Председатель. Какие вы занимали общественные посты, будучи членом союза гитлеровской молодежи?
Риц. – Будучи членом союза гитлеровской молодежи с 1933 года, я вначале занимал небольшие руководящие должности, но затем был в Познани председателем суда чести союза гитлеровской молодежи.
Председатель. – Подсудимый Риц, сколько времени вы находились в Таганроге?
Риц. – Я находился в Таганроге с 5 июня по 1 сентября 1943 года.
Председатель. – Вы со своей ротой производили карательные мероприятия не только в Таганроге, но и в окрестностях Таганрога?
Риц. – Рота производила расстрелы, как я показал ранее, в районе песчаных карьеров, расположенных северо-восточнее города Таганрога. Кроме того, рота осуществляла и другие карательные экспедиции.
Председатель. – Сами вы принимали участие в расстреле в песчаных карьерах?
Риц. – Да, принимал участие в расстрелах, произведенных в песчаных карьерах.
Председатель. – Какое количество людей было расстреляно в песчаных карьерах?
Риц. – Там было расстреляно до 60 человек.
Председатель. – Это за один раз?
Риц. – Да, за один раз.
Председатель. – А всего?
Риц. – В общем, за два раза было расстреляно 120 человек, общее количество расстрелянных составляло примерно 2000–3000 человек.
Председатель. – Это по Таганрогу?
Риц. – По Таганрогу и его окрестностям.
Председатель. – Назовите должности и фамилии гестаповцев, которые принимали активное участие в расстрелах в Таганроге и его окрестностях.
Риц. – Начальником и лицом, который полностью был ответственным за проведение расстрелов, являлся руководитель зондеркоманды гаупштурмфюрер Эккер, непосредственным участником расстрела был фельдфебель Шульц. Помню также капитана Васбергер, лейтенанта Хейнгель и рядовых Майнгор и Речке.
Председатель. – Расскажите, вы лично принимали участие в расстрелах в яме в окрестностях Таганрога?
Риц. – Как и во многих других случаях, я получил приказ от руководителя зондеркоманды гаупштурмфюрера Эккер выделить команду для расстрела. Взялся за это я сам. Выслав команду, я выехал на место расстрела проверить, насколько точно проводится в жизнь мое указание.
Председатель. – Что вы видели на месте?
Риц. – Когда я прибыл на место, я увидел яму примерно размером 50 × 50 метров, глубиной – 4 метра. Там находились группа лиц, подлежащих расстрелу, примерно 50 человек, и команда под руководством фельдфебеля Туркел. Арестованные были избиты и плохо одеты. Фельдфебель Туркел доложил мне о готовности начать расстрел. Я ответил: начинайте, после чего был открыт огонь. Сразу же после открытия огня в яме образовался клубок окровавленных тел, среди которых были еще недобитые люди. Тогда я предложил спуститься в яму двум рядовым и прикончить тех, кто остался в живых. Вслед за этими двумя эсэсовцами сошел в яму и я. Двух людей, которые, будучи раненными, еще были живы, я пристрелил из пистолета. После того, как операция была закончена, я приказал двум рядовым остаться на месте в качестве охраны, а остальной части команды вернуться в Таганрог, куда отправился и сам для того, чтобы рапортовать Эккеру о выполнении задания.
Председатель. – Были ли там женщины и дети?
Риц. – Детей при этом я не видел, но что там были женщины – это я могу совершенно точно сказать.
Председатель. – В каких городах применялись «газовые машины»?
Риц. – Мне известно о применении «газовых автомобилей» в Харькове, о чем я уже подробно рассказывал. Дальше из разговоров с Эккером и офицерами зондеркоманды СД мне известно, что последнему рассказывал бывший заместитель начальника СД по Краснодару Раббе, что и там применялись «газовые машины».
Председатель. – Кого уничтожали в Краснодаре в «газовых машинах»?
Риц. – Мне известно, что в Краснодаре уничтожалось гражданское население. Кроме того, при помощи «газового автомобиля» были уничтожены больные, находившиеся в больнице.
Председатель. – То есть уничтожали женщин, детей и больных?
Риц. – Это правильно.
Председатель. – Сколько человек было уничтожено в Краснодаре?
Риц. – Там было уничтожено несколько тысяч.
Председатель. – Вы показали, что уничтожение населения путем «газовой машины» происходило в Варшаве и Риге. Кто руководил в Варшаве и Риге уничтожением людей путем применения «газовых машин»?
Риц. – Это происходило в указанных городах также под руководством гестапо.
Председатель. – А кто конкретно руководил?
Риц. – Это мне неизвестно.
Председатель. – От кого вам стало известно, что «газовая машина» применялась в Варшаве?
Риц. – Об этом мне рассказывал, как я показал уже выше, некий Рихтер, бывший руководящий работник окружного руководства национал-социалистской партии.
Председатель. – А о гор. Риге откуда вам стало известно?
Риц. – Об этом мне известно от инженера-строителя Денете и от некоего майора, бывшего чиновника рижского городского управления.
Председатель. – Есть ли у защиты вопросы к подсудимому?
Коммодов. – Скажите, остались ли вы верны идее национал-социалистской партии в настоящее время?
Риц. – Я не могу сказать, что я остался верен взглядам национал-социалистской партии, так как за время нахождения на Восточном фронте я имел возможность шаг за шагом убедиться в ложности тезисов национал-социалистской партии.
Коммодов. – Понимаете ли вы теперь, что германское правительство и национал-социалистская партия обманывают немецкий народ?
Риц. – Слово «обман» будет самым подходящим для этого определением.
Коммодов. – Разделял ли ваш отец-профессор воззрения национал-социалистской партии?
Риц. – Мой отец, который до прихода Гитлера к власти был членом либеральной партии, в связи с тем, что он хотел сохранить свою должность, вступил в национал-социалистскую партию, стал ее членом. Однако я не могу сказать, что он полностью разделял взгляды национал-социалистской партии.
На этом допрос подсудимого Рица заканчивается.
По окончании допроса подсудимого Рица после пятнадцатиминутного перерыва утреннее заседание 16 декабря продолжается.
Допрашивается подсудимый Рецлав.
Прокурор. – Скажите, подсудимый Рецлав, из какой семьи вы происходите, какое имеете образование?
Рецлав. – Мой отец был служащим больничной страховой кассы. Я имею среднее образование.
Прокурор. – Чем вы занимались до войны?
Рецлав. – Я был заместителем начальника отдела по рассылке газет в редакции франкфуртской газеты.
Прокурор. – С какого времени вы служите в германской армии?
Рецлав. – С мая 1940 года.
Прокурор. – В качестве кого вы служили в германской армии?
Рецлав. – В начале мая 1940 года я получил подготовку в качестве радиста в артиллерийской части. Затем, совершив поход во Францию, я был переведен в охранный батальон, дислоцировавшийся вначале во Франции, а затем в Померании.
Прокурор. – Что это за охранный батальон?
Рецлав. – Этот батальон занимался охраной пленных, причем тогда мы охраняли французов и бельгийцев.
Прокурор. – Как вы попали в этот батальон?
Рецлав. – Я был назначен в этот батальон, так как находился в том возрасте, который после французского похода уже не призывался в действующую армию.
Прокурор. – Этот батальон был подчинен германской тайной полиции?
Рецлав. – Нет, он, скорее, являлся ополченским. В мае 1941 года из этого батальона я был переведен в батальон особого назначения «Альтенбург».
Прокурор. – Расскажите подробно, что из себя представляет батальон «Альтенбург».
Рецлав. – Батальон «Альтенбург» является школой, где проходили подготовку чиновники германской тайной полевой полиции.
Прокурор. – Как вы попали в этот батальон?
Рецлав. – Я был направлен командованием.
Прокурор. – Сколько в этом батальоне было человек?
Рецлав. – Количество личного состава батальона колебалось, но в то время, когда я обучался, там находилось около 200 человек.
Прокурор. – Кого готовил этот батальон?
Рецлав. – В этом батальоне подготовлялись чиновники германской тайной полевой полиции. Это была единственная в Германии школа, где они проходили подготовку. Обучение охватывало военную подготовку и специальную подготовку по линии службы тайной полевой полиции.
Прокурор. – Какие дисциплины изучались в батальоне «Альтенбург»?
Рецлав. – В этом батальоне велось преподавание в основном по следующим предметам: уголовное право, практика допросов, арестов, обысков, агентурная работа среди гражданского населения. Кроме того, нам читали специальные лекции.
Прокурор. – Какие именно?
Рецлав. – Руководящие чиновники гестапо нам читали специальные доклады, в которых освещалась роль германского народа как носителя высшей германской расы и его задачи по установлению «нового порядка» в Европе и связанных с этим мероприятий.
Прокурор. – Что же это за мероприятия?
Рецлав. – Нам говорили, что советский народ, как низшая раса, должен быть уничтожен.
Прокурор. – Следовательно, в батальоне вас обучали методам уничтожения советских людей?
Рецлав. – Да.
Прокурор. – Эта установка исходила от германского правительства?
Рецлав. – Да, эти установки германское правительство годами посредством печати, кино и радио внедряло в умы немцев.
Прокурор. – Следовательно, из вас готовили не чиновников, а палачей в этом батальоне?
Рецлав.