— А вам не кажется, что вы чрезвычайно запуганы своим братом?
— Ну, как сказать… Пожалуй, не больше, чем предусмотрено местными обычаями, — призналась Маргарет. — Но я стараюсь проявлять благоразумие и снисходительность, чтобы не злить его. По секрету скажу, что Адам унаследовал этот дьявольский характер от нашего отца. И у того, и у другого гнев вспыхивает не сразу, но когда они свирепеют, лучше всего куда-нибудь уйти. Тем более, у обоих довольно странные понятия о правильном поведении женщины.
Поскольку у Кейт не было никаких сомнений в достоверности такого откровения — каждый из пережитых ею эпизодов мог это подтвердить, — она прикусила свой острый язычок и позволила гостье продолжить размышления на затронутую тему.
— Вот почему моя мама, — снова заговорила Маргарет, — прислала ту коротенькую записку. Она хорошо понимает, что папа и Адам сочли бы ее действия неблаговидными, если бы ей пришло в голову доверить свои настоящие чувства бумаге. Представляете, мама чуть не впала в отчаяние, узнав о предстоящей женитьбе Дугласа. В конце концов, через два года ему стукнет тридцать…
— Если так можно выразиться, почти «старая дева», — заметила Мэри.
Маргарет широко и открыто улыбнулась.
— Вы правильно поняли меня, спасибо. Так вот, большинство мужчин совершают такой шаг намного раньше этого возраста. В любом случае… наша мама с нетерпением ждет вашего бракосочетания и очень хочет видеть вас.
Кейт восприняла все эти душевные излияния сестры Адама с отсутствующим взглядом. Свое замужество да и предстоящую свадьбу она представляла далеко не в розовых тонах. В какой-то момент беседы (когда Маргарет расписывала своего будущего супруга) ей показалось, что и в приграничной полосе есть мужчины, относящиеся к женщинам с почтением и уважением. Однако откровения насчет истинных материнских чувств вновь подтвердили прежние предположения Мэри.
Прошло несколько секунд, прежде чем Кейт смогла сосредоточить свое внимание на оживленном монологе собеседницы и дать полученным сведениям соответствующую оценку.
В доме собралось множество гостей. Их нужно было развлекать, и времени для отдыха почти не оставалось.
Вечером, в соответствии с обычаями горцев, Кейт предстояло выдержать церемонию омовения ног. Она заключалась в том, что собирались друзья и близкие родственники и наблюдали, как невеста и жених моют друг другу ноги. Этот ритуал предусматривал не только степенную спокойную процедуру, но носил также характер бурной и шумной вечеринки с приемом горячительных напитков. Большинство участников этого предсвадебного действа в итоге оказывались в насквозь промокшей одежде.
Несмотря на пирушку, Мэри удалось довольно рано лечь в постель. В голову лезли разные мысли. Она еще до сих пор окончательно не смирилась с грядущими переменами в своей жизни. Все-таки ей хотелось противопоставить выдержку и терпение напористому характеру Дугласа. Впрочем, Кейт понравился его отец, она за короткий срок подружилась с сестрой Адама, а в ближайшее время ее ждет встреча с матерью суженого. «Она непременно понравится мне, — решила Мэри. — Просто невозможно ошибиться в добрых намерениях будущей свекрови. Леди Стрэчен даже еще не видела меня, а уже проявляет беспокойство… Должно быть, она чудесная женщина».
Что ни говори, но Кейт все-таки допускала возможность установления равноправных отношений после заключения брака. Она уже больше не боялась ни гнева, ни раздражительности Адама. Пусть он пытается быть властным! Пусть ведет себя вызывающе! «Я приму этот вызов и проявлю характер, — мечтала Мэри, находясь между явью и сном. — Вот тогда и посмотрим, должен ли он считаться со мной. Возможно, брак изменит его к лучшему, освободит от дерзких манер, которые время от времени дают о себе знать. В таком случае, наша семейная жизнь будет не такой уж ужасной».
На следующий день, незадолго до восхода солнца, к ней в спальню вошла Мораг Макбейн и разбудила прикосновением руки.
— Вставай, девочка. Сейчас не время для любителей поспать. В это чудесное утро нужно идти за цветами, поэтому поднимайся.
Кейт вяло потянулась, затем резко встала на ноги, почувствовав внезапный прилив сил и прекрасного настроения. «Сегодня — решающий день», — мелькнуло в ее голове.
Она накинула на себя коричневый халат, умылась и через несколько минут вышла на улицу, вдыхая бодрящий, пропитанный росой и туманом воздух. Уже забрезжил рассвет.
Сжимая ладонью ручку соломенной корзины, Мэри вскарабкалась на крутой холм позади дома. Перед ней предстало неповторимо-сказочное зрелище. Через траву изумрудного, ярко-зеленого цвета, заполонившую склоны, и сквозь ветви деревьев и кустарников начали пробиваться ослепительные лучи восходящего яркого солнца, расцвечивая мир обилием красок. Она пришла в неописуемый восторг, увидев перед собой море ранних луговых цветов. Они весело покачивали своими прелестными головками, подставляя их живительному потоку света, льющемуся с небес. А у подножия холма струила свои воды река, которая наполняла воздух какими-то таинственными флюидами и звоном невидимых колокольчиков.
Кейт почти не потратила времени на сбор цветов, так как они уже были сорваны служанками и припрятаны под кустами вместе с веточками ракитника, розмарина и мирта. Все это великолепие требовалось для венка на голове невесты и маленького букетика, который она должна держать в руках.
Когда раскрасневшаяся от прогулки Мэри вернулась в свою спальню, горничные уже наполняли горячей водой большую ванну, которая источала аромат роз. Полчаса спустя она, румяная и сияющая, закуталась в широкий теплый халат и уселась перед уютно потрескивающим камином, чтобы просушить и расчесать свои локоны.
Служанки разошлись, принявшись за свои повседневные дела. С ней осталась лишь экономка.
Кейт подняла голову и посмотрела на женщину сквозь спутанные пряди.
— Мораг, наши гости уже поднялись?
— Да, девочка. Госпоже Дуглас разрешили поспать подольше, чем другим, но она присоединится к вам в ближайшее время. — Макбейн потянулась и прикоснулась к локонам Мэри. — Волосы нужно еще чуть-чуть подсушить. Разрешите, я помогу вам расчесать их.
Кейт подала экономке серебряную щетку и через несколько мгновений ощутила приятное покалывание, когда щетина добиралась до кожи на голове. Когда волосы высохли, Мораг собралась вниз, чтобы проследить за приготовлением завтрака. Правда, прежде чем она успела положить расческу, Мэри в один миг вскочила со своего места, крепко-крепко обняла полногрудую седовласую женщину и, задыхаясь от избытка чувств, произнесла:
— О, дорогая Мораг! Вы так нужны мне! Что я буду делать без вас?!
Скоро объятия стали еще крепче и превратились в излияние обоюдной приязни.
— Ничего, ничего, — нежно ворковала Макбейн, поглаживая Мэри по плечу, — вы увлечетесь собственным домом и скоро позабудете обо мне. Да и кто я такая? Всего лишь старая женщина, которая любит вас, словно родную дочь.
— Я никогда не забуду вас! Ведь вы единственная мама, что существует в моей жизни. Послушайте, Мораг, если бы Маргарет Дуглас не согласилась быть на свадьбе моей подружкой, мне бы пришлось просить вас выполнить эту роль.
— Господи! Драгоценная моя! Я впервые слышу столь лестные для меня слова! — расплакалась растроганная экономка. — Такое предложение не укладывается ни в какие рамки, оно просто неосуществимо. Я всего лишь служанка семьи вашего отца. Мне никогда не приходилось слышать ни о чем подобном. Впрочем, выполнение таких обязанностей вызвало бы у меня законную гордость, — сквозь слезы пролепетала Макбейн. — Господи! От счастья я была бы на седьмом небе!
— Никто из моих друзей даже не подумал бы ничего плохого, — уверенно заявила Кейт. — Скорее всего, они расценили бы такой поступок как проявление здравого смысла с моей стороны, причем, впервые в жизни.
— Хорошо, хорошо. Продолжайте приводить себя в порядок. — Мораг осторожно провела пальцами по ее волосам. — Они уже высохли. Теперь я покину вас. Мне нужно проследить, как готовится завтрак. О! Кто-то стучит. Это, наверное, Полли.
Экономка открыла дверь, и на пороге показалась горничная с подносом, на котором стоял завтрак для Кейт.
Не прошло и нескольких секунд, как в комнату буквально впорхнула Маргарет. На ее ярких пухлых губах цвела улыбка.
— Прекрасно! — воскликнула она. — Как здорово, что ты можешь есть перед свадьбой! Мне бы тоже не мешало перекусить. Горничная, приходившая за мной, сказала, что пока мне не нужно переодеваться. Поэтому, как видишь, я решила прийти к тебе прямо в ночном халате.
Мэри усадила свою жизнерадостную гостью и предложила разделить с ней завтрак, только что принесенный служанкой. Пока Маргарет располагалась перед подносом, Кейт внимательно изучала наряд сестры Адама, «Будь у меня такой халат, — невольно пронеслось в ее голове, — я бы носила его постоянно, а не только в тот момент, когда можно отказаться от юбки с фижмами».
Эта часть туалета Маргарет Дуглас действительно выглядела здорово: ярко-красная шерсть, на корсаже вышиты золотистые розы, кружева белого цвета, рукава в средневековом стиле свисают почти до пола. Вместо пояса тонкую талию украшает узкий золотистый шнур. Поскольку этот наряд предназначался для ношения в конце дня, в нем не было предусмотрено корсета и прочих ухищрений. Поэтому он очень естественно обрисовывал чувственную пышную фигуру Маргарет. Ее щеки отлично гармонировали с яркой расцветкой халата, глаза искрились весельем, а незаплетенные, черные как смоль волосы ниспадали на плечи и доставали до бедер.
— Вы выглядите просто потрясающе, — искренне сказала Кейт.
— И дышите радостью и весельем, госпожа Дуглас, — добавила Мораг и еле заметно улыбнулась. — Ну, хорошо… Все-таки мне нужно спуститься вниз, чтобы убедиться, что у мужчин все в порядке. Кроме того, нужно приготовить кое-что в качестве лакомства. Но я вернусь, как только вы освободитесь.