Адам намеренно вздергивал себя, распаляя свой праведный гнев. Мэри с изумлением взглянула на мужа.
— Господи! Неужели ты ревнуешь?!
— Что?! Вздор! — в очередной раз взорвался Дуглас. — Если бы у меня имелись причины для ревности, ты бы давно уже получила по заслугам! — Он пытался сдерживать свой пыл, держать его под контролем. — Мэри, этот спор — сплошная бессмыслица. Я слишком устал, чтобы продолжать разговор в подобном духе. Если бы ты сумела оставить при себе свои дурацкие предрассудки и наладила бы дружеские отношения с Меган, тебе не полезли бы в голову столь глупые мысли.
Кейт посмотрела на мужа, силясь осознать смысл сказанных им слов.
— Сэр, я чувствую не только ревность! — наконец резко бросила она. — А что касается моих так называемых предрассудков и предубеждений… У меня нет веских доказательств, но вдруг они являются простыми прописными истинами? Ты вечно ошибаешься, считая, что любая история, любой случай имеет две стороны. Это лишь подкрепляет мое мнение о мужчинах приграничной полосы. Ну, хорошо… Если ты так устал, — добавила Мэри с нотками сарказма в голосе, — может, мне лучше лечь одной?
— Не мели чепухи! — Адам встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться со стула. — Ты просто воспринимаешь все происходящее вокруг слишком болезненно, видишь подвох там, где его нет и в помине. А теперь прекрати свои выкрутасы и пойдем спать.
Она охотно подчинилась, продолжая размышлять и о своем дурацком лепете, и о своей взвинченности, и о невозможности уснуть. Тем не менее, как только ее голова коснулась подушки, сон пришел к ней и укрыл спасительной пеленой забвения после всех забот прошедшего дня.
На следующее утро Кейт проснулась, совсем не чувствуя себя отдохнувшей. Веки опухли, голова разламывалась от боли. Кроме того, где-то в глубинах сознания бродили воспоминания о вчерашних событиях. Ей по-прежнему хотелось отстаивать свою правоту, причем четко аргументируя истинное положение дел. Но долго размышлять над всем этим не пришлось, так как надо было подниматься из теплой постели, чтобы вместе с родными Дугласа отправиться на богослужение в ближайшую церковь.
Адам даже не попытался поднять ее настроение, и Мэри решила, что он все еще раздражен и раздосадован вчерашними событиями. Кейт убедилась в этом окончательно, когда Дуглас торжественно поприветствовал леди Саммервиль, совершенно не обращая внимания на присутствие жены. Он рассыпался в комплиментах, восхищался прекрасным внешним видом Меган, ее красивым платьем и веселым расположением духа. При этом Адам даже не намекнул кузине о необходимости придерживать свой злой язычок. Мэри наблюдала за ними исподлобья и машинально теребила в руках носовой платок. Все было абсолютно понятно без слов и не требовало дополнительных объяснений. «Очевидно, — подумала она, — мои претензии и замечания еще больше обозлили его». Мнение Кейт на этот счет подкрепилось действиями Адама по пути в деревню. На протяжении всей поездки по пыльной дороге Дуглас и Меган, оживленно беседуя, явно намеренно игнорировали сидящую рядом Мэри. Он не испытывал никаких угрызений совести и весело поддерживал разговор. Правда, Нэд дважды пытался вовлечь в дискуссию Кейт, но ее ответы прозвучали кратко и нерешительно.
Адам и его кузина пребывали в приподнятом настроении, их болтовня постепенно перерастала в бурное веселье. Когда на дороге внезапно появилась бесстрашная жаба и также молниеносно исчезла в пыльных кустах, они буквально зашлись от хохота.
— Адам, ты помнишь, как подложил лягушку в книгу дьячка, мистера Браудера, в церкви Торнери? — весело поинтересовалась Меган.
— Да разве можно забыть такое?! — Дуглас от души рассмеялся. — Он тогда подпрыгнул и чуть не упал, когда это маленькое зеленое создание бросилось к нему!
— Я тоже помню этот случай, — заметил лорд Стрэчен. — Кстати, в тот день кто-то сильно дрожал по пути домой…
Адам поморщился и бросил выразительный взгляд на отца, а затем повернулся к кузине, заходившейся в очередном приступе смеха. Когда экипаж подъехал к ступеням каменной церквушки, парочка продолжала веселиться, хотя обстановка требовала вести себя более сдержанно.
Под своды храма лорд Стрэчен вошел первым, за ним последовала его жена. Затем Меган, вызывающе улыбнувшись, позволила Кейт последовать за леди Стрэчен. Мэри оказалась между свекровью и леди Саммервиль. Только теперь до нее дошло, какую цель преследовала Меган, пропуская ее вперед. Дуглас расположился рядом с кузиной, а по другую сторону от него сел Нэд.
Во время службы Кейт несколько раз слышала, как ее супруг шептался с леди Саммервиль. Она с каким-то злорадством подумала, что их деревенский священник Парсон Макдойл обязательно пожурил бы их за отсутствие внимания к его проповеди. Мэри тут же вспомнила не один случай, когда этот суровый человек, представляющий в церкви самого Бога, останавливался на середине фразы и выжидал до тех пор, пока не устанавливалась идеальная тишина. Иногда он увещевал заблудшую душу прямо в храме, недвусмысленно напоминая о приличиях и правилах поведения в общественных местах.
Кейт с любопытством взглянула на мистера Кори, местного священника, и он ей тоже показался серьезным человеком. Она успокоилась и принялась внимать голосу священнослужителя. Теперь даже шепот, отвлекающий ее внимание, казался не таким противным.
Неожиданно голос проповедника зазвучал оглушающе, затрагивая какие-то тайные струны в душе Мэри.
— Роза Макреди, — почти завопил мистер Кори, — я осуждаю твое поведение! Выйди вперед, стань лицом к людям и ответь за свой позор!
Перепуганная Кейт вскинула голову как раз в тот самый момент, когда городской судья ввел в храм хорошенькую молодую женщину в холщовом платье. Ее заставили подняться по ступенькам на возвышение возле кафедры священника и сесть там на высокий стул. Щеки провинившейся перед Богом ярко пылали от стыда. Она потупила глаза и уставилась на свои руки, скрещенные на коленях.
— Наш Господь, — продолжал грохотать мистер Кори на зычном шотландском наречии, — осуждает распутство. Роза Макреди ступила на порог ада! Прелюбодейство — пусть оно присутствует только в сознании — является тягчайшим и обязательно наказуемым грехом. Ты должна раскаяться, Роза Макреди, раскаяться до глубины души, иначе будет поздно!
В продолжении речи священника выяснилось, что бедняжка Роза обвиняется в тайном прелюбодеянии. За свой проступок она должна отсидеть на этом позорном месте до окончания службы, а может быть, и еще двух-трех. При этом ей придется выносить унижения и проклятия со стороны прихожан и нотации священнослужителя. После прохождения этой страшной процедуры Макреди нужно исповедоваться во всех грехах и раскаяться перед всеми собравшимися в церкви.
Кейт посочувствовала молодой женщине, но другие очевидцы этой ужасной сцены, казалось, остались абсолютно равнодушны. Правда, некоторые из прихожан кивали головами в знак согласия с опаляющими душу словами мистера Кори. Другие, спрятав лицо в ладонях, улыбались и усмехались. Один из них — мужчина со щетинистой бородой — сидел, надувшись и устремив взор вперед; его лицо выглядело совершенно безучастным. «Может быть, это сам Макреди, отец женщины, — неуверенно подумала Мэри. — Или он не имеет к делу никакого отношения? Впрочем, все так сложно и непонятно…»
Неожиданно ее внимание привлекло поведение леди Саммервиль. Та тихо хихикала и давилась от смеха. Кейт укоризненно посмотрела на нее, но Меган словно не заметила этого осуждающего взгляда. Она продолжала шаловливо подмигивать Дугласу, насмехаясь над несчастной Розой Макреди. Даже Адам, как показалось Мэри, был шокирован ее поступком. Он оглянулся на своих родителей. Его нахмуренное лицо дрогнуло, но внешне Дуглас оставался спокойным, глаза не полыхали от гнева. Кейт с отвращением отвернулась, чтобы не видеть ненавистную ей пару.
После окончания утренней службы все вышли на свежий воздух. Вместо того, чтобы остаться с лордом Стрэченом и его женой, Меган присоединилась к чете Дугласов, которые в это время здоровались то с одной, то с другой группой друзей и знакомых. Она постоянно влезала в разговор и зашла в своих бесцеремонных действиях так далеко, что принялась представлять Мэри Кейт людям, которых сама впервые видела.
Леди Саммервиль при этом использовала одну-единственную стандартную фразу: «Это леди Дуглас. Да вы, вероятно, знаете ее. Жена сэра Адама…»
«Как же она надоела! — невольно подумала Кейт. — Зачем делать эти дополнительные комментарии? Господи! Третий раз одно и то же!» Мэри постоянно посматривала на своего супруга, интересуясь, как он реагирует на такое возмутительное поведение своей дорогой кузины. Казалось, оно доставляет ему истинное удовольствие. Его совершенно не беспокоила бесцеремонность ее выходки.
К тому времени, когда они вернулись в Стрэчен-Корт, в душе Кейт бушевал океан возмущения и гнева. Мать Дугласа хорошо перенесла поездку и согласилась с предложением лорда Стрэчена отобедать на террасе. Кроме того, ей захотелось заняться рукоделием, чтобы немного размять пальцы рук. Нэд немедленно бросился за ее рабочей корзиной, оставленной в зимней гостиной.
Пока все суетились, Меган с тревогой посмотрела на свою юбку с фижмами и заявила, что не может явиться на обед в таком грязном и пропыленном наряде. Леди Стрэчен, решив немного пошутить, небрежно бросила:
— Ну, мое платье выглядит нисколько не лучше. Стоит ли из-за таких мелочей поднимать шум? Например, я лишь сброшу с себя эту тяжелую шаль, а юбку… Юбку можно и почистить.
В ответ Меган как-то странно фыркнула и отправилась наверх переодеваться.
Совершенно неожиданно даже для самой себя Мэри решила тоже сменить наряд. Она резко повернулась и бросилась вслед за леди Саммервиль, нагнав ее на верхней лестничной клетке.
— Одну минуточку… Подождите, пожалуйста. Я хотела бы поговорить с вами, — произнесла Кейт довольно настойчивым тоном.
Меган повернулась, склонила голову набок и с наигранной скромностью взглянула на Кейт.