– Тогда, чтобы этого не случилось, ему придется самому прийти к нам и чистосердечно рассказать о своей судимости.
– А откуда вы знаете, что у него есть судимость?
– Я так думаю, – сказал Аллейн. – Поскольку сегодня в шесть часов утра находился на моле, где вы делали наброски. Просто вы меня не видели.
Мисс Дарра широко раскрыла глаза, секунду всматривалась в лицо старшего инспектора, после чего, сведя на груди маленькие толстенькие ладошки, громко расхохоталась.
– Боже, какой же дурой вы меня выставили! – воскликнула она.
Хотя мисс Дарра довольно добродушно отнеслась к факту слежки за ней и даже признала, что встречалась на моле с Леджем, ничего существенного, кроме этого признания, вытянуть из нее не удалось. Ибо она сразу перевела разговор на Аллейна, засыпав его комплиментами и несколько раз повторив, что из расставленных им сетей никому выскользнуть не удастся. И этот бессмысленный, в общем, треп продолжался довольно долго, пока детектив окончательно не уяснил, что наливное яблочко в лице мисс Дарры так просто не укусишь, поскольку оно обладает способностью выскальзывать из рук всякий раз, когда ты открываешь рот.
В результате Аллейн оказался в затруднительном положении, поскольку записи, которые сделали они с Фоксом, сидя в лодке у мола, грешили множеством пробелов и, указывая в нужном направлении, никакой конкретики не содержали.
Необходимо заметить, что детективы были сильно ограничены в своей деятельности правилами, запрещавшими слишком давить на фигуранта во время интервью, поскольку это самое «слишком» можно трактовать очень широко. Иными словами, даже если детективу и удавалось во время допроса добиться некоего признания, то следовало иметь в виду, что коронное жюри могло его и не принять, усмотрев в нем нарушение вышеупомянутых правил. Что уж тут говорить о тех случаях, когда допрашиваемый не сознавался в злонамеренности своих поступков, да еще и приносил жалобу адвокату относительно чрезмерности оказанного на него давления.
Хорошо уже одно то, что мисс Дарра не отрицала возможности существования полицейского досье на Леджа. Аллейн же, приняв это как отправную точку, пошел дальше и заключил, что судимость у Леджа действительно была, и мисс Дарра отлично об этом знала.
– Спасибо, что не сердитесь на меня, – проговорил Аллейн.
– Помилуйте, да за что же? – Тут она рассмеялась.
– За то, что я прятался в лодке около мола и слушал вашу беседу.
– Но ведь это ваша работа, не так ли? Так с какой стати мне на вас злиться? Боюсь только, что вы могли неверно истолковать услышанное.
– В таком случае, – заметил Аллейн, – я расскажу, какие выводы сделал из вашего разговора, а вы поправите меня, если я ошибся.
– Ну что ж, – с улыбкой сказала мисс Дарра. – Приступайте.
– Прежде всего я думаю, что Ледж действительно сидел в тюрьме, вы знаете об этом и сочувствуете ему. И вы не станете говорить ничего, что могло бы ему навредить, если, конечно, вам не придется ради этого делать ложные заявления. Это верно?
– В той части, что я буду продолжать держать рот на замке.
– Как вы, однако, со мной суровы, – произнес с ухмылкой Аллейн. – Тем не менее я уверен, что если бы Ледж не сидел за решеткой, то вы вряд ли бы разразились в ответ на мои слова театральным смехом. И не дали бы мне понять, что я мог неверно истолковать этот разговор.
– Вы и вправду так думаете?
– Так и думаю. И что более важно, очень рекомендую вам рассказать мне все, что вы знаете о Ледже. Даже если вы этого не сделаете, Ледж запоет в любом случае, особенно когда мы посадим его в камеру по подозрению в убийстве. Кстати, передайте ему, что мы можем в любой момент подвергнуть его аресту, поскольку его поведение показалось нам чрезвычайно подозрительным. – Аллейн помолчал, внимательно посмотрел на мисс Дарру, и добавил: – Полагаю, что нечто подобное вы сегодня ему уже говорили. Но не уверен, что он правильно это воспринял. Впрочем, мы можем обойтись и без процедуры снятия отпечатков. Ведь он держал в руках стрелку, не так ли? А это значит, что отпечатки его пальцев должны были на ней остаться. Честно говоря, я догадывался, что он сидел, и попросил его сдать отпечатки прежде всего потому, что хотел взглянуть на его реакцию. И его реакция лишь убедила меня в том, что я прав. Между прочим, мы уже попросили суперинтенданта Иллингтона отослать стрелку в Бюро отпечатков. И завтра, полагаю, нам по телефону сообщат о результатах.
– Пусть сообщают, – произнесла мисс Дарра, расцветая в улыбке.
– Кстати, вы в курсе, что придерживаете необходимую для расследования информацию и я, по идее, должен взять вас на заметку?
– Ну и берите на здоровье. Я ведь не о себе забочусь, а о Ледже, – сказала мисс Дарра. – Не понимаю, почему вы не можете оставить его в покое? Вы зря тратите на него свой пыл и время, а между тем из-за ваших нападок он может впасть в депрессию и что-нибудь с собой сделать. Забудьте о нем, ладно?
– Не могу, – покачал головой Аллейн. – Пока следствие не закончится, мы всех вас будем держать под колпаком.
На лице мисс Дарры проступила печаль, а ладони будто сами собой сложились вместе, словно она собиралась молиться.
– Вы, старший инспектор, лаете не на то дерево, – пробормотала она. – Я, конечно, никого не обвиняю, но присмотритесь и к другим фигурантам, особенно к тем, кто ближе к дому.
Когда удивленный инспектор осведомился, что она имеет в виду, мисс Дарра лишь повторила свои прежние слова:
– Присмотритесь к тем, кто ближе к дому, инспектор. Больше я вам ничего не скажу.
Глава 14Преступление и мистер Ледж
– Берите шляпу, Фокс, – сказал Аллейн, поднимаясь. – Мы с вами отправляемся в путешествие на ферму «Кэрри Эдж», чтобы перемолвиться словом с мисс Мур. По словам мисс Дарры, ферма находится на расстоянии мили с четвертью от въезда в тоннель. Возможно, по дороге мы встретим Кьюбитта, который пишет портрет Пэриша. Так что путешествие обещает быть интересным. Итак, в путь!
Выходя, Фокс снял с вешалки твердый фетровый котелок, который обычно брал с собой, когда служебные обязанности требовали его присутствия в деревне. Уилл Помрой стоял у главной двери в гостиницу, и Аллейн попросил его одолжить ему трость из пестрой коллекции тростей и палок, хранившихся в ящике при входе.
– Пользуйтесь, – коротко сказал Уилл.
– Большое спасибо. Скажите, чтобы попасть на ферму «Кэрри Эдж», мы должны повернуть направо от главной дороги, ведь так?
– «Кэрри Эдж»?.. – протянул Уилл и внимательно на них посмотрел.
– Да, – кивнул Аллейн. – Ведь там живет мисс Децима Мур, не правда ли?
– Думаю, сегодня утром вы ее там не застанете.
– О чем вы там говорите, сынок? – крикнул старый Помрой из частного бара. – Если джентльмены ищут мисс Десси, то сегодня она должна отправиться за покупками, которые обычно делает в субботу утром.
Уилл раздраженно дернул плечом.
– Похоже, отец, ты знаешь привычки всех наших соседей, – пробормотал он.
– Спасибо, мистер Помрой! – крикнул Аллейн, повернувшись на голос из частного бара. – Коли так, то мы, возможно, встретимся с ней по дороге.
– Если только мисс Десси не поедет на машине, – отозвался Абель, высовываясь из двери. – Но насколько я знаю, она предпочитает ходить пешком.
Старик одарил сына испытующим взглядом, после чего посмотрел на детективов.
– И все-таки мы рискнем, – сказал Аллейн. – Постараемся вернуться к ленчу, мистер Помрой.
– Очень хорошо, джентльмены.
Аллейн и Фокс вышли из дома и двинулись по подъездной дорожке к тоннелю. Когда дошли до него, Аллейн повернулся и посмотрел на «Плюмаж». Уилл продолжал стоять в дверях и гипнотизировать их взглядом. Когда же Аллейн снова повернулся, чтобы идти дальше, Помрой-младший вернулся в дом и направился в бар.
– Даю голову на отсечение, – произнес старший инспектор, – что Уилл отправился звонить мисс Мур в надежде поймать на выходе и сообщить о наших планах. Ну и наплевать. Эта барышня отлично знает, что рано или поздно мы встретимся с ней для конфиденциальной беседы.
Детективы вошли в темное жерло тоннеля.
– Любопытно, братец Фокс, не правда ли? – проговорил Аллейн, оглядывая осклизлые каменные стены тоннеля, в которых его голос отзывался эхом. – Похоже, в стародавние времена тоннель перегораживался воротами, чтобы деревушка Оттеркомби могла отгородиться от всего мира. И еще: здесь ужасно скользко, и мисс Мур должна быть воистину бесстрашным водителем, чтобы ездить тут на машине, – особенно в дождливую погоду.
Через некоторое время они вышли из «трубы» и снова окунулись в яркое солнечное утро. От тоннеля в сторону Иллингтона уходило пыльное ухабистое шоссе, именовавшееся здесь «главной дорогой», справа и слева виднелись склоны поросших травой холмов, купы деревьев, а за ними – береговая черта с белой пенной полосой прибоя. Таков Девон в районе побережья, обитатели которого веками жили интересами своих деревенек и местечек, в то время как мимо них то и дело проплывали большие корабли, отправлявшиеся в дальние края.
– Судя по всему, дальше нам надо идти по этой дорожке, поскольку она справа от шоссе, – решил Аллейн.
Детективы поднялись на холм и двинулись по тропе, обогнув заросли кустов и крохотную полянку со слегка примятой травой.
– Хорошее местечко для любовных свиданий, – пробурчал Фокс.
– Согласен, – сказал старший инспектор. – Вечером можете привести сюда пышущую здоровьем особу, которая кормила нас завтраком.
– Миссис Ивс?
– Ее самую. Но необходимо прийти сюда пораньше, поскольку, как видно, это очень популярное место. Взгляните только на разбросанные здесь многочисленные окурки!
Неожиданно Аллейн наклонился и поднял два из них.
– Вот они – те самые прославленные улики, о которых так любят распространяться авторы детективных романов. Тенденция прослеживается со времен