Его коробило, что инициативу с порога перехватил Волков, не давая им с Мининым возможности произнести хоть слово.
— Он был у меня! — резким неприятным голосом вставила Ирина и, высвободив ладонь из пальцев жениха, обняла его за плечи.
Ясно, стоять будет насмерть.
— С какого времени?
— Приблизительно с двух часов или с трех. — Она вопросительно глянула на Богдана.
— Да, сразу после того, как меня освободили, я поехал домой. Принял душ, переоделся и поехал к Ирине.
— То есть после шестнадцати часов вы этот дом не покидали? — уточнил Волков.
— Нет, не покидал! — снова с надрывом ответила за жениха Ирина. — Мы все время были вместе. Мама, скажи!
Та неопределенно повела плечами. Мотнула головой и глубоко затянулась. Но после того, как все присутствующие уставились на нее, нехотя произнесла в клуб дыма, который неспешно выпустила в комнату:
— Ну да, да, он был тут. Я еще его из спальни гнала. Мерзавец! — не очень тихо выпалила она и снова отвернулась к окну.
Иванов и Минин кисло улыбнулись друг другу. И каждый из них подумал, что Волков опять оказался прав. Был кто-то еще. Кто-то, разгуливающий по городу точно в такой же яркой куртке, как и Богдан.
— А где ваша куртка, гражданин Сизов? — спросил Минин с надеждой.
Мало ли! Ему вдруг пришло в голову, что тот мог дать ее кому-то поносить или выбросил на остановке, чтобы не воняла тюремной камерой и не напоминала о неприятных днях. Глупо, конечно, а вдруг?
— Какая куртка? — не понял парень.
— Оранжевая, яркая. Вы ко мне в ней прибыли.
— А-а-а-а, дома. Где же ей еще быть?
— На вешалке? — настырничал Минин, у него появилась еще более странная надежда, что квартиру Сизова обокрали, пока тот ехал к невесте.
Вынесли все, включая куртку.
— В стиралку бросил. И все вещи с себя туда же.
В стиралку вор не полезет, сморщился недовольно Минин.
— А при чем тут куртка?! — снова влезла Ирина. — Таких курток, что ли, мало? Вон и у папы такая же есть, и у других парней из их конторы. Они в прошлом году, когда на Байкал ездили всем коллективом на зимние каникулы, всем такие купили. Скажи, пап?
— Да, да, что-то такое припоминаю. — По бледному лицу Сизова скользнула странная улыбка.
Волкову она показалась болезненной.
— То есть у всех мужчин, что работают на вас, есть такие куртки?! — изумился Минин. — И сколько же их было куплено?
— Девятнадцать штук, — ответил за всех Богдан Сизов. И повторил вопрос Ирины: — А при чем тут куртка?
Теперь они уже переглянулись все втроем: Волков, Иванов и Минин. И согласно друг другу кивнули. И Волков заговорил:
— Вчера приблизительно без четверти пять вечера в ваш подъезд, гражданин Сизов, вошла женщина. Следом за ней туда же вошел мужчина в точно такой же куртке, как ваша. Женщина через несколько минут оттуда выбежала. И мужчина следом. Еще через какое-то время она вернулась к себе. Вошла в подъезд дома, где проживала со своим мужем. И снова тот же мужчина, в такой же куртке, как ваша, Богдан, и ваша, Иван Николаевич, вошел за ней следом. Не сразу, нет. С интервалом минут в двадцать.
— И что?! — Ирина вытянула шею, ее взгляд замер, она совершенно перестала моргать. — И что потом?
— А потом супругов нашли убитыми в собственной квартире.
По гостиной пронеслось многоголосое «господи-и-и», шлейф от окончания был таким протяжным, что это напомнило Волкову стон. Он поочередно осмотрел всех.
Сячин побледнел и замер в кресле, пальцы судорожно стиснули подлокотники. Вероника застыла с полным ртом сигаретного дыма возле окна. Тут же поперхнулась, закашлялась, на глазах выступили слезы. Но она остановила услужливого Иванова, решившего постучать ей по спине. Ирина и Богдан испуганно переглянулись и одновременно закачали головами.
Это не они, вдруг понял Волков, еще раз внимательно осмотрев каждого. Среди этих людей нет убийцы супругов Вишняковых.
— Кто они? — нашла в себе силы спросить Вероника, после того как отдышалась и сделала еще пару глубоких затяжек. — Кто эти люди?!
— Супруги Вишняковы. Людмила Вишнякова и ее муж Сергей Вишняков, — снова принял роль второй скрипки Иванов.
— Никогда не слышала, — недоуменно выкатила нижнюю губу Вероника.
— Я тоже. — И дочь точь-в-точь повторила мимику матери.
У них вышло искренне.
А вот с мужчинами дело пошло иначе. Богдан насупился и сделал вид, что пытается вспомнить. Сячин как будто умер в кресле. Ни слова, ни вздоха, ни жеста. Просто восковая кукла!
— А вы, господа? — Волков сунул руки в карманы брюк и чуть согнулся, поочередно оглядел мужчин. — Что можете сказать об этих людях? Что-нибудь слышали о них?
— Нет, — поспешно, слишком поспешно ответил Сячин, и кадык его резко дернулся вверх-вниз. — Я никого под такой фамилией не знаю.
— А вы, Богдан?
Тот молчал минуту. Поймал ладошку Ирины на своем плече, поцеловал ее, прошептал что-то вроде извинения и сказал:
— Людмила Вишнякова была подругой Марии Стрельцовой, если я не ошибаюсь?
— Верно! Совершенно верно! — подхватил Волков. — Та самая Людмила Вишнякова, которая взяла в долг у подруги и оставила ей расписку. И вдруг ее убили! Сначала погибает подруга… Потом погибает Людмила и ее муж. И это после того, как она посетила ваш подъезд. Давайте сообща подумаем, Богдан, что она могла делать в вашем подъезде?
— Но это не я за ней следил! — поспешно выпалил Сизов.
— Это я уже понял. Придется проверять девятнадцать человек. — Он подмигнул бледному Сячину: — Всех, у кого есть такие куртки.
— В смысле проверять?! — еле шевельнул поблекшими пересохшими губами Сячин. — В смысле, куртки?
— Это я так, к слову, — сделал дурашливый жест руками Волков, вытащив их из карманов. И снова обратил взгляд на Сизова: — Итак, что можете сказать? Что приходит в голову? Что она могла делать в вашем подъезде такое непродолжительное время?
— Я не могу знать… — произнес Сизов.
И вдруг взгляд его сделался странным, плавающим, как если бы он что-то вспоминал и где-то в прошлом пытался отыскать.
— Хотя… Знаете… — вдруг произнес он, будто очнувшись. — Что, если она видела меня с Машей? Знала о моем романе с Ириной и видела с Машей и…
— И? — подтолкнул Минин.
— И решила меня шантажировать чем-то. Может, какими-нибудь совместными фотографиями. Она могла видеть их у Стрельцовой.
— У вас были со Стрельцовой общие фотографии? — удивился Иванов.
— Были, — нехотя признался Богдан.
И Ирина, Волков это тут же заметил, чуть отодвинулась от жениха и руку убрала с его плеча. Поджала губы. Вероника растревоженной кобылкой злобно зафыркала возле окна. От ее дыма в гостиной уже нечем было дышать.
— Она могла сделать копии с этих фотографий.
— И? — снова встрял Минин, кое-как формировалась хоть какая-то версия, и он этому был несказанно рад.
Ему лично в голову не лезло вообще ничего.
— И могла оставить в моем почтовом ящике копию.
— Нет, не выходит, гражданин Сизов, — покачал головой Волков, его взгляд сделался похожим на взгляд Сизова двумя минутами ранее, такой же ускользающий, глубинный. — Чего ей портить ваши отношения с невестой Ириной, если вас уже закрыли по подозрению в убийстве другой девушки? Вы и так по уши, пардон, в дерьме.
— Она могла как-то узнать, что меня отпустили. Я не знаю. — Сизов поставил локти на коленки, положил подбородок на кулаки, спина прогнулась дугой. — Хотя тоже нелепо. После моего ареста ни для кого не осталось тайной, что я имел отношения с убитой. Смысл присылать мне фотографии наших с ней встреч? Чем тут можно шантажировать?
— А может, это был материал другого толка, а? Гражданин Сизов, не можете припомнить ничего такого за собой?
— Нет! Я никого не убивал, если вы на это намекаете! И фотографий с моим участием в момент убийства нет и быть не может, — возмущенно отозвался Сизов, резко выпрямляя спину. — Я не был в Машиной квартире в вечер убийства. Клянусь!
— Но кто-то же был, — тихо пробормотал Волков и покосился на Сячина, окаменевшего в кресле. И снова тихо: — Но кто-то же был. И этого кого-то Вишняковы подловили. Я могу это предположить с большой долей вероятности.
— Почему вы так думаете? — отозвалась от распахнутого окна Вероника.
— Потому что убийца не взял у них ничего. Деньги, ценности на месте. Но квартира перевернута, — вставил Иванов. — Искали что-то другое. Возможно, компромат.
— Почему именно компромат? — Она истерично рассмеялась, размахивая рукой с зажатой в ней сигаретой. — Вошла в подъезд. Через три минуты вышла, за ней мужик. Мужик предположительно убил ее и ее супруга. С чего решили, что она в подъезде непременно оставила компромат?! С чего вы решили?! Что за придумки такие?! И чем его еще можно шантажировать, если он на глазах у всех обделался?
На последних словах она уже повизгивала от ненависти.
— Она, может, просто ждала там этого плейбоя, чтобы поговорить с ним, а нарвалась на кого-то еще. Может, с ним повздорила.
— На кого? — заинтересовался Волков.
— Ну, мало ли! Мало ли людей там живет, в этом подъезде!
Ее рука с сигаретой снова заметалась, оставляя белесый сигаретный след.
— В таких-то куртках? — усомнился Иванов и с дурашливой ухмылкой посмотрел на Богдана: — А скажите нам, гражданин Сизов, кто еще носит подобную одежду из жильцов вашего подъезда, а? Кто еще из ваших соседей летал с вами на Байкал, а? Думаю, никто!
— Зря так думаете, — неожиданно оборвал его веселье Сизов. — Со мной в одном подъезде живет наш сотрудник Игорь Малышко. Он работает со мной в одном отделе. У него есть точно такая же куртка.
— Стоп! — громко щелкнул пальцами Волков.
Щелчок прозвучал неожиданно громко и сухо. Как звук выстрела от маленького пистолета. И все разом уставились на него. И замерли. А он покачал головой, как если бы укорял всех вокруг, а себя в первую очередь. И проговорил:
— А вот с этого места, гражданин Сизов, давайте-ка поподробнее…