— Но кто?
«Ладно, зайдем с другой стороны».
— Если мы не можем найти предателя, сделаем так, чтобы он сам вышел на нас. Он хочет впустить гурков, нам нужно постараться удержать их за стенами города. Рано или поздно изменник себя выдаст.
— Рифкофано, — сказал Иней.
«Еще как рискованно! Особенно для наставника инквизиции Дагоски. Но выбора нет».
— Значит, будем сидеть и ждать? — спросил Секутор.
— Сидеть, ждать и сторожить крепостные стены. Еще нужно попытаться достать денег. Секутор, у тебя есть наличные?
— Были. Но я отдал их девчонке из трущоб.
— Эх! Жалко.
— Нисколечко. Вы бы знали, как она трахается! Просто огонь! Очень рекомендую, если вас, конечно, интересует…
Глокта поморщился от болезненного щелчка в колене.
— Какая трогательная история, Секутор! Не знал, что ты романтик. Я бы сложил балладу, если бы так отчаянно не нуждался в деньгах.
— Я могу походить, поспрашивать. Сколько нужно?
— Сущие пустяки. Скажем, полмиллиона марок?
Бровь практика взметнулась вверх. Он порылся в кармане и протянул Глокте на ладони жалкую горстку медяков.
— Двенадцать монет, — сказал он. — Я набрал вам лишь двенадцать монет.
— Я набрала вам лишь двенадцать тысяч, — сказала магистр Эйдер.
«Да уж, капля в море», — усмехнулся Глокта.
— Обстановка в гильдии нервная, — докладывала Эйдер, — дела идут не слишком хорошо. Большая часть наших активов вложена в разные предприятия. Наличных у меня мало.
«Готов спорить, у вас имеется куда больше двенадцати тысяч, но какая разница? Полмиллиона в укромном уголке вы тоже вряд ли прячете. Наверное, во всем городе такой суммы не наберется», — подумал Глокта и произнес доверительным тоном:
— У меня зародилось подозрение, что купцам я не по душе.
Она фыркнула.
— Вы вышвырнули их из храма. Вооружили туземцев. А затем потребовали денег. Скажем так, вы не любимец торгового люда.
— Скажем так, они жаждут моей крови?
«Целого моря крови… Ничего удивительного».
— Возможно. Но, по крайней мере, на данный момент мне удалось их убедить, что вы городу полезны. — Карлота дан Эйдер пристально на него взглянула. — Вы ведь полезны?
— Если ваша главная задача — выстоять против гурков. — «Это ведь наша главная задача?» — мысленно спросил себя наставник. — Хотя еще денег не помешало бы.
— Деньги никогда не мешают — в том-то и беда: купцы предпочитают зарабатывать, а не тратить, даже если это в их же интересах.
Тяжело вздохнув, магистр постучала пальцами по столу. Ее взгляд медленно опустился на руку. С минуту она как будто что-то обдумывала, а затем начала снимать кольца. Стянув последнее кольцо, она бросила горстку украшений в сундучок с монетами.
Глокта нахмурился.
— Широкий жест, магистр, но я бы не посмел…
— Я настаиваю. — Карлота дан Эйдер расстегнула тяжелое ожерелье и тоже отправила его в сундучок. — Куплю еще, когда вы спасете город. Какой прок от драгоценностей, если гурки сдерут их с моего трупа? — Следом на ожерелье со звоном упали массивные браслеты из желтого золота, усеянные зелеными камнями. — Берите, пока я не передумала. Заблудившийся в пустыне берет воду…
— …У любого, кто ее предложит. Кадия говорил мне то же самое.
— Кадия — умный человек.
— Умный. Благодарю вас за щедрость, магистр.
Глокта захлопнул крышку сундучка.
— Жаль, что я не могу сделать большего. — Магистр Эйдер поднялась с кресла и, тихо шелестя по ковру сандалиями, направилась к двери. — Я скоро с вами еще поговорю.
— Этот человек твердит, что ему срочно нужно с вами поговорить.
— Как его зовут Шикель?
— Мофис. Он банкир.
«Еще один кредитор явился требовать денег. Рано или поздно придется их всем скопом просто арестовать. Конечно, мое маленькое транжирство на этом завершится, но дело того стоит — хотя бы ради удовольствия лицезреть их перекошенные рожи».
Глокта обреченно пожал плечами.
— Пусть войдет.
На пороге показался высокий мужчина лет пятидесяти. Излишняя худощавость, ввалившиеся щеки и запавшие глаза придавали ему болезненный вид; его движения отличала четкая выверенность, а взгляд — невозмутимая холодность.
«Он как будто оценивает в марках все, что попадает в поле зрения. В том числе и меня».
— Меня зовут Мофис.
— Да-да, мне сказали. К сожалению, в настоящее время наличных денег нет…
«…Если не считать двенадцать монет Секутора».
— …Сколько бы город ни задолжал вашему банку, придется подождать. Уверяю, деньги вот-вот придут…
«…Как только пересохнет море, треснет небесный купол, а землю заселят демоны».
Мофис изобразил улыбку — если можно так назвать легкий, выверенный, безрадостный изгиб губ.
— Наставник Глокта, вы меня не поняли. Я пришел не за долгом. Вот уже семь лет я имею честь представлять банкирский дом «Валинт и Балк» в Дагоске.
После короткой паузы Глокта как можно небрежнее спросил:
— «Валинт и Балк», говорите? Вы, если не ошибаюсь, финансировали гильдию торговцев шелком.
— Мы вели с ними кое-какие дела, пока от них, как ни прискорбно, не отвернулась удача.
«Кое-какие дела! Да они принадлежали вам с потрохами!»
— Впрочем, — продолжал банкир, — у нас заключены договоры со многими гильдиями, компаниями, с другими банками, с частными лицами всякого звания, знатными и простыми. Сегодня я заключаю договор с вами.
— Какого рода?
Мофис щелкнул пальцами в сторону двери. Створка распахнулась, и два здоровяка-туземца, пыхтя и обливаясь потом, с трудом втащили в комнату огромный сундук из полированного черного дерева с обивкой из сверкающих стальных полос. Осторожно опустив груз на великолепный ковер, носильщики отерли со лба пот и удалились туда, откуда пришли. Глокта хмуро посмотрел им вслед: что происходит? Мофис достал из кармана ключ, открыл массивный замок, поднял крышку и аккуратно — на выверенный шаг — отодвинулся в сторону, чтобы Глокта увидел содержимое.
— Сто пятьдесят тысяч марок серебром.
Глокта растерянно моргнул. И правда: в тускнеющем свете вечернего солнца мерцали и сияли плоские серебряные кругляшки достоинством в пять марок. Не звенящий ворох монет, не какая-то варварская россыпь, а ровные, опрятные столбики, зажатые деревянными штырьками. Ровные и опрятные, как сам Мофис.
Носильщики тем временем заволокли в комнату второй сундук, размером чуть меньше, поставили его на пол и размашистым шагом вышли вон, даже не взглянув на сверкающее у них под носом сокровище.
Мофис тем же ключом открыл второй замок, поднял крышку и снова отступил в сторону.
— Триста пятьдесят тысяч марок золотом.
Глокта понимал, что сидит с открытым ртом, но закрыть его был не в силах. Яркий, чистый, золотой, сияющий желтый цвет… От этого богатства, словно от костра, веяло теплом. Оно тянуло к себе, влекло, манило… Ноги Глокты, сами собой, неуверенно шагнули к сундуку — он даже не успел осознать, что делает. Крупные золотистые кружочки достоинством в пятьдесят марок, выложенные, как и в первом сундуке, опрятными, ровными столбиками. Большинство людей в глаза таких монет не видели. А в таком количестве — почти никто, единицы.
Мофис достал из-под куртки плоский кожаный футляр и начал аккуратно разворачивать его на столе. Раз, другой, третий.
— Полмиллиона марок в драгоценных ограненных камнях.
На распластанной посреди коричневого стола мягкой черной коже в теплом сиянии солнца и в самом деле переливались всеми цветами радуги они — драгоценные камни. Две большие пригоршни мерцающей гальки. Онемевший от изумления Глокта таращился на разноцветную россыпь. «На фоне этих камней украшения магистра Эйдер — сущий пустяк!» — пришло ему в голову.
— В общей сложности владельцы банка велели мне ссудить вам, Занду дан Глокте, наставнику Дагоски, ровно один миллион марок. — Мофис развернул плотный лист бумаги. — Подпишите вот здесь.
Глокта переводил взгляд с одного ящика на другой. Левый глаз начал дергаться.
— Зачем?
— Для подтверждения, что вы получили деньги.
Он чуть не рассмеялся.
— Я не о подписи! Зачем мне прислали деньги? — Глокта широким взмахом обвел рукой сундуки и развернутый на столе футляр. — К чему все это?
— Очевидно, мои наниматели разделяют ваше стремление уберечь Дагоску от гурков. Другого объяснения я дать не могу.
— Не можете или не желаете?
— И то, и другое.
Глокта хмуро оглядел драгоценные камни, золото, серебро… В ноге пульсировала тупая боль.
«Ровно то, что мне нужно, и даже сверху. Однако банки просто так деньги направо-налево не разбрасывают — иначе они банками не стали бы…»
— Раз это ссуда, то каков процент?
Мофис вновь изобразил ледяную улыбку.
— Мои наниматели предпочитают это называть пожертвованием на защиту города. Правда, есть одно условие.
— Какое?
— Возможно, в будущем представитель банка «Валинт и Балк» попросит вас… об услуге. Мои наниматели искренне надеются, что в случае необходимости вы их не разочаруете.
«Один миллион марок за услугу… Я отдаю себя во власть крайне подозрительной организации, чьи мотивы не понимаю даже смутно. Кроме того, именно в этой организации я еще недавно собирался искать высокопоставленного предателя. Только какой у меня выбор? Без денег я потеряю город — и со мной кончено. Меня могло спасти лишь чудо. Так вот оно! Сверкает передо мной. Заблудившийся в пустыне берет воду у любого…»
Мофис подтолкнул через стол документ: несколько аккуратно выведенных абзацев и место для подписи.
«Для моей подписи. Очень похоже на признание… Узники всегда подписывают признания. А поставить свою подпись им предлагают, только тогда, когда у них нет выбора».
Глокта обмакнул перо в чернила и поставил свое имя в указанном месте.
— На этом все. — Выверенными движениями Мофис осторожно скрутил документ и аккуратно сунул его под куртку. — Мы с коллегами сегодня покидаем Дагоску. — («Пожертвовать целую гору денег на благое дело — и так мало верить в его успех!») — «Валинт и Балк» закрывают местные представительства, но, возможно, мы встретимся в Адуе, когда разрешится неприятная ситуация с гурками. — Мофис еще раз механически улыбнулся. — Только сразу все не тратьте. — И резко повернувшись, широким шагом вышел из комнаты.