– Я не умею командовать оборотнями, – признался я, – и я не стал бы их усмирять, даже если бы имел над ними власть.
– Неужели? – хмыкнула Фдлидас. – Тогда тебя ждет много сюрпризов, друид!
– Не сомневаюсь, – согласился я. – Но имей в виду, что, когда ты освободишь стаю, оборотни выплеснут свой гнев на меня. Вряд ли мне это понравится!
– Выплеснут гнев? Ты опять пытаешься цитировать мастера Шекспира?
Флидас улыбнулась, и я начал думать о вещах, которые следовало забыть, когда отправляешься в сражение. Потому что в наше время никто так не говорит.
– Ты права, – произнес я. – Иногда я изъясняюсь старомодно. Сейчас мне следовало бы сказать, что парни озвереют и растерзают меня на месте. Ты можешь мне что-нибудь посоветовать, Флидас? Я бы не хотел погибнуть раньше срока.
– Поболтай с ними по-дружески. Объясни, что я поступила так неспроста: стае надо было сосредоточиться на поставленной цели, и теперь они готовы биться насмерть… В общем, пусть они растерзают врагов!
– Ты поставила меня в тупик, Флидас, – пробормотал я. – У меня нет навыка в подобных вещах.
Богиня нахмурилась и промолчала. Когда она задумчиво посмотрела на оборотней, я понял, что Флидас вступает с ними в ментальный контакт. Через полминуты волки вскочили и принялись рычать, глядя на Флидас в упор.
Их рычание слилось в угрожающий вой, и, если бы я почувствовал на себе такое количество свирепых взглядов, у меня бы возникли проблемы с кишечником.
Однако богиня сохраняла безмятежность.
– Идите и освободите своего брата, – вымолвила она. – И если те, кто принесет себя в жертву, уцелеют, я окажу им посильную помощь, чтобы избавить их от чар серебра. Вы – могучая стая. Сражайтесь достойно, пируйте обильно и станьте единым целым!
Гуннар Магнуссон оглушительно залаял и кинулся вперед по тропе, ведущей в каньон. Стая помчалась за вожаком.
– Класс, – вырвалось у меня, и я поспешил за оборотнями.
Ведьма старалась не отставать.
Оборотни развили максимальную скорость и вскоре оторвались от нас, так что теперь мы с Лакшой-Грануаль бежали вдвоем. Я знал, что некоторые из волков – возможно, многие – получат тяжелые раны и погибнут, спасая Хала. Но для Гуннара и остальных важно было не столько спасти члена стаи – они ратовали за свою честь и репутацию (если такой термин уместен по отношению к оборотням).
Никому не позволено причинить вред стае и не получить за это воздаяние – за исключением, быть может, Флидас.
Какое счастье, что не все Туата Де Дананн наделены даром Флидас, подумал я. Очевидно, Энгус Ог им не обладал, иначе он бы не поручил ковену задачу разобраться со стаей. Но у него имелись другие способности, и мне оставалось лишь уповать на то, что я сумею дать ему достойный отпор.
Сперва мы бежали молча, но вдруг Лакша-Грануаль заметила, что вмешательство Флидас пойдет нам на пользу.
– Я никогда не видела, чтобы стая была настолько охвачена яростью, – заявила она. – Они стали еще сильнее. Думаю, некоторым из них даже колдовской ожог серебром будет нипочем.
– Надеюсь, что мы все переживем эту ночь.
Суровые склоны Сьюпестишн не стали для нас помехой: мы не сбавляли скорости и добрались до Хижины Тони менее чем за двадцать минут. Бег по пересеченной местности взбодрил меня, и я почувствовал прилив адреналина, а потом услышал громкий вой: похоже, оборотни уже напали на ковен!
В этот момент ведьма поравнялась со мной.
– Карма Родомилы свершится прямо сейчас, – прошептала она.
Ее глаза закатились, и я подумал, что позже Грануаль будет мучиться от мигрени.
– Мы почти добрались, а оборотням не помешает моя помощь. Колдовство не займет у меня много времени.
Странно, но с чего это вдруг ведьма решила, что оборотням нужна поддержка? На мой взгляд, стая могла запросто разорвать любого противника в клочья. Но я не стал спорить с Лакшой-Грануаль.
– Ладно, – сказал я, остановившись. – Встретимся на поле битвы.
Лакша-Грануаль уже чертила круг на песке.
– Хорошо, – отозвалась она.
Хижина Тони (а это была самая настоящая хижина) расположилась не на склоне и не на вершине холма, а посреди луга, на котором не росло ничего, кроме сухой травы и сорняков. Ее окружали сикоморы и карликовые дубы, а также мескитовые деревья и паркинсонии, обеспечивавшие отличное укрытие для охотников.
Хал и Оберон были привязаны именно к стволам сикомор. Волкодав еще не учуял меня, что меня несказанно обрадовало, и я изо всех сил постарался сделать так, чтобы пес не прочел мои мысли.
Я принялся изучать участок и обомлел: я действительно увидел ведьмовскую западню, в которую попал оборотень. Волк жалобно повизгивал, катаясь на траве, а из его туловища торчали серебряные иголки, точно у мазохиста, который развлекается акупунктурой. Я напряг зрение, и мне показалось, что в ловушку угодил как раз доктор Снорри Йодурссон. Интересно, почему именно ему достался столь мрачный жребий? Снорри занимал одну из самых привилегированных позиций и являлся врачом стаи как в человеческой, так и волчьей ипостасях. Ребята не могли его потерять!
Впрочем, я никогда не понимал политики стаи.
Неподалеку был разведен большой костер, освещающий Хижину Тони, однако горело не дерево. Над костром извивалось инфернальное оранжево-белое пламя, смахивающее на огромную порцию раскаленной сахарной ваты.
Свет костра заливал еще и луг, поэтому я решил задержаться в темноте и продолжить разведку. Я прикинул расстояние до Снорри: я находился примерно в двадцати ярдах от оборотня, который к тому времени уже замер. Бедняга!
Однако волки, проскочившие ловушку, уже успели расправиться с тремя ведьмами – прямо у меня на глазах они повалили четвертую. Правда, они тоже несли потери: рядом с телами колдуний валялись три оборотня. Они были живы, но получили серьезные ранения. Надо сказать, что ведьмы прекрасно владели холодным оружием, да и двигались они весьма шустро: вероятно, они использовали заклинания, которые мне посулила Малина.
Спустя минуту на лугу остались только Эмили и Родомила. (Малину и других сестер я не видел, из чего следовало, что в телефонном разговоре ведьма меня не обманула.)
Родомила и впрямь представляла собой угрозу для оборотней. Бывшая глава ковена нараспев произносила заклинания: причем сидела Родомила в серебряной клетке, которая соседствовала с Хижиной Тони. Меня это зрелище встревожило: несмотря на слова Лакши-Грануаль, серебро могло спасти ведьму от оборотней.
Зато Эмили оказалась лишена подобной защиты: ее круглые глаза куклы Барби превратились в блюдца, когда она осознала, что станет добычей волков. Эмили затаилась у дальнего края луга, и, хотя она старалась слиться с тенями, которые отбрасывали сикоморы, я сразу же увидел ее. Младшенькая ведьма явно не собиралась сражаться и умереть вместе со своими сестрами в бою. Забавно, но стоило мне так подумать, как Эмили крутанулась на месте и ринулась в лес. Что за глупый поступок: ее паническое бегство только распалило ярость оборотней.
Увы, вскоре я понял, что Эмили схитрила: коварная ведьма завлекала оборотней в колдовские силки. Гуннар, возглавляющий погоню, пришел к такому же выводу и рявкнул на стаю. Волки остановились как вкопанные и зарычали, глядя в темноту, где скрылась Эмили. Они жалели, что им не удалось отведать ее плоти, но покидать луг им тоже не хотелось: ведь еще немного, и их собрат будет свободен!
А потом настал мой звездный час, хотя, если говорить начистоту, у меня не было выбора. К тому же я не сомневался в том, что волки сумеют долго продержаться в схватке с Энгусом Огом: теперь им требовалась моя помощь. Впрочем, я и сам не слишком рассчитывал на успех, однако в моей душе еще тлела крошечная надежда.
Мой заклятый враг стоял с головы до ног закованный в серебряные доспехи, озаренный всполохами адского пламени, и смотрел на запад. Разумеется, Энгус знал, что стоит мне преодолеть его заклинания, как Фрагарах рассечет его доспехи, точно папиросную бумагу. Поэтому Энгус многое продумал заранее: к примеру, он старался не подпускать к себе оборотней, которые, образно говоря, сорвались с цепи. Что до его союзниц-ведьм, то их на лугу уже почти не осталось: лишь Родомила продолжала бубнить очередное заклинание, которое пока не давало должного эффекта, а Эмили бесследно пропала в лесу.
Энгус был в греческом коринфском шлеме, выплавленном из цельного куска металла и не имевшем забрала. Это давало ему максимальный обзор и не затрудняло дыхание. Я вздохнул: оборотню будет очень нелегко достать плоть неприятеля когтями или зубами, поскольку шлем надежно прикрывал щеки и горло бога любви, а его шею защищал массивный латный воротник с серебряной цепью. Кольчуга Энгуса свисала ниже колен и служила своеобразным щитом для его сухожилий. Ну и о лодыжках своих Энгус тоже позаботился: похоже, он сообразил, что сперва стая оборотней захочет прогрызть его ахиллово сухожилие, поэтому уделил особое внимание своим ногам, прикрыв их со всех сторон.
В общем, наряд Энгуса представлял собой дикую смесь средневековых доспехов и одежды ковбоев из спагетти-вестернов – взять хотя бы серебряные шпоры и шипы на икрах.
Итак, Энгус был в курсе, что я приду не в одиночестве. Ведьмы придерживались такого же мнения. Значит, Энгус с самого начала планировал, что стая Темпе будет участвовать в схватке, и прекрасно подготовился к битве: его боевое облачение просто поражало воображение!
Позвольте мне сделать небольшое отступление. Оборотни никогда не создавали проблем в Тир на Ног, и никто не найдет сделанных на заказ серебряных доспехов во время скидочных акций, когда в Кей-марте зажигается синий свет.[26] Возможно, Энгус Ог тщательно прорабатывал все детали будущего сражения и уже видел меня мертвым…
Выходит, я настолько недооценил своего противника? Вероятно, как только Энгус прознал о том, где я живу, он догадался, что через своего адвоката я призову на помощь стаю оборотней и побегу спасать Оберона.