Демоны, которым я нанес удар, умирали от Хладного Огня разными способами: одни растворялись и превращались в липкие вонючие лужи, другие ослепительно вспыхивали, а некоторые взрывались, и от них оставалась лишь горстка пепла. Тот, кто сожрал мое ухо, закончил свои дни именно таким образом – и более я о нем никогда не слышал.
Похоже, я уже никогда не смогу по достоинству оценить творения группы «Айрон Мэйден»,[29] названной в честь старинного пыточного орудия, совсем некстати подумал я.
А обстановка между тем накалялась.
– Что происходит? – задал риторический вопрос Энгус и тотчас напыщенно ответил себе, как и положено несносному ослу, коим он и являлся: – Я понял! Хладный Огонь! Значит, он стал хилым, как котенок. Где меч, Родомила?
Фрагарах покоился под липкими останками демона – в нескольких ярдах от меня. Но ведьма вроде бы его не заметила: что за союзницу себе выбрал, Энгус Ог?
Интересно, какой приказ он отдал ей ранее? И вообще Энгус собирается что-нибудь делать с уцелевшими демонами, которые избежали Хладного Огня? А как быть с москитом и с теми монстрами, которые успели вылезти из Преисподней как раз перед тем, как он запечатал портал? Они-то тоже чувствовали себя превосходно: ведь по счастливой случайности их не коснулся Хладный Огонь.
Наверное, Энгус отпустил их на свободу, и теперь они растворятся среди населения Апачи-Джанкшен.
Оборотни рвали на части всех, кто оказывался рядом с Халом и Обероном, – и это меня несказанно порадовало. Но я знал, что в ближайшее время волкам потребуется моя поддержка – серебряные цепи были для них серьезным препятствием. Но сейчас я был бессилен!
– Я его не нахожу! – извиняющимся тоном ответила Родомила. – Меч здесь, но не могу указать место!
– Тогда объясни, какой мне от тебя прок! – прорычал Энгус. – Ты гарантировала, что найдешь меч и принесешь его мне, даже если друид уже скинул твои чары с Фрагараха! Ты лгала мне!
Ха-ха! Я не снимал заклинания – за меня потрудилась Лакша: вдобавок она умудрилась уничтожить колдовской индикатор Родомилы, с помощью которого та могла бы обнаружить Фрагарах. Однако Лакша не стала прятать изначальную магическую сигнатуру оружия, поэтому Родомила почувствовала, как я обнажил Фрагарах, но не сумела определить его местонахождение.
А не пора ли Лакше сделать что-нибудь полезное?
Родомила собралась дать Энгусу язвительную отповедь, но вдруг ее глаза широко раскрылись, и она недоуменно заморгала.
– Говори, ведьма! – Для бога любви Энгус на удивление слабо реагировал на невербальные сигналы.
Но Родомиле было наплевать на Энгуса и его вопли: она лихорадочно пыталась предотвратить неизбежное.
Поздно! Череп ведьмы вдавился внутрь сразу с четырех сторон, как если бы четверка железнодорожных рабочих синхронно нанесла ей удары кувалдами по голове. Частички мозга, смешанные с кровью, вылетели из серебряной клетки и даже испачкали сияющие девственные доспехи Энгуса Ога.
Вот откуда берет начало моя паранойя! Поэтому-то я и боюсь ведьм и не доверяю им!
Вахтенный журнал друида от 11 октября мог бы гласить: «Никогда не серди Лакшу».
Внезапно я понял, что омерзительный москит оторвался от меня. Кажется, он еще не насытился, но почуял приближение опасности и потому решил улететь прочь. Я попытался выровнять дыхание: кто знает, что меня ждет?
Спустя долю секунды я ощутил, как острые когти принялись царапать мою грудь. Приподняв голову, я увидел – кого бы вы думали? – боевого ворона, Морриган, Собирательницу павших.
Энгус Ог, который как завороженный наблюдал за смертью своей ручной ведьмы, немного оторопел. Он уставился на меня… и покосился на всадника на бледном коне, который равнодушно взирал на поле битвы. Смерть кивнула и молча указала перстом в мою сторону. Она, конечно, намекала на Лакшу, которая колдовала в лесу, но Энгус сделал свой собственный и совершенно неправильный вывод.
Вот к чему приводит недостаток информации!
– Ты ее прикончил, друид? Неужели ты способен на такое? Но и твоя гибель неминуема! На тебе сидит боевой ворон, совсем как старый Кухулин! Скоро Морриган поужинает твоими глазными яблоками, а ты пальцем не сможешь пошевельнуть!
На мгновение я предположил, что он прав, и от ужаса у меня пересохло в горле. «Что, если Морриган готова меня предать?» – в ужасе подумал я. Но глаза ворона запылали алым огнем, и я сообразил, что Энгус совершил фатальную ошибку. Морриган не любила непочтительного отношения, а Энгус, по ее мнению, повел себя не слишком корректно.
Пожалуй, Энгус тоже это понял: он шагнул по направлению ко мне и притормозил, заметив огонь в глазах Морриган.
А я услышал голос богини в своем сознании:
‹Он выжег эту землю, мечтая о власти. Он захотел заполучить Фрагарах и мечтал осуществить переворот в Тир на Ног. Ради своих нечестивых желаний предал самое святое. Он порочен›.
Морриган поскребла мою грудь, и я скривился от боли, а богиня задумчиво произнесла вслух:
– Мне не следует напрямую тебе помогать, но я сделаю это, если ты сохранишь все в тайне. Согласен?
Разве у меня был выбор? Я согласился.
‹Я дам тебе свою силу, и ты сразишься с Энгусом на равных›.
‹Хорошо, Морриган›, – покорно ответил я и тут же ощутил свои мышцы.
‹Если ты выживешь, я потребую ее обратно. Если умрешь, моя мощь все равно вернется ко мне. Договорились?›
Я кивнул, и мне моментально полегчало – левое запястье исцелилось, а рана на месте уха затянулась, хотя ушная раковина так и не восстановилась.
‹Ты не могла бы покончить с демоном-москитом, пока я дерусь с Энгусом? Он выпил пинту моей крови›.
Морриган недовольно каркнула и распушила крылья. Энгус Ог сделал осторожный шаг вперед, и глаза Морриган вновь вспыхнули. Энгус замер.
– Морриган? Что стряслось? – осведомился Энгус. В ответ она громко каркнула, и Энгус успокаивающе поднял руки: – Ладно, не спеши.
‹Ты в курсе, что у него Моралтах, друид?›
‹Нет, но спасибо, что предупредила›.
Моралтах являлся волшебным, как и Фрагарах, – на современном английском он бы назывался Великая Ярость. Моралтах обладал любопытной особенностью: первый удар становился coup de grâce.[30] Раз – и тебе конец! Но чтобы сработала магия, удар должен быть точным, а не скользящим или направленным к клинку или щиту противника.
‹Значит, тебе известно все, что нужно?›
‹Да, богиня. Спасибо тебе›.
Итак, я должен заставить Энгуса защищаться и не дать ему возможности нанести упреждающий удар, ведь у меня не было брони – если не считать стопроцентного хлопка. Самому же Энгусу следует проявить чудеса ловкости, поскольку его доспехи для моего Фрагараха – не более чем мои джинсы и футболка.
Разумеется, Фрагарах (с английского – Отвечающий) также имел свои преимущества. Во-первых, легендарный меч даровал своему владельцу контроль над ветром, что мне не особенно требовалось, так как я жил в засушливой Аризоне. А если Фрагарах подносили к горлу противника, бедолага мог говорить только правду: отсюда и Отвечающий.
Возможно, у меня будет шанс спросить у Энгуса, почему он так жаждал заполучить мой меч, в то время как он уже обзавелся столь могучим оружием.
Несомненно, нам с Энгусом предстоял весьма интригующий поединок.
А теперь приготовься, Аттикус. Фрагарах лежит позади тебя, под расплавленным телом ящерицымутанта.
Я напряг мускулы, а Морриган убрала свои когти и полетела прямо на Энгуса. Это встревожило бы любого – и Энгус, естественно, принялся глазеть на богиню. Пока он отвлекся, я воспользовался моментом и вскочил на ноги. Я чувствовал себя превосходно и молниеносно вытащил Фрагарах из-под растекшейся груди железной калифорнийской девы с повадками варана. Сфокусировав зрение, я посмотрел на Морриган: она взмыла вверх, бросив нечто (назовем это вежливо – «белый цветок») на шлем Энгуса Ога.
Энгус выругался и стал размазывать воронью метку по шлему, а Морриган хрипло расхохоталась.
Я с трудом промолчал и сорвал рубашку, чтобы протереть клинок и рукоять Фрагараха. У меня на губах играла улыбка, но я быстро понял, что сейчас не самое подходящее время для веселья. В сорока ярдах от меня находился Энгус Ог, который причинил мне – и земле – больше вреда, чем кто-либо другой.
Энгус Ог снял шлем и осмотрел его со всех сторон, после чего уставился на Хала и Оберона. Убедившись, что его пленники до сих пор привязаны к деревьям, он ухмыльнулся.
Однако оборотни не бросили Хала и Оберона. Волки мешали уцелевшим демонам растерзать заложников, но сами не собирались идти в наступление: они экономили силы. Неплохая тактика!
Энгус бросил взгляд на Смерть, продолжавшую восседать на бледном скакуне. Удовлетворенный увиденным, бог любви повернулся ко мне и с изумлением обнаружил, что я стою с Фрагарахом в руке.
– Сиодахан О’Салливан, – презрительно прошипел он, обнажая Моралтах. – Ты заставил меня побегать за тобой, и, если бы еще остались барды, чтобы это воспеть, они бы сочинили о тебе балладу. Настоящую балладу, в конце которой герой погибает, и вот ее мораль: никогда не связывайся с Энгусом Огом! – Из его рта полетела слюна, а лицо стало пурпурным – его трясло от ярости.
Я не стал отвечать, лишь смотрел на него. Пусть Энгус поймет, что потерял самообладание. Он стиснул зубы и хмыкнул.
– Фрагарах принадлежит Туата Де Дананн, – проскрипел Энгус, показывая на меня клинком. – Тебе не сбежать от меня, друид! Молись о пощаде! Брось меч и встань на колени.
‹Этот парень – эпический урод. Надери его сияющий зад, Аттикус›, – заявил Оберон.
Я запомнил комментарий волкодава, чтобы распробовать его позднее. Посмотрев на узурпатора с претензиями, я сказал своим самым официальным тоном:
– Энгус Ог, ты нарушил закон друидов, когда погубил здешнюю землю и открыл врата Преисподней, впустив в наш мир демонов. Я признаю тебя виновным и приговариваю к смерти.