Попробую завтра этот вопрос задать лектору.
Тема «Альтернативные формы полового акта» вызвала у нас Эвелиной особый интерес потому, что: а) эти формы помогают в какой–то мере уберечься от СПИДа; б) удовлетворить сексуальные потребности клиентов пожилых и с аномалиями.
В отличие от обычного полового акта со всеми его разнообразиями с древних времен существует и экстравагинальный половой акт… «Экстра» – вне, «вагина» – влагалище. Таким образом, речь пойдет о таких половых актах, при которых со стороны мужчины непременно действует половой член, а со стороны женщины действует все, что угодно, но только не влагалище. Роль влагалища могут выполнять: 1. Рот (минет). 2. Подмышечная впадина. 3. Ладони женщины. 4. Прямая кишка. 5. Груди женщины, и так далее.
Все перечисленные способы дают возможность не только мужчине, но и женщине дойти до оргазма.
К экстравагинальным формам можно относить и петтинг – ласки, доводящие партнера до оргазма. Он возник еще в древние времена и существовал во всех странах, где женщине было важно хранить до замужества свою невинность, но благодаря ласкам партнера она могла таким образом испытывать оргазм. Петтинг – это ласка руками, половым членом, губами и даже пяткой.
С завтрашнего дня начинаются практические занятия. Под наблюдением преподавателей мы будем отрабатывать технику секса. В качестве партнеров будут самые разнообразные мужчины: молодые и пожилые, крепкие, здоровые и импотенты. Кто они? Откуда? – неизвестно. Может быть, ребята из мужского факультета? О существовании этого факультета при нашем институте я узнала только вчера и совершенно случайно от Эвелины. Их якобы готовят для иностранок и жен наших крупных деятелей, располагающих валютой.
В конце занятий нас ждут экзамен по теории и защита диплома – секс на практике. Неужели все это будет происходить в присутствии всей комиссии? Если так, то это ужасно.
Я понимаю, чувствую, что опускаюсь все ниже и ниже на дно. Стану, хотя и валютной, но шлюхой, проституткой. Боже, неужели я достойна такой участи? За что? Нет, нет, как только отработаю все долги, куплю себе более или менее сносные пальто, сапоги и приличную мебель, я брошу все это, пошлю Краснова к черту и вернусь в театр и кино.»
«17 августа 1988 г.
Вот уже полмесяца я работаю в Южноморске. Город понравился. Поселили нас в шикарной интуристской гостинице под видом московского танцевального ансамбля.
По сравнению с Москвой нагрузка поменьше. В Москве бывало за сутки 2, а то и 3 клиента, а здесь – другое дело. За прошедшие две недели – у меня всего два клиента. Один из Японии (он улетел пять дней назад), а со вчерашнего дня – скандинав. Если с японцем приходилось имитировать страсть – я выгибалась под ним дугой, стонала, то шведу я готова была платить сама за доставленное наслаждение. Андрэ – великолепный мужчина! Да и он, кажется, остался доволен. Об этом можно судить хотя бы по тому, что уже на следующее утро Андрэ пригласил в октябре поехать с ним в Италию отдохнуть, посмотреть, а если понравится, то остаться там. В Милане у него своя большая фирма. А что, если рискнуть? По крайней мере, повидаю мир. И если кто омрачает мое пребывание в Южноморске – так это Краснов. Он живет рядом, в номере «люкс». На мое несчастье, на экзаменах моя работа, видимо, произвела впечатление на Олега, и он зачастил ко мне на квартиру – послушать романсы и потрахаться. При этом одна странная особенность: в то время, когда он меня трахает сзади, я должна звонить его школьному сопернику Вадиму Морозову. Вначале я не могла понять, зачем это. И только недавно догадалась: это его возбуждает. И вот даже здесь, в Южноморске, я должна по коду набирать Москву и разговаривать с Вадимом, а он…
Удивительно: Эвелина моложе меня, но у нее было три дня простоя. А за простой шеф платит лишь 20 процентов от среднего заработка. Эвелина рвет и мечет. Даже злится. На меня и других преуспевающих девочек.»
«10 июля 1989 г.
У меня есть почти все: шуба норковая, французские платья, туфлям счет потеряла. Катаюсь на своем «мерседесике». На прошлой неделе купила гараж: пришлось дать на лапу председателю гаражного кооператива 10 000 рэ, зампреду райисполкома – 5000 рэ. Берут, сволочи, куда больше, чем раньше, до перестройки. На рынке цены растут. Если и дальше так пойдет, то повторится 1921 год, когда по сохранившимся в моей памяти рассказам мамы – бабушки пуд ржаной муки стоил 140 000 рэ, картошки – 20 000 рэ, номер газеты «Правда» – 2500 рэ, а чтобы проехать в Москве на трамвае от остановки до остановки, приходилось платить 500 руб., за две остановки – 900 рублей. Эвелина всю валюту меняет на рубли и сдает их в сберкассу. Я ей сказала, что так поступают только дураки, умные – берут рубли из сберкасс и меняют на доллары. Кажется, убедила.
Если верить газетам, милиция объявила войну проституткам. Думаю, что у них из этой затеи ничего не получится – как и в борьбе с водкой… Правда, Эвелину уже вызывали на Петровку, 38. Неужели засекли? Кстати, три дня назад она стала законной женой Краснова. Но от работы он ее не освободил. Видимо, от жадности! А может быть, следует давнему примеру: американский миллионер Бил Браун и молодой западногерманский поэт–модернист Ральф Лебер заключили между собой контракт, согласно которому Лебер сдал «в аренду» Брауну свою жену Беату за 3 тысячи долларов в месяц. Чудовищно, но зато сенсационно! Я бы никогда не согласилась на такое.»
ГЛАВА XV
Измайлов сутки был в Москве – вызывали на коллегию Прокуратуры СССР. Пребывание в престольной и разговоры среди прокурорской братии оставили в душе Захара Петровича тревожное чувство. В стране воцарился настоящий хаос, исполнять законы, а тем более осуществлять прокурорский надзор за их исполнением становилось все труднее. Идет война союзного и республиканского парламентов, война принятых ими законов. Центр гнет свою линию, а власти на местах не слушают, считая, что демократия, объявленный республиками суверенитет, позволяют им быть самим себе головой. По возвращении в Южноморск Измайлов поехал сразу в прокуратуру, хотя рабочий день закончился. Он был рад, что Гранская еще не ушла. Измайлову хотелось поделиться увиденным и услышанным в столице. Решения расширенной коллегии он назвал «пустыми», а самого Генерального прокурора СССР А. Я. Сухарева – «случайным на этом посту».
– Как же так? – удивилась Гранская.
– Не знаю, – развел руками Измайлов, – но в том, что Сухарев дилетант в нашем деле, – у меня сомнений нет. Не сравнить его с Руденко. Тот был опытен и хитер. Рекунков – прокурором родился. Ростовчане рассказывают, что когда сразу после войны он был прокурором города Азова, то не побоялся возбудить уголовное дело против председателя Азовского горисполкома. Теперь такую бучу затеял, что из Москвы целая бригада во главе с заместителем Генерального прокурора приехала ему помогать… Ничего не скажешь – масштабный был мужик…
Такой оценке Рекункова Инна Казимировна была явно удивлена, потому что хорошо знала, что именно во времена Рекункова южноморской мафии и удалось накинуть удавку на Измайлова, а приказ о восстановлении Захара Петровича был подписан Сухаревым…
Казалось бы, Захар Петрович должен боготворить как раз Сухарева и проклинать Рекункова… Ан нет. Странно. Ей очень хотелось по этому поводу задать вопрос, но Измайлов, опередив ее, резко изменил содержание разговора и поинтересовался, что новенького в деле Зерцалова. Инга Казимировна рассказала, что Жур в Москве и с минуты на минуту должен сообщить о задержании Бабухина. Вскрылось, что за ним тянутся серьезные преступления, совершенные в прошлом. Рассказала и о том, что у генерального директора «Люкс–панорамы» незадолго до убийства Зерцалова имелся крупный конфликт с колдуном.
– А в отношении Кирсановой что–нибудь прояснилось? – спросил Захар Петрович. – Жива ли?
– В настоящее время не знаю, – ответила следователь, доставая из сейфа бумажный сверток. – А вот четыре дня назад еще была живехонька.
В свертке находился ключ от дверного замка.
– Что это? – спросил Измайлов.
– От ее квартиры… Понимаете, приходит сегодня соседка Кирсановой, говорит, что получила по почте бандерольку с запиской. – Гранская развернула листок бумаги, прочла: – «Дорогая Елизавета Георгиевна! Я знаю, вы добрый человек и любите животных. Поэтому обращаюсь с огромной просьбой. Мне пришлось срочно уехать из Южноморска, а дома осталась Леди, кошка уникальной породы и очень милая. Умоляю, приютите ее. Леди не привередлива, ест молоко, рыбу, иногда можно давать сырое мясо, но только не свинину: от нее могут появиться глисты. Высылаю ключ от моей квартиры. Заранее тысячу раз благодарю – Лайма Кирсанова».
– Это та самая Леди, которая стоит за границей почти как «Мерседес», если не больше?
– Да, дорогая кошка, – подтвердила Инга Казимировна. – В буквальном смысле.
– Откуда пришла бандероль?
– Из Москвы… •
Измайлов сам прочитал записку, повертел в руках ключ.
– Что вы об этом думаете?
– Да уж есть о чем поразмышлять… Смотрите, что получается: Зерцалова убили в квартире Кирсановой, там же мы обнаружили и кровь Кирсановой. Кто еще был в квартире – неизвестно. Труп обезглавленного колдуна подбросили в заповедник «Ущелье туров», а Кирсанова вдруг объявляется в Москве.
– Похоже на бегство, не так ли? – заметил Захар Петрович.
– Может, ее тоже хотели убить? – развивала эту мысль следователь. – Допустим, пригрозили ей, или просто испугалась и, чтобы преследователи не нашли, уехала в Москву.
– Интересно, Зерцалова убили при ней или нет?
– Трудно сейчас сказать. Но, во всяком случае, возвращаться в ближайшее время в Южноморск она не собирается.
– Из чего вы это заключили?
– Да из этого письма. – Гранская ткнула пальцем в бандероль. – Обратите внимание на слово «приютите». Ведь речь о любимом животном. Не возьмите, на время, а именно «приютите»…
– Каковы же все–таки мотивы убийства Зерцалова и бегства Кирсановой? Кто был заинтересован устранить его и запутать Лайму Кирсанову?