Раза два Кейт попыталась открыть рот, но не смогла выдавить из себя ни слова. Ее гнев исчез, испарился, оставив в душе лишь страх перед яростью мужа и возможным наказанием за проступок. Она еще не знала да и не могла знать, чего можно ожидать от Дугласа. Он, словно темная скала, возвышался над ней, поражая воображение своей свирепостью. В голове Мэри роились мысли, лишенные системы и логической стройности, а самое главное — здравого смысла.
Наконец терпение Адама лопнуло.
— Значит, тебе нечего сказать в свое оправдание? — грозно произнес он.
Кейт присела в кресло и попыталась придать происходящей сцене немного чувственности, хотя на самом деле ей страшно хотелось съязвить и наговорить дерзостей. Она не плакала, потому что понимала — слезы являются ее последней возможностью смягчить гнев супруга.
— Ну, мадам?
— Я настолько разозлилась, — после долгого молчания выдавила Мэри, — что решила… — Она оборвала фразу, не желая показывать свой страх. Адам никак не прореагировал на ее слова. — Полагаю, я немного напугана. — Он нахмурился еще больше. — Сказать по правде, мне очень страшно. Знаю, такое состояние ничего хорошего не обещает, но… — Кейт нервно хрустнула пальцами. — Пожалуйста, Адам…
— Какого черта! — вскипел Дуглас. — «Пожалуйста, Адам…» — передразнил он жену. — Повторение одних и тех же слов не поможет! Послушай, разве я не предупреждал тебя? Разве не запретил проявлять свой несносный характер на людях?
Кейт виновато кивнула.
— Выходит, ты нарочно показала себя во всей красе жителям деревни, не так ли? — продолжал он возмущаться, невзирая на ее попытки опротестовать его обвинение. — Твоя дерзкая выходка будет подхвачена каждой женщиной, которая слышала тебя хотя бы краем уха. Теперь каждый мужчина — да что там мужчина! — каждый мальчишка станет указывать на меня пальцем. Если бы ты слышала, о чем они говорили! Тогда бы тебе удалось по достоинству оценить опрометчивость собственного поступка. Эти безмозглые дураки упивались твоей так называемой смелостью! — Дуглас уже кричал, забыв о спокойствии. — Сегодняшняя история быстро получит огласку и наверняка станет достоянием эдинбургских сплетников уже к утру!
— О, нет! — виновато простонала Мэри.
— Да! — бросил Адам. Его голос по-прежнему звучал гневно и яростно. Он орал так громко, что, как ей показалось, было слышно на конном дворе. — Ничего не скажешь, прекрасную манеру поведения выбрала моя дражайшая половина! Я нисколько не удивлюсь, если сам король Иаков выразит мне сочувствие по этому поводу… своим громким смехом. Но тебе, наверное, и этого будет мало! А ты подумала о безопасности замка? Как только тебе в голову взбрело ограничиться сопровождением в лице одного безмозглого лакея? Почему, вопреки всем моим распоряжениям, ты выбрала маршрут по дорогам, проходящим по самым диким и опасным местам приграничья?!
Дуглас по-прежнему нависал над ней, его большие пальцы оставались за поясом. Он время от времени наклонялся вперед, как бы подкрепляя этим движением каждое брошенное слово. Его голос приобрел совершенно зловещий оттенок.
— Мадам, твое безумие поражает меня! Ну, и где же ты, храни тебя Бог, предполагала провести ночь?
— Не знаю, — яростно бросила Кейт, разгневанная его бранью. Но как только Дуглас шагнул к ней, она мигом сообразила, что допустила ошибку. Надеясь смягчить напряженную обстановку, Мэри примирительно сказала:
— Адам, я сожалею о случившемся и понимаю, что поступила по-дурацки. Прости, не подумала, — добавила она с присущим ей достоинством.
Неожиданно ей захотелось, чтобы Дуглас отвел от нее взгляд, потому что ноги стали ватными и почти не держали ее. Любая попытка оправдаться не приносила никакого результата. Мэри начала понимать, что пора переходить к защите.
— Адам, пойми, я говорю чистую правду. — Эти слова она просто выпалила. — Мне хотелось лишь отплатить тебе той же монетой за тот случай, когда ты бросил меня одну вдали от дома, за то, что не проявил тогда ко мне достаточного уважения. Ко мне и к моим чувствам… Почему ты не предупредил меня о Сусанне? Пойми, я столкнулась с ней чисто случайно… — Кейт умоляюще распростерла руки. — Прости, мне как-то и в голову не пришло, что все так получится. Я совершенно не задумалась над последствиями своего поступка.
Дуглас вздохнул.
— Я понимаю, девочка. — Его голос зазвучал намного тише, он начал контролировать свои действия, и Мэри почувствовала пока еще неясную надежду. — Если бы эта проклятая лошадь, которую я подцепил в кузнице, не оказалась хромоногой, мне удалось бы догнать тебя на дороге. Но я схватил первое попавшее под руку животное… Когда Гамильтон, кузнец, закричал на меня, мое внимание было занято совсем другим. Несомненно, он пытался предупредить, что эта негодная кляча не имеет одной подковы. Вторую она потеряла возле маленькой фермы Маккензи. Но они не держат лошадей. После того, как я оставил эту кобыленку, мне пришлось полчаса топать пешком. Потом мне посчастливилось подцепить еще одну клячу, но она болела золотухой… Так что у меня хватило времени, девочка, чтобы поразмыслить над всеми этими делами. Конечно, мне действительно следовало бы рассказать тебе о Сусанне, но я давно не видел ее, вернее, просто забыл о ней. Правда, выгнать ее у меня не было сил: она вынашивает моего ребенка. — Он на секунду замолчал. — А если бы ты оказалась здесь, когда я вернулся? Может быть, мне пришлось бы наорать на тебя… Скорее всего, сгоряча я ударил бы тебя за ту злополучную сцену в деревне, но не более того. — Дуглас снова остановился, словно собираясь с мыслями. Наконец он принял позу человека, который с большой неохотой предпринимает следующий шаг. Его голос зазвучал довольно сурово: — Твой побег можно назвать самой настоящей глупостью, Мэри Кейт. Во-первых, Гедеон не был вооружен. Во-вторых, менее чем через час стало бы темно. Я допускаю, что ты испугалась, но тебе грозила более безвыходная ситуация, если бы вас с этим рыжим дураком обнаружила рейдовая пограничная группа, прежде чем подоспел я. Тебя могли убить, неужели это так непонятно?! Мои приказы никогда не отдаются без причины, без учета положения на границе… Я не могу тебе — да и вообще кому бы то ни было — разрешить самоуправничать. За сегодняшнее деяние ты должна получить хороший урок. — С этими словами Дуглас принялся расстегивать свой широкий ремень.
Кейт попятилась назад.
— Что-о ты собираешься делать?
— Ты все прекрасно понимаешь, девочка моя, — отозвался он. — Видит Бог, я не люблю этого, но даже твой отец поступил точно бы также. Мне неизвестен более эффективный метод воздействия на твое сознание. Так вот, чтобы подобные штучки-дрючки больше не повторялись… Подойди сюда!
Мэри отпрянула в сторону, положив ладони на заднее место.
— Адам, ты, конечно, прав. Просто я раньше не понимала. Тем не менее, сейчас мне все ясно, поэтому…
— Подойди сюда, ко мне, — неумолимо повторил он. — Чем скорее мы начнем, тем скорее все закончится. Мне ведь тоже неприятно.
Она отрицательно покачала головой, проявляя упрямство, хотя понимала, что нет способа избежать заслуженного. Адам — ее муж, и здесь, в его собственном доме, нет более авторитетного человека, к которому можно обратиться за помощью. Даже если бы сейчас тут присутствовал сам Дункан Макферсон, то и он не посмел бы остановить Дугласа. «Хотя, наверное, отец бы попытался сделать это», — с горечью подумала Кейт. И все-таки правда, в данном случае, на стороне Адама. Старик Дункан сказал бы, что она получает по заслугам; если только суть возникшей проблемы в этом, ей следовало бы сдерживать свой строптивый нрав и не позволять себе выходить за рамки, раз и навсегда определенные супругом. Однако не стоит спорить, неизбежно наказание или нет. И все-таки Мэри не могла смиренно подчиниться Дугласу.
— Очень хорошо, — произнес он сурово и сделал шаг вперед. — Но тебе ведь хочется облегчить свое положение, не так ли? Поэтому перестань разыгрывать из себя упрямого ослика и подойди ко мне.
Кейт поспешно отпрянула назад, вытягивая руки вперед, словно пытаясь защитить себя. Передвигаясь таким образом, она вскоре прижалась спиной к стене. Дальше отступать было некуда. Закрыв глаза, Мэри выпрямилась и со страхом ждала, когда рука Дугласа опустится, словно меч возмездия, на ее плечо, а другая нанесет удар.
Она выглядела пришибленной, как нашкодивший щенок, беззащитной, но вместе с этим — нежной. Когда Адам приблизился к ней на расстояние, удобное для первого удара, его уверенность в необходимости физического наказания явно начала пропадать. В комнате не раздавалось ни единого звука, кроме их дыхания. Наконец Дуглас расправил плечи, мышцы его лица судорожно задергались, он схватил ее за левое запястье и притянул к себе. Рука с ремнем взметнулась вверх, в глазах Адама промелькнула тень отвращения; что-то пробормотав под нос, Дуглас отвел орудие наказания в сторону.
Мэри облегченно вздохнула и открыла глаза. Прежде чем она сообразила, что происходит, Адам сел на табуретку. Каким-то непостижимым образом Кейт оказалась зажатой между его коленями с задранной на голову юбкой. Удары были не сильными, но чувствительными. На этом наказание не закончилось. Дуглас решил заодно удовлетворить свою страсть и сексуальный голод. Как показалось Кейт, проявление его похоти длилось целую вечность. Наконец он остановился, оставив свою медвежью лапу на ее попке. Вместо того, чтобы просто убрать руку Адама, она с негодованием вильнула задом, и Дуглас начал нежно, но с довольно ощутимым нажимом поглаживать ее, удерживая в прежнем положении.
Мэри оставалась в этой неподвижной и неудобной позе, негодуя, всхлипывая и задыхаясь от спазмов. Единственное ее желание состояло в том, чтобы набраться храбрости и заговорить с мужем, потребовать категорического объяснения. «Или он будет продолжать удовлетворять свою страсть, пытаясь как можно больше унизить меня?» — мелькнуло где-то в глубинах сознания. Но Кейт прекрасно понимала, что не сможет вымолвить ни слова без рыданий, и тогда Дуглас получит еще большее удовольствие от причиненной ей физической и душевной боли. Она же хотела сохранить хотя бы какую-то часть своего достоинства и снова принялась извиваться, чтобы освободиться. Неожиданно Адам отпустил ее.