Девятипалый мрачно оглядел холм.
— Ладно. Привал!
Ферро стояла на камне, уперев руки в бока, и прищуренными глазами озирала равнину. Ветер гнал по траве, точно по морю, волны. Гнал по небу огромные облака, перекручивал их, рвал на части и раскидывал в стороны. Хлестал Ферро по лицу, жег глаза, но она не обращала на это внимания.
Чертов ветер, все как обычно.
Рядом, жмурясь от холодного солнца, стоял Девятипалый.
— Видишь что-нибудь?
— За нами погоня.
Преследователи были далеко, но она их видела. Крошечные точки у горизонта. Крошечные всадники, мчащиеся через океан травы.
Девятипалый поморщился.
— Ты уверена?
— Да. Тебя это удивляет?
— Нет. — Он перестал всматриваться в даль и потер глаза. — Дурные вести меня никогда не удивляют. Просто неприятно.
— Я насчитала тринадцать человек.
— Ты можешь их сосчитать? А мне и увидеть не под силу. Они скачут за нами?
Ферро развела руками.
— А ты видишь еще кого-нибудь? Возможно, этот хихикающий ублюдок Финниус встретил компанию друзей.
— Черт! — Он взглянул на повозку у основания холма. — Нам от них не оторваться.
— Нет. — Она криво улыбнулась. — Может, посоветуешься с духами?
— И что они нам скажут? Что мы по уши в дерьме?.. Подождем их. Сражаться лучше здесь. Загоним повозку на вершину. Мы, по крайней мере, на возвышенности, и за камнями можно укрыться.
— И я о том же подумала. Есть время подготовиться.
— Хорошо. Вот и займемся подготовкой.
Острие лопаты с резким металлическим скрежетом вонзилось в землю. До боли знакомый звук… Яма, могила — какая разница, что копать?
Кому Ферро только не рыла могилы! Попутчикам, если можно их так назвать. Друзьям, если можно их так назвать. И даже пару раз любовникам, если их можно так назвать. А также разбойникам, убийцам, рабам… Тем, кто ненавидел гурков. Тем, кто по какой-то причине прятался в Бесплодных землях.
Лопата мерно ходит вниз-вверх, вниз-вверх…
После драки, если выжил, начинаешь копать. Выкладываешь в ряд тела. Выкапываешь в ряд могилы. Могилы павшим товарищам — изрезанным, исколотым, изрубленным, изувеченным. Копаешь настолько глубоко, насколько сможешь; сбрасываешь мертвых в могилу, закапываешь. Они сгнивают. Со временем о них забываешь и продолжаешь путь в одиночестве. Так бывало всегда.
Но здесь, на странном холме посреди странной равнины, еще было время, была вероятность, что товарищи выживут. В том-то и заключалась разница. И несмотря на все свое презрение, на хмурый вид, на клокотавшую злость, Ферро отчаянно, как за лопату, цеплялась за эту вероятность.
Удивительно, что она до сих пор не утратила способность надеяться.
— Ловко копаешь, — сказал стоящий над ямой Девятипалый.
Ферро искоса на него взглянула.
— Богатый опыт.
Она воткнула лопату в землю, уперлась руками в стенки, выпрыгнула наверх и уселась на край, свесив ноги в яму. По лицу градом катил пот, промокшая рубашка прилипла к телу. Ферро вытерла лоб грязной ладонью, забрала у Девятипалого протянутый ей мех с водой и выдернула зубами пробку.
— Сколько у нас еще времени?
Она сделала большой глоток, прополоскала рот и сплюнула.
— Смотря с какой скоростью они скачут. — Ферро отхлебнула воды. — А скачут они быстро. Если продолжат в том же темпе, то прибудут поздно ночью или на рассвете.
Она вернула мех Девятипалому.
— На рассвете… — Он медленно втолкнул пробку в горлышко. — Тринадцать их, говоришь?
— Тринадцать.
— А нас четверо.
— Пятеро. Если навигатор придет на подмогу.
Девятипалый поскреб подбородок.
— Вряд ли.
— От ученика будет толк в драке?
Он поморщился.
— Не особый.
— А как насчет Луфара?
— Он и кулаками-то, наверное, никогда не махал, не то что мечом.
Ферро кивнула.
— Значит, тринадцать против двоих.
— Силы неравные.
— Весьма.
Девятипалый с глубоким вздохом уставился в яму.
— Если бы ты раздумывала о побеге, я не стал бы тебя винить.
— Хм… — хмыкнула она. Как ни странно, подобная мысль ей в голову не приходила. — Я буду держаться тебя. Посмотрим, что выйдет.
— Хорошо. Очень хорошо. Без тебя мне не обойтись.
Ветер шелестел в траве, свистел меж камней. В такие мгновения полагалось что-то говорить, но Ферро ничего не могла придумать. Ей всегда не хватало слов.
— У меня просьба: похорони меня, если я умру. — Она протянула руку. — Договорились?
Он удивленно приподнял бровь.
— Договорились.
Ферро вдруг осознала, как давно не касалась другого человека без намерения убить. Странное ощущение: ее рука сжимает чужую руку, чужие пальцы сжимают ее пальцы, чужая ладонь касается ее ладони… Теплая…
Девятипалый кивнул, Ферро кивнула в ответ — и они расцепили руки.
— А если мы оба умрем?
Она пожала плечами.
— Значит, пойдем на корм воронам. В конце концов, какая разница?
— Никакой, — пробормотал он, спускаясь по склону. — Никакой…
Путь к победе
Дул пронизывающий ветер. Вест стоял на возвышенности над рекой Камнур в рощице низкорослых деревьев, наблюдая за движением длинной колонны. Точнее, за тем, как она стоит.
Аккуратные ряды Собственного королевского полка, возглавляющие армию принца Ладислава, шагали живо. Их легко было отличить — по ярким мундирам офицеров, по развевающимся перед каждой ротой красно-золотым штандартам; в бледных солнечных лучах, пробившихся сквозь рваные облака, блестело начищенное оружие. Они уже перешли мост и выстроились на другом берегу реки. А на этом берегу царил хаос.
Утром рекруты выдвинулись в путь с энтузиазмом, явно радуясь, что покидают ужасный лагерь, но уже через час то тут, то там люди начали отставать: кто в силу возраста, кто из-за скверной обуви, — и колонна расползлась. Бедняги поскальзывались в подмороженной грязи, спотыкались о пятки впереди идущих, наталкивались на соседей, чертыхались. Батальоны изгибались, растягивались, превращаясь из правильных прямоугольников в бесформенные кляксы, передние роты сливались с задними, одни спешили вперед, другие топтались на месте, и вся эта волнообразно двигающаяся колонна напоминала чудовищного, грязного земляного червя.
У моста подобие строя исчезло окончательно. Толкаясь и ворча, отряды усталых, недовольных оборванных рекрутов втискивались в узкий проход. На них постепенно напирали задние ряды солдат, которым не терпелось перебраться на другой берег и отдохнуть, но из-за давки процесс лишь замедлился. В довершение всех бед посреди моста отвалилось колесо у телеги (непонятно, как она вообще оказалась в колонне), и слабый поток переправляющихся превратился в жалкий ручеек. Никто, похоже, не знал, как ее сдвинуть, где взять мастера по колесам, а потому просто перебирались через препятствие или обходили, задерживая тем самым тысячи людей.
Теперь на этом берегу стремительной реки в грязи стояла огромная толпа. Офицеры заходились криком, рекруты бурчали, толкались, наконечники копий торчали в разные стороны, вокруг росла гора мусора и брошенных вещей. А сзади огромной змеей, так же неорганизованно, подтягивались новые отряды, вливаясь в толчею перед мостом. Командиры их не останавливали. Даже не пытались.
«И все это в колонне, на более-менее сносной дороге, когда не напирает враг…»
Вест боялся даже представить, как перебрасывать войска по линии фронта, через лес да по ухабам. Он, зажмурившись, потер усталые глаза, моргнул: внизу продолжалась жуткая комедия. Непонятно, что делать — то ли плакать, то ли смеяться.
Сзади на склоне раздался стук копыт. Подъехал лейтенант Челенгорм — большой, уверенно держащийся в седле. Прекрасный наездник, надежный, пусть и не слишком находчивый, парень, он идеально подходил для плана, который наметил Вест.
— Лейтенант Челенгорм. Позвольте доложить, сэр! — Офицер развернулся к реке. — Похоже, на мосту проблемы.
— А чего еще можно было ожидать? Боюсь, проблемы только начинаются.
Челенгорм, усмехнувшись, кивнул на толпящихся внизу.
— Как я понимаю, у нас есть преимущество: численное превосходство и эффект неожиданности…
— Численное превосходство — пожалуй. Эффект неожиданности? — Вест обвел рукой давящихся у моста, над которым разносились отчаянные вопли офицеров. — При таком хаосе? Да нас слепой за десять миль услышит! Хоть слепой, хоть глухой учуют нас прежде, чем мы выстроимся к бою! День уйдет только на переправу! Впрочем, это не самое страшное. Настоящая беда у нас со штабом: между вражеским и нашим лежит бездна. Принц витает в облаках, а штаб существует лишь для того, чтобы держать его в плену иллюзий. Любой ценой.
— Но я уверен…
— И цена эта — наши жизни.
Челенгорм нахмурился.
— Вест, довольно. Мне не хочется идти в бой с такими мыслями…
— А вы и не пойдете.
— Не пойду?
— Нет. Отберите в своей роте шестерых надежных сослуживцев, возьмите свободных лошадей и мчите во весь опор к Остенгорму, а оттуда на север к маршалу Берру. — Вест достал из внутреннего кармана плаща письмо. — Отдайте письмо маршалу. Скажете, что Бетод с основными силами зашел в тыл, а принц Ладислав, вопреки приказу, принял крайне опрометчивое решение переправиться через Камнур и вступить с северянами в бой. — Он сжал зубы. — Бетод увидит нас за много миль. Мы предоставляем врагу самому выбрать место сражения — и все ради того, чтобы принц Ладислав выглядел храбрым. Воистину, храбрость — худшая из стратегий…
— Вест, наверняка дела не так плохи?
— Скажете маршалу Берру, что войско принца Ладислава, скорее всего, разгромлено и, возможно, полностью уничтожено. Дорога на Остенгорм открыта. Маршал знает, что делать.
Челенгорм, опустив глаза, потянулся было за письмом, но на полпути замер.
— Полковник, пошлите кого-нибудь другого. Я должен сражаться…
— Лейтенант, сражаясь, исход боя вы не измените, а вот если доставите послание — возможно. Поверьте, я отсылаю вас не из сентиментальных соображений. Это самое важное задание на данный момент, и только вы, на мой взгляд, способны его выполнить. Приказ понятен?