Пэриш одарил Аллейна и Фокса скользящим взглядом, молча прошел мимо них и повернулся к Абелю.
– Еще один прекрасный вечер, не так ли, мистер Помрой? – произнес он с беспечной улыбкой.
– Это верно, мистер Пэриш, – согласился Абель.
Между тем Уилл Помрой, нагруженный чемоданами гостей, нырнул в дверной проем «Плюмажа». Аллейн и Фокс последовали за ним, Абель же замыкал шествие.
– Сынок, покажи джентльменам их комнаты. Это те самые гости, которых мы ожидали. Они приехали из Лондона из самого Скотленд-Ярда, – объяснил Абель.
Уилл с удивлением посмотрел на детективов, но ничего не сказал.
– Поторапливайся, сын. Разве ты не видишь, что господа нуждаются в отдыхе? – произнес Абель. – Сюда, пожалуйста, джентльмены. Кстати, у нас имеется отдельная гостиная, которую вы могли бы использовать в качестве офиса.
– Мне кажется, это хорошая мысль, – ответил Аллейн.
– Вы уже ужинали, сэр? – спросил Абель.
– Да, благодарю вас, мистер Помрой. С суперинтендантом Харпером.
– Остается только удивляться, что вас не стошнило.
– Сюда, пожалуйста, – позвал Уилл.
Детективы вслед за Уиллом поднялись по лестнице, а Абель остался в холле, проводив их взглядом.
«Плюмаж» подобно всем старым зданиям обладал собственным неповторимым ароматом. Здесь пахло столетними бумажными обоями, прогоревшим в камине плавником и – совсем немного – пивом. В распахнутые двери и окна врывались ароматы моря, смешивавшиеся с запахом дома. Кроме того, в атмосфере гостиницы витала аура уединенности и отгороженности от большого мира. Уилл показал гостям две небольшие спальни с открывавшимся из окон видом на море, «ступени Оттеркомби» и крыши домиков, выстроившихся вдоль лежавшей в низине Рыбной аллеи. Аллейн занял первую из предложенных к осмотру комнат, а Фокс – вторую.
– Ванная – в конце коридора, – сказал Уилл, стоя в дверях комнаты Аллейна.
– Думаю, нам будет здесь удобно, – произнес Аллейн, а когда Уилл собрался уходить, спросил: – Вы ведь сын мистера Помроя, не так ли?
– Он самый, – бесстрастно ответил Уилл.
– Надеюсь, мистер Харпер объяснил вам, зачем мы сюда приехали?
Уилл согласно кивнул, не сказав ни слова.
– Буду очень рад, если вы сможете уделить мне немного времени, – добавил Аллейн. – Разумеется, не сейчас, а чуть позже.
– Вечерами я обычно торчу в баре, – сообщил Уилл.
– В таком случае увидимся. Спасибо, что помогли устроиться.
Уилл не сдвинулся с места. Бросив взгляд в окно, он сказал:
– Это дело чрезвычайно обеспокоило моего отца. Он принял его слишком близко к сердцу. А также возникшие в связи с ним разговоры.
– Я знаю.
– Полагаю, он прав относительно того, что это был не несчастный случай.
– Вы действительно так думаете?
– Да. Уверен, что по ошибке или случайно никто к флакону с ядом не прикасался. Такими вещами не шутят.
– Послушайте, – Аллейн положил чемодан на кровать и повернулся к парню лицом, – вы не могли бы показать мне крысиную нору в гараже?
Рыжие ресницы Уилла едва заметно затрепетали.
– Почему бы и нет, – ответил он. – Покажу, если вам это необходимо. – Потом перенес тяжесть тела с одной ноги на другую и добавил с неожиданно проступившей в голосе жесткостью: – Похоже, отказы не принимаются, ведь вы как-никак из полиции. Хотя и с полицией можно договориться, если сунуть кому надо.
– Бросьте, – мягко возразил Аллейн. – Мы не настолько коррумпированы, как вы думаете.
Уилл покраснел как рак, но все-таки решил довести свою мысль до логического конца:
– Дело не в людях, а в системе. А система во всей стране одинаковая.
– Ну, ясное дело, – с улыбкой кивнул Аллейн, – для богатых – один закон, для простых смертных – другой, и так далее…
– Совершенно верно.
– Возможно, кое в чем вы и правы. Но лично я взяток не беру. По крайней мере первые несколько дней, пока не узнаю хорошо человека. Ведь в таких вещах требуется конфиденциальность, не так ли? Так что давайте оставим подобные разговоры на потом, а сейчас спустимся в гараж. Вы не против?
– Высмеять правдолюбца легко, – недовольно произнес Уилл. – Человек всегда выглядит глуповато, когда говорит от сердца, рассказывая о наболевшем. Уж это я понял.
– Что ж, в ваших словах есть рациональное зерно, – согласился Аллейн. – Наверняка в свое время над апостолами насмехались точно так же, как смеются нынче над уличными ораторами, не сумевшими собрать вокруг себя публику.
– Ничего об этом не знаю и знать не желаю. Это все суеверия. Я же предпочитаю объективную истину.
– Знаете что? Я тоже. По крайней мере, в данном случае, – заявил Аллейн. – Поэтому предлагаю побыстрее присоединиться к крысам.
Уилл и Аллейн спустились во двор и направились к старому стойлу, где сейчас располагался гараж. С моря дул легкий бриз, шевеливший волосы на голове Аллейна и забиравшийся под его твидовый пиджак. Над головой кружили чайки. Со стороны пристани доносились приглушенные расстоянием и шумом прибоя голоса рыбаков.
– Предупреждаю, что в гараже сейчас чертовски темно, – сказал Уилл.
– Ничего. У меня есть фонарик.
– Вообще-то интересующая вас крысиная нора не в главном гараже, а в одном из боксов, но они заперты, а ключа у нас нет. Это люди Харпера замки понавешали.
– Не беспокойтесь, мистер Харпер дал мне ключ, – сообщил Аллейн.
Нужный бокс был не только заперт на ключ, но и заклеен бумажной лентой с полицейскими печатями. Аллейн разорвал ленту и отпер замок.
– Надеюсь, вы не сочтете за труд пригласить сюда мистера Фокса? – спросил Аллейн. – У него есть второй фонарь. И еще не забудьте сказать ему, чтобы прихватил мой футляр с инструментами.
– Сделаем, – ответил Уилл и немного погодя с иронией в голосе добавил: – Сэр.
Открыв дверь, Аллейн вошел в отсек старого стойла, который использовался как бокс для хранения и ремонта автомобилей, но сейчас зиял пустотой. В этом боксе, помимо острого запаха бензина, ощущался и иной запах – отвратительно-тошнотворно-сладковатый, если можно так выразиться. Аллейн сразу понял, что цианид как минимум одну крысу все-таки убил. Бокс отделялся от главного помещения гаража деревянной стенкой-времянкой, но между стенкой и крышей имелась внушительных размеров щель, и при желании сквозь нее можно было пролезть, если бы ее не заколотили досками. Аллейн мысленно похвалил Харпера за внимание к деталям и проделанную большую работу, поскольку тот помимо всего прочего сделал несколько хороших фотографий крысиной норы, а также проверил все стены и пол на отпечатки. Последних обнаружилось около дюжины, и все они, оттиснутые черной краской на специальной бумаге, хранились теперь у суперинтенданта в лаборатории.
Аллейн провел лучом фонаря вдоль плинтусов, довольно скоро нашел нору и присел рядом с ней на корточки. Харпер убрал затычку из тряпок, а фарфоровую баночку с ядом отвез в лабораторию, где с нее сняли отпечатки, а содержимое перелили в другую емкость, после чего баночка была возвращена на место. Приглядевшись, Аллейн понял, что затычку из рогожи и тряпок также вернули на прежнее место. Детектив протянул руку и вытащил затычку, после чего запах дохлой крысы стократно усилился. В следующий момент узкий луч света электрического фонаря выхватил из темноты блестящий бочок фарфоровой баночки, которая оказалась меньше дюйма в диаметре и примерно с полдюйма в высоту.
В дверном проеме показался силуэт Фокса.
– Благодарю вас, мистер Помрой, – сказал он. – Дальше я пойду сам.
Под сапогами Помроя заскрипела галька, и послышались его удаляющиеся шаги.
– Ну-с, взгляните-ка на это, братец Фокс. – Аллейн ткнул пальцем в баночку.
В маленький сосуд уперся луч света второго электрического фонарика.
– По словам суперинтенданта, она была налита до краев, – напомнил Фокс.
– Именно, – подтвердил Аллейн. – И это, как мне кажется, решает все.
– Что вы имеете в виду, сэр?
– То, что в «Плюмаже» произошло предумышленное убийство.
Общая гостиная в «Плюмаже» почти всегда пустовала, поскольку жильцы обычно использовали для принятия пищи и посиделок с выпивкой помещение частного бара. Гостиная располагалась по диагонали от бара и представляла собой своего рода заповедник Викторианской и Эдвардианской эпох, и была соответствующим образом декорирована и меблирована. Над камином помещалась картина с изображением двух котят, походивших на ушастых и усатых креветок, на стенах висели массивные полки, мебель укрывали от пыли плюшевые чехлы, а на полу перед камином лежал красно-белый клетчатый коврик. Последний мог навести стороннего наблюдателя на мысль, что оказавшийся здесь каким-то образом Арлекин из далекой романтической эпохи расцвета итальянской комедии скинул с себя свой яркий костюм, прежде чем броситься в пылающий зев камина.
Как бы то ни было, с приездом Аллейна и Фокса забытая гостиная постепенно начала возвращаться к жизни. Кто-то открыл здесь окно и водрузил большую вазу с цветами на застеленный алой плюшевой скатертью стол. Разумеется, к реанимации помещения приложил руку и сам Абель, поместивший с краю стола чистый блокнот, несколько карандашей и старую заржавленную перьевую ручку с не менее допотопной чернильницей. Он сновал по комнате с гостеприимной улыбкой, часто выходил, чтобы принести необходимую для создания уюта и рабочей обстановки вещь, а возвращаясь, всякий раз осведомлялся, не нужно ли детективам что-нибудь еще.
– Честно говоря, мистер Помрой, – признался Аллейн, – я бы с удовольствием выпил сейчас кружку пива.
Вместо того чтобы отправиться за пивом, Абель напустил на лицо загадочное выражение, совершил правой рукой некие магические пассы, а левой извлек из-под фартука покрытую патиной пузатую бутылку.
– Мне представляется, сэр, – сказал он, – что вам больше придется по вкусу старое шерри. Эту бутылочку поставил в погреб еще мой отец, а с тех пор прошло не менее полувека. Сорт называется амонтильядо, хотя я долгое время ошибочно считал, что это амадилло.