– Итак, богиня из твоего пантеона навестила тебя и уехала, – подытожил Хал, когда я умолк. – И еще тебя могут посетить два ирландских божества?
– Точно. Энгус Ог и Брес. Плюс – фир болги.
– Плюс фир болги, – повторил Хал. – Никогда их не видел. Какие они?
– Для тебя будут похожи на банду байкеров или что-то вроде того, но от них омерзительно воняет.
– Байкеры тоже иногда невыносимо воняют.
– Что делает маскировку фир болгов более надежной, – заметил я. – Суть в том, что ты не увидишь, какие они на самом деле, потому что фир болги меняют обличье, когда оказываются в мире смертных. В действительности это великаны с нечищеными зубами. И они очень азартно размахивают копьями. В стародавние времена они были независимым народом, но Туата Де Дананн сейчас используют их в качестве наемников-головорезов.
– До какой степени они представляют собой угрозу?
– Моей жизни?… Если честно, меня они не слишком беспокоят. Однако я волнуюсь из-за сопутствующего урона.
– Который привлечет полицию.
– Я уверен, что именно с этой целью их сюда и отправили. Фир болги неосмотрительны и напрочь лишены благоразумия.
Официантка принесла наш заказ, и я приободрился. Маленькие радости повседневного существования… вот ради чего стоит жить дольше века!
Я бросил под стол кусок трески. Оберон жадно зачавкал, а я, в свою очередь, обратился к Халу, пытаясь заглушить урчание волкодава звуками собственного голоса.
– И что мне следует предпринять, чтобы Оберон оставался на свободе? Не хватало еще, чтобы какая-нибудь организация по контролю за животными прорвалась ко мне домой и учинила допрос.
– Самый простой способ – делать то, что ты делаешь сейчас. Прятать его и врать, – пожав плечами, ответил Хал. – Говори всем, кто спросит, что он сорвался с цепи и сбежал. Наверняка через месяц у этих ребят накопится сотня новых исков и им будет некогда наведываться к тебе в гости. Ты скажешь соседям, что потерял надежду и собираешься завести новую собаку – и бац! – на сцене снова появляется Оберон. Но на вашем месте я бы прекратил охотиться в Папаго-Хиллс. Сделайте перерыв хотя бы на годик.
Оберон жалобно заскулил, и я постарался его угомонить, бросив под стол второй кусок трески.
– Это в случае, если полиция будет следить за тобой, – продолжал Хал. – Но они ведь еще не приходили?
Я покачал головой:
– Пока нет. Но, поскольку я уверен, что кто-то их направляет, они обязательно появятся, причем скоро. Но что я могу сделать, если я не хочу врать, Хал?
Оборотень отвлекся от рыбы и ломтиков картофеля и несколько секунд смотрел на меня в упор.
– Ты не хочешь врать? – переспросил он, и я понял, что застал его врасплох.
– Естественно, хочу! Но меня интересуют альтернативные варианты. Я же плачу тебе за консультации, Хал. Дай мне совет, профессионал!
Хал усмехнулся:
– Тебя прямо не отличишь от современных парней. Понятия не имею, как у тебя получается.
– Интегрирование с окружающим миром – лучшее из моих умений, когда речь заходит о выживании. Нужно просто быть внимательным и все повторять, как попугай. Итак, что мне делать, если я буду вынужден играть по-честному?
– Это как если бы полиция вывела тебя на чистую воду с твоим камуфляжем и обнаружила Оберона прямо перед собой?
– Именно. Давай сделаем вид, будто я обычный парень, который не умеет колдовать. Как мне защитить Оберона?
Оборотень отхлебнул «Смисвика» и тихонько рыгнул, обдумывая мой вопрос.
Положив ладони на стол, он заявил:
– Сначала я хочу тебя кое о чем предупредить: они запросто могут выстроить обвинение без свидетелей, используя тест на ДНК. К сожалению, у Оберона вообще нет прав, но ты, как его хозяин, можешь потребовать ордер на обыск и последующие анализы. Полагаю, они предъявят тебе все официальные документы, так что тебе волей-неволей придется им подчиниться. В итоге, если они получат образец ДНК Оберона, у них не останется никаких вопросов.
– Точно, – уныло подтвердил я.
– Хотя есть один способ отсрочить проблемы. Подай протест по религиозным соображениям.
– Чего?
– Ты заявишь протест касательно анализа ДНК собаки на том основании, что он противоречит постулатам твоего вероисповедания.
Я посмотрел на оборотня так, словно он пытался продать мне все фильмы Винса Оффера за девятнадцать девяносто девять баксов, включая доставку.
– Моя религия ничего не имеет против анализа ДНК. В Железном веке такого не было и в помине.
Хал пожал плечами:
– Но ведь копы не в курсе, откуда ты родом.
Я приободрился. Никому из нас явно не грозило получить высшую награду за этическое поведение.
– Железный век, да? – вкрадчиво произнес Хал.
Оборотень уже довольно долго выпытывал мой возраст, и я неосторожно дал ему подсказку.
Но я не поддался. Рассеянно посмотрев в окно, я скептически спросил:
– Ты думаешь, сработает?
– Нет. Судья отметет протест на том основании, что твоя собака не может придерживаться той же религии, что и хозяин… правда, прения могут затянуться, и тогда ты сможешь выкрутиться. Наверняка ты сумеешь воспользоваться шансом и спрячешь Оберона в надежном укрытии, если в данной – пока еще гипотетической ситуации – ты не будешь прибегать к магии.
– Классное шоу, старина, – беззаботно произнес я, будто только что прогуливался по Пикадилли, а теперь предавался праздности в пабе. – Я никогда не сомневался в том, что оборотни являются превосходными адвокатами.
– Отвали, – буркнул Хал. – Спрячься, продолжай сочинять свои истории и будь начеку, ладно?
Я скрестил руки на груди.
– Заметано, приятель. Кстати, куда держит путь стая в следующее полнолуние?
– В горы Уайт-Маунтинс, около Грира. Хочешь побегать вместе с нами?
Иногда оборотни брали нас с Обероном в свою компанию, и мы всегда отлично проводили время. Единственным деликатным моментом являлся мой статус в стае, поскольку оборотни помешаны на подобных вещах. Магнуссону не нравилось, когда я находился рядом, потому что теоретически он должен был подлаживаться под меня – хотя мне было на это наплевать. Дело в том, что альфа-самцы чувствуют себя неуютно, когда они вынуждены подчиняться чужаку, да еще при свидетелях. Разумеется, я не мог его винить, поэтому мы пришли к компромиссу: я – гость, причем с теми же правами, что и остальные члены стаи, но находящийся вне иерархии. Магнуссон был очень доволен этим решением. Кроме того, именно Хёук, а не Магнуссон являлся моим адвокатом. Будучи вторым в стае, он и так подчинялся вожаку, а потому мог не беспокоиться, что унизит себя, работая на меня.
– Я бы с радостью, но полнолуние совпадает с Самайном, поэтому я должен провести несколько ритуалов, – ответил я. – Но большое тебе спасибо за предложение.
– Не за что! – Хал протянул мне через стол руку, я пожал ее, а он добавил: – Я оплачу счет и поставлю в известность Лейфа. Ты ведь хочешь с ним встретиться, да? Обязательно позвони мне, если еще что-нибудь понадобится. И держись подальше от рыжей барменши. Я уверен, что от нее проблем не оберешься.
– Это все равно что просить пчелу держаться подальше от цветов, – отшутился я. – Передавай от меня привет всей стае. Нам пора, Оберон.
И мы с волкодавом направились к двери. Грануаль ослепительно мне улыбнулась.
– Возвращайся поскорее, Аттикус! – крикнула она.
– Непременно, – пообещал я.
‹Ты даже не знаешь, нравишься ли ей, – пробурчал Оберон, когда мы очутились на улице и я оседлал велосипед. – Может, она с каждым клиентом такая лапочка. Вдруг она кокетничает с тобой в надежде на хорошие чаевые? Собакам гораздо проще – подходишь, нюхаешь ей зад и сразу понимаешь, чего ждать. И почему люди вечно усложняют себе жизнь?›
‹Может, если бы у нас было лучше развито обоняние, мы бы так и поступали. Природа наградила вас великолепным даром›.
Когда я вернулся в магазин и сказал Перри, что он может отдохнуть и перекусить, меня уже ждала ведьма Эмили, которая пила ромашковый чай, приготовленный Перри. Он не слишком хорошо умел заваривать чай, но вполне справлялся с тем, чтобы вскипятить воду и вылить ее в чашку с конкретной травяной смесью (при условии если я заранее правильно подписывал пакетик).
– Ну и скорость! – удивился я. – А тебе не терпится начать!
– Верно. – Эмили встала из-за столика и направилась ко мне, хлопая ресницами и старательно изображая Барби. Она помахала перед моим носом чеком, прежде чем отдать его мне, и язвительно заявила: – Твоя плата за опасную работу, хотя я не представляю, в чем заключается опасность. Никогда не думала, что друиды настолько алчные.
Я взял чек и принялся демонстративно его изучать, понимая, что мое поведение ее разозлит. Однако Эмили сознательно провоцировала меня, а я не терплю нахальства. Она вспыхнула, собралась что-то сказать по поводу моей медлительности, но ей хватило ума промолчать, она только позволила себе тихонько фыркнуть.
– Все в порядке, – неторопливо произнес я. – Я приступлю к выполнению нашего договора, поскольку твой ковен всегда проявлял порядочность по отношению ко мне. Но если банк откажется принять чек, наш контракт будет расторгнут.
Мне не было никакой нужды – и даже оскорбительно – говорить такое, но Эмили держалась слишком вызывающе, и я решил ее приструнить.
– Хорошо, – прошипела она.
Я улыбнулся и ушел за прилавок, чтобы проверить, настоялся ли колдовской напиток.
Теперь я помалкивал. В магазине никого не было, мне не хотелось вести светскую беседу, и Оберон этим воспользовался:
‹Чингисхан ни за что не стал бы терпеть такую наглость›.
‹Ты прав, друг мой. Но здесь есть и моя вина. Мы оба вели себя не самым лучшим образом›.
‹Ага. Но почему? Разве она не из тех женщин, которые тебя нравятся?›
‹Эмили притворяется молоденькой девчонкой, а на самом деле ей, наверное, уже стукнуло сто лет. И вообще я не люблю ведьм›.
‹А если она сделает какую-нибудь гадость? Мне посторожить ее?›