Здоровяк, сглотнув слюну, взял письмо, расстегнул на плаще пуговицу и сунул бумагу во внутренний карман.
— Разумеется, сэр. Это честь для меня.
Он начал разворачивать лошадь.
— У меня еще одна просьба. — Вест тяжело вздохнул. — На тот случай… если меня убьют. Не могли бы вы после окончания кампании передать кое-что моей сестре?
— Бросьте! Вряд ли понадобится…
— Поверьте, я всем сердцем надеюсь, что мне удастся выжить, но это война. Выживают немногие. Если я не вернусь, просто скажите Арди… — Он на миг задумался. — Скажите, что прошу меня простить. Это все.
— Конечно! Но я надеюсь, вы сами ей все скажете.
— Я тоже. Ну, удачи! — Вест протянул ему руку.
Челенгорм наклонился и крепко ее пожал.
— И вам!
Пришпорив коня, офицер поскакал вниз по склону, прочь от реки. Вест проводил его долгим взглядом, а затем со вздохом повернулся к мосту. Надо же кому-то сдвинуть с места чертову колонну…
Неизбежное зло
Над крепостной стеной мерцал золотистый полукруг солнца, заливая оранжевым светом коридор, по которому хромал Глокта в сопровождении огромного практика-альбиноса. Длинные тени городских зданий медленно ползли к скале. С трудом ковыляя мимо окон, инквизитор мог бы поклясться, что тени на глазах становятся бледнее и длиннее, а солнце тусклее и холоднее. Скоро оно исчезнет и наступит ночь.
У дверей зала Глокта остановился — перевел дыхание, подождал, пока утихнет боль в ноге, облизал пустые десны.
— Давай мешок.
Иней протянул то, что просили, и, упершись белой рукой в дверь, пробормотал:
— Готофы?
«Как никогда!»
— Открывай.
Генерал Виссбрук прямой, как столб, нервно хрустел пальцами, над высоким воротником накрахмаленного мундира слегка нависали щеки. Корстен дан Вюрмс пытался изображать невозмутимость, но выдавал свое беспокойство тем, что постоянно облизывал губы. Магистр Эйдер сидела выпрямившись, сложив сцепленные в замок руки на стол, на ее лице застыла суровая решимость. «Сама деловитость». На ее колье из крупных рубинов багровыми угольками сияли последние отсветы солнца.
«Быстро она нашла замену пожертвованным драгоценностям».
Лишь один из присутствующих в зале не выказывал ни малейших признаков беспокойства — Никомо Коска. Скрестив руки на черном нагруднике, стириец с беспечным видом подпирал стену за спиной нанимательницы. На одном бедре у него висел меч, на другом — длинный кинжал.
— А он что здесь делает?
— Этот вопрос касается всех жителей города, — спокойно ответила Эйдер. — Вы не можете принимать столь важное решение в одиночку.
— И Коска должен позаботиться о том, чтобы вы получили нужный ответ. Так?
Наемник пожал плечами и принялся рассматривать свои грязные ногти.
— А как же приказ, подписанный двенадцатью членами закрытого совета?
— Документ не спасет нас от мести императора, если гурки захватят город.
— Понимаю… Значит, вы намерены бросить вызов мне? Архилектору? Королю?
— Я намерена выслушать гуркского посланника и все обдумать.
— Прекрасно. — Глокта шагнул к столу и перевернул мешок. — Слушайте!
Из мешка с глухим стуком выпала голова Шаббеда аль Излика Бурая. Его лицо выражало лишь бессилие, открытые глаза смотрели в разные стороны, изо рта свешивался кончик языка. Голова неуклюже прокатилась вдоль великолепного стола и замерла лицом вверх перед генералом Виссбруком; на сияющем полированном дереве осталась волнистая цепочка кровавых пятен.
«Слегка театрально, зато как драматично — согласитесь же, — мысленно обратился к присутствующим Глокта. — Ни у кого не должно остаться сомнений относительно моих полномочий».
Виссбрук ошеломленно таращился на лежащую перед ним окровавленную голову, его челюсть медленно отвисала все ниже и ниже. Он с грохотом подскочил с кресла и, пятясь от стола, дрожащим пальцем указал на Глокту.
— Вы сумасшедший! Сумасшедший! Никого не пощадят в Дагоске! Ни единого человека! Ни мужчин, ни женщин, ни детей! Если город падет, надеяться не на что!
Глокта улыбнулся беззубой улыбкой.
— Тогда я предлагаю каждому из вас со всем усердием позаботиться о том, чтобы город не пал. — Он взглянул на Корстена дан Вюрмса. — Или уже слишком поздно? Или вы уже продали город гуркам и пути назад нет?
Глаза Вюрмса забегали: взглянули на дверь, на Коску, на перепуганного генерала Виссбрука, на зловеще возвышающегося в углу Инея и, наконец, на магистра Эйдер, по-прежнему собранную и невозмутимую.
«Вот заговор и вышел из тени».
— Он знает! — завопил Вюрмс, толкнул назад кресло и, поднявшись, неуверенно шагнул к окну.
— Очевидно, знает.
— Так сделайте что-нибудь, черт побери!
— Уже сделала, — ответила Эйдер. — К настоящему моменту люди Коски вот-вот захватят крепостные стены, опустят мост и откроют гуркам ворота. В их руках доки, Великий храм и даже Цитадель. — Из-за дверей донесся отдаленный грохот. — Думаю, их шаги по коридору мы и слышим. Наставник Глокта, мне очень жаль. Правда. Вы сделали все, что только мог пожелать его преосвященство, — и даже больше… Но сейчас город наводнят гурки. Как видите, дальнейшее сопротивление бессмысленно.
Глокта поднял взгляд на Коску и медленно спросил:
— Могу я возразить?
Стириец со слабой улыбкой учтиво поклонился.
— Очень любезно с вашей стороны, — отозвался инквизитор. — Досадно вас разочаровывать, но ворота по-прежнему в руках хаддиша Кадии и преданных ему священнослужителей. Он сказал, что впустит гурков… как же он выразился? А! «Только если прикажет сам Господь». У вас намечен божественный визит? — По лицу Эйдер стало ясно: не намечен. — А Цитадель в руках инквизиции — во имя безопасности верных слуг его величества, разумеется. Вы слышали шаги моих практиков. Что касается наемников мастера Коски…
— Расставлены по стенам, наставник, как приказано! — Щелкнув каблуками, Коска отдал честь по всей форме. — Готовы отразить атаку гурков. — Он улыбнулся магистру гидьдии торговцев пряностями. — Простите, что покидаю вас в столь сложное время, магистр, но я получил более выгодное предложение, вы же понимаете…
Повисла гробовая тишина. Даже если бы Виссбрука поразила молния, вряд ли бы он выглядел более ошарашенным. Дико озираясь, Вюрмс отступил назад, и практик Иней сделал широкий шаг в его сторону. Магистр Эйдер смертельно побледнела.
«Итак, погоня окончена, лисы загнаны».
— Едва ли есть чему удивляться. — Глокта, откинувшись, поудобнее устроился в кресле. — Вероломство Никомо Коски уже стало притчей во языцех. На всем Земном Круге не сыщется государство, где он не предал бы нанимателя.
Стириец вновь с улыбкой поклонился.
— Меня удивляет не вероломство Коски, — глухо проронила Эйдер, — а ваше богатство. Откуда у вас деньги?
Глокта ухмыльнулся.
— Мир полон чудес!
— Ах ты сука, мать твою!.. — взвизгнул сын губернатора, хватаясь за шпагу, но вытащить ее не успел — белый кулак Инея врезался ему в челюсть, и бездыханное тело отлетело к стене.
Почти в тот же миг двери с грохотом распахнулись, и в зал с оружием наготове ворвалась Витари с полудюжиной практиков.
— Все в порядке? — спросила она.
— Мы уже заканчиваем. Иней, будь добр, убери хлам.
Альбинос схватил Вюрмса за лодыжку и поволок его по полу прочь из зала. Эйдер молча смотрела, как ничего не выражающее лицо сына губернатора скользит по плитке, затем перевела взгляд на Глокту.
— И что теперь?
— Теперь — камеры.
— А потом?
— Потом — посмотрим.
Инквизитор щелкнул пальцами и указал на дверь. Двое практиков, тяжело протопав вокруг стола, подхватили королеву торговцев под локти и с невозмутимым видом вывели из зала.
— Итак, — глядя на Виссбрука, произнес Глокта, — кто-нибудь еще желает принять предложение посла о капитуляции?
Генерал, все это время безмолвно наблюдавший за происходящим, наконец закрыл рот и с тяжелым вздохом вытянулся по стойке «смирно».
— Я — простой солдат. Разумеется, я исполню приказ его величества. Либо представителя его величества. Если нужно любой ценой защитить Дагоску, я буду сражаться до последней капли крови. Уверяю вас, я ничего не знал о заговоре. Возможно, я действовал опрометчиво, но всегда искренне, из лучших побуждений — мне казалось, что это в интересах…
Глокта взмахом руки прервал излияния Виссбрука.
— Убедили. Утомили, но убедили.
«Сегодня я лишился половины городского совета. Если совет покинет кто-нибудь еще, меня, вероятно, обвинят в ненасытной жажде власти», — усмехнулся Глокта и снова обратился к Виссбруку:
— Гурки, скорее всего, атакуют на рассвете. Генерал, проверьте укрепления.
Виссбрук, прикрыв глаза, сглотнул комок в горле и утер со лба пот.
— Наставник, спасибо, что поверили. Клянусь, вы не пожалеете.
— Уверен, что не пожалею. Идите же!
Генерал торопливо вышел из комнаты, будто опасаясь, что Глокта может передумать; за ним вышли оставшиеся практики. Витари подняла упавшее кресло Вюрмса и аккуратно придвинула его к столу.
— Чистая работа. — Она кивнула, чтоб придать большую убедительность своим словам. — Исключительно чистая. Я рада, что не ошиблась в вас.
— В вашем одобрении я нуждаюсь куда меньше, чем вы предполагаете, — хмыкнул Глокта.
Глаза Витари улыбнулись поверх маски.
— Я не говорила, что одобряю. Просто констатировала факт, что работа чистая. — С этими словами она неторопливо вышла в коридор.
Остались лишь Глокта и Коска. Наемник с беспечно скрещенными на груди руками стоял привалившись к стене и со слабой улыбкой смотрел на инквизитора. Во время происходящего он не двинулся с места.
— Думаю, — заговорил он, — вы прекрасно прижились бы в Стирии. Весьма… безжалостно. Я верно подобрал слово? Как бы то ни было… — он энергично пожал плечами, — мне не терпится приступить к службе под вашим началом.
«Пока кто-нибудь не предложит тебе большее жалованье?» — мысленно вопросил Глокта.