пастора.
– Это все для вас, – закричала мисс Прентис, – я сделала это для вас!
Найджел, сидящий за пианино, увидел, как Аллейн схватил ее за руку.
– Элеонор Прентис, вы арестованы!
Глава 27Окончание дела
Генри и Дина сидели у камина в кабинете пастора и смотрели на часы.
– Почему он хочет, чтобы мы позвонили? – в шестой раз спросила девушка. – Не понимаю.
– А я понимаю. Мне кажется, телефонный звонок – это всего лишь предлог. Он хотел, чтобы мы ушли.
– Но почему?
Генри обнял ее за плечи и прижался щекой к ее волосам.
– Ох, Дина, – произнес он.
– Что, дорогой?
Дина подняла глаза. Ее любимый сидел на ручке кресла, и ей пришлось немного отклониться, чтобы увидеть его глаза.
– Генри! Что с тобой?
– Полагаю, там сейчас разыгрывается неприятная сцена.
– Но… это же не миссис Росс?
– Я так не думаю.
Не отводя глаз от его лица, Дина взяла Генри за руку.
– Мне кажется, это Элеонор, – поделился с ней Джернигэм-младший.
– Элеонор!
– Это единственный ответ. Ты не поняла, к чему все время вел Аллейн?
– Но она же хотела играть! Она устроила ужасную сцену из-за того, что ей не разрешали.
– Я знаю. Но Темплетт сказал еще за два дня до спектакля, что она не в состоянии играть. Разве ты не видишь – моя кузина сделала так, чтобы мы все увидели ее страдающей и настояли на том, чтобы она сдалась.