– А у меня появилась зацепка на нашу таинственную барменшу, – сказал я, меняя тему и стараясь заглушить чавканье Оберона.
– Ты имеешь в виду ту рыжую красотку? Любопытно, от нее исходит аромат двух совершенно разных людей!
Я удивленно заморгал.
– Ты мне никогда об этом не говорил, – выдавил я.
– Насколько я помню, ты спросил у меня, пахнет ли от нее как от богини или как от демона, оборотня или вообще какого-нибудь териантропа, – ухмыльнулся Хал, загибая пальцы. – Ты совсем свихнулся из-за нее, Аттикус.
‹Оберон, он не врет? ›
‹Без понятия. Я никогда не обращал на нее внимания, а его нос чувствительнее моего. Если бы ты позволил мне как следует обнюхать ее зад, я бы мог…›
‹Забудь›.
– Хал, опиши ее аромат.
– Я уже сказал все, что знаю, Аттикус. Можешь превратиться в собаку и проверить сам, если хочешь, – фыркнул Хал и забарабанил по столу.
Ну и оборотень! Настоящий провокатор!
– Спасибо, но я намерен выяснить это традиционным способом. Она обещала рассказать мне, что происходит – после того как мы с тобой закончим нашу беседу.
– Намекаешь, что мне пора уходить?
– Почти. И спасибо тебе еще раз. Пожалуйста, отвези Оберона вдове Макдонаг.
Хал поморщился, а Оберон заскулил.
‹Неужели я должен?› – захныкал волкодав.
– Я и правда должен? – начал вторить ему Хал
– Да, – отрезал я.
Хал и Оберон покинули паб немного недовольные, но смирные, а я рассчитался с официанткой. Она с беспокойством покосилась на идеально вылизанные тарелки из-под сосисок с пюре, перевела взгляд на пустые блюда, где еще совсем недавно лежала рыба с картошкой (сейчас там остались самые обычные крошки), и с подозрением уставилась на меня.
Похоже, она не могла найти в этом никакой логики.
Я всегда получаю огромное удовольствие от подобных эпизодов, поэтому решил продлить веселье и снял чары с Оберона. Я надеялся, что огромный пес материализуется прямо на Милл-авеню и испугает прохожих. Ничего, небольшая встряска никому не повредит – даже Халу.
Между тем у барной стойки освободилось несколько табуретов. Наверняка умиротворенные сытые клиенты уже вернулись на работу. Вперед, друид!
Когда я приблизился к стойке, Грануаль молча вытирала стаканы. Я сел напротив нее. Грануаль наклонила голову: ее зеленые глаза заглянули в мои, язык соблазнительно прошелся по верхней губе, а в уголках рта заиграла застенчивая улыбка. Я, в свою очередь, принялся меланхолично изучать содержимое верхних полок, заставленных бутылками и безделушками. Я вел себя так, словно кокетство Грануаль мне прискучило, как если бы она не флиртовала со мной, а всего лишь методично и сурово выполняла свою работу.
Грануаль прищурилась, а затем не выдержала и рассмеялась.
– И что тебе налить, Аттикус? – осведомилась она, положив на столешницу салфетку.
– Скажи мне имя. Кажется, на этом месте мы остановились.
– Но сперва тебе нужно выпить.
– Тогда «Талламор Дью» со льдом.
– Хорошо! Но тебе придется запастись терпением. Я расскажу тебе все, но по-своему.
– По-своему? А не так, как хочет кто-то другой? Тот, кто сидит в твоей голове?
– Ладно, приступим, – произнесла Грануаль, плеснув мне щедрую порцию виски поверх льда. Она поставила стакан передо мной, сложила руки на груди и наклонилась над барной стойкой. Теперь ее лицо оказалось в футе от моего. Идеальная кожа, изящный носик, клубничный блеск губной помады. Было трудно не думать о поцелуе, в особенности когда она поджала губы перед тем, как заговорить.
– Значит, ты – друид.
– Если ты так считаешь. А кто ты?
– Я – сосуд, – ответила она, и ее глаза округлились. – Или нет – Сосуд с большой буквы. Это заинтригует тебя, Аттикус, и история получится таинственной, как в Скуби-Ду, ты согласен?
– Сосуд для чего – или для кого?
– Для очень милой леди из Южной Индии. Ее зовут Лакша Куласекаран. И тебя не должен тревожить тот факт, что она ведьма.
Глава 19
Боги Преисподней, я ненавижу ведьм.
Но раз уж одна из них общалась со мной через Грануаль, я держал свои мысли при себе. Однако я вполне мог выразить сомнение, полностью скрыв презрение.
Я выдал свою лучшую циничную усмешку в стиле Харрисона Форда, которую он использовал во всех ролях – от Декарда и Хана Соло до Индианы Джонса, – и поднял стакан.
– Милая леди, да?
– Очень милая, – поправила меня Грануаль и задумчиво кивнула.
Я сделал солидный глоток виски и замолчал, но вскоре понял, что мяч перелетел на мою сторону корта. Что ж, в таком случае надо продолжить расспросы.
– И когда милая леди по имени Лакша получила право пользоваться твоими мозгами?
– Вскоре после того, как ты вернулся из путешествия в Мендосино.
– Что? – Несмотря на то что я мгновение назад глотнул огненной воды, я похолодел.
– Помнишь, ты превратился в морскую выдру и нашел красивое золотое ожерелье с рубинами на дне океана? Ты ловко вынул его из руки скелета, который находился – где? – всего лишь на глубине в пятьдесят футов и был припорошен песком.
Дрожь и трепет в ирландском пабе!
– Откуда ты знаешь?
– А ты сам как считаешь? Меня просветила Лакша.
– Правда?…
– Лакша всегда любила драгоценные камни, поэтому во время кораблекрушения самый крупный рубин ожерелья стал для нее идеальным убежищем. Однако, очутившись на дне океана, Лакша едва не впала в отчаяние. Она так хотела вернуться на сушу! Ты спас ее, за что она выражает тебе искреннюю признательность.
Я не поддался на уловку и задал Грануаль очередной вопрос:
– И что произошло дальше?
– Ты еще не догадался? Что ты сделал с ожерельем?
– Отдал ведьме по имени Родомила…
– А она совсем не столь дружелюбное создание, как можно предположить! Забавно, но Родомила живет на верхнем этаже того же стильного дома, что и я…
– И она изгнала Лакшу из ожерелья!
– А я получила соседку на свою голову! – Грануаль оттолкнулась от стойки и начала отчаянно мне аплодировать, как будто я только что закончил исполнять «Голубую рапсодию» Гершвина в третьеразрядном шоу талантов.
– Ясно, но, по-моему, в истории пропущены кое-какие важные детали.
Я допил виски, но Грануаль тотчас схватила с полки бутылку.
– Тебе необходима двойная порция, – заявила она, наливая мне даже больше, чем следовало. – Потягивай его понемногу, а мне надо уделить внимание тем ребятам.
И она выскользнула из поля моего зрения, чтобы обслужить новых посетителей.
А мне было о чем поразмыслить наедине с «Талламор Дью»! Индийские ведьмы, насколько позволял судить мой скудный опыт, способны причинить людям немало зла! Разумеется, древняя колдунья, которая может перепрыгнуть из утопленника в рубин, а из драгоценного камня в живого человека, владеет мощнейшей магией.
Я пожал плечами. Теперь мне надо было всего-навсего извлечь ведьму из сознания Грануаль – и выяснить, кто еще при этом успел пострадать.
Очевидно, ведьма нуждалась в моей помощи, и я не сомневался, что ей требуется найти для себя другую среду обитания. Однако у меня не имелось запаса свободных тел, и подобный товар едва ли можно было купить на «Амазоне». Но чего бы индийская ведьма от меня ни хотела, от нее следовало ждать неприятностей, и от меня не ускользнуло, что виной тому – Родомила, которая, впрочем, являлась причиной многих других проблем.
Я понял, что конфронтация с ней – точнее, с ее ковеном – скоро станет неизбежной. И на этой мрачной ноте вернулась Грануаль.
– Могу поспорить, что сейчас ты размышляешь о том, чего от тебя хочет Лакша, – небрежно произнесла она.
– Угадала.
– А почему бы тебе не подумать о том, чего хочет твоя любимая барменша?
– В самом деле? – усмехнулся я.
Грануаль кивнула:
– Так и есть. Кстати, мне нравится, что Лакша обитает в моей голове. Она очень многому меня научила и продолжает учить.
– Например?
– Она объяснила мне, что все монстры настоящие – вампиры, упыри и даже чупакабра.
– И снежный человек тоже?
– Про него она не знает, он появился в двадцатом веке. Однако боги – настоящие. Забавно, но по какой-то причине почти все считают, что Тор – просто-напросто гигантский член в прямом и переносном смысле этого слова. А самое любопытное связано с тобой. Ты давно стал легендой. Еще бы!.. Ты до сих пор живешь на нашей земле, хотя все твои сородичи уже умерли! Ну а барменша из паба тоже попала в историю: она всегда обслуживала друида, подавала ему немереное количество стаканов со «Смисвиком» и виски, а иногда бесстыдно с ним флиртовала…
– А почему бы и нет?
– Ты и вправду родился до Рождества Христова?
Лгать было бесполезно. Лакша, наверное, ввела Грануаль в курс дела. Кроме того, виски оказался превосходным, и, если потребуется, я мог свалить все на выпитый алкоголь.
– Да, – признался я.
– И как тебе такое удалось? Ты же не бог?
– Эйрмит,[25] – коротко ответил я, полагая, что озадачил Грануаль.
Однако она фыркнула.
– Ты говоришь о дочери Диана Кеха и сестре убитого Миаха? – осведомилась она.
Я сразу протрезвел:
– Вау! Ты бы выиграла кучу денег в телевикторине! Теперь в университетах изучают кельтскую мифологию?
Но мне не удалось отвлечь Грануаль.
– А ты знаком с рецептами Эйрмит? – не унималась Грануаль. – И выучил наизусть все триста шестьдесят пять целебных трав, выросших на могиле Миаха?
– Угу.
– И почему она поделилась с тобой столь бесценными сведениями?
А это совсем другая история.
– Не могу рассказать, – посетовал я с мнимым сожалением. – Ты чересчур юная.
Грануаль закатила глаза:
– Ладно, друид. Полагаю, врачевание Эйрмит открыло для тебя секрет вечной молодости.
Я кивнул:
– Я называю это вечно-чай, поскольку люблю каламбуры. Я пью его почти каждую неделю и остаюсь свежим и неиспорченным.
– Выходит, твое красивое лицо – не иллюзия?