— Что надо? — рыкнул Глокта, и они отвернулись, что-то бормоча и запахивая вороты от непогоды. Глокта плотнее натянул пальто, чувствуя, как полы липнут к мокрым ногам. «Несколько месяцев на солнце — и начинаешь думать, что больше не замерзнешь никогда. Как быстро мы забываем». Глохта хмуро оглядел пустые причалы. «Как скоро мы все забываем».
— Хорошо дома. — Иней с довольным видом сошел с трапа с сундучком Глокты под мышкой.
— Не любишь жару, да?
Практик помотал тяжелой головой, чуть улыбаясь зимней мороси; белые волосы слиплись от сырости. Секутор шел сзади, косясь на серые тучи. Он помедлил на конце трапа и шагнул на камень набережной.
— Приятно возвращаться, — сказал он.
«Я бы с удовольствием порадовался вместе с тобой, но расслабляться рано».
— Его преосвященство вызвал меня, и, судя по тому, в каком положении мы оставили Дагоску, весьма вероятно, что встреча пройдет… не совсем гладко.
«Изящная сдержанность».
— Тебе лучше на пару дней скрыться.
— Скрыться? Я собираюсь неделю не высовывать нос из борделя.
— Очень разумно. И вот что, Секутор. Если мы вдруг больше не увидимся. Удачи.
— Как всегда. — Глаза практика блеснули.
Глокта смотрел, как практик удаляется сквозь дождь в самый сомнительный район города.
«Обычный день для практика Секутора. Никогда не загадывает больше, чем на час вперед. Везет же!»
— Проклятье вашей убогой стране и чертовой погоде, — проворчала Витари с певучим акцентом. — Мне нужно пойти поговорить с Сультом.
— Ого, и мне тоже! — с преувеличенным восторгом воскликнул Глокта. — Очаровательное совпадение! — Он галантно согнул локоть. — Мы — прекрасная пара и можем навестить его преосвященство вместе!
Витари взглянула на Глокту.
— Хорошо.
«Но вашей паре придется подождать моей головы еще часок».
— Только сначала мне нужно нанести еще один визит.
Кончиком трости он постучал в дверь. Никакого ответа. «Проклятье». Спина болела чертовски, и Глокте нужно было присесть. Он снова постучал, сильнее. Петли скрипнули, дверь приоткрылась. Не заперто. Глокта нахмурился и распахнул дверь шире. Притолока изнутри была измочалена, рамок разбит. Взлом. Глокта с трудом перешагнул порог и вошел в холл. Пустота и ледяной холод. Никакой мебели. Как будто Арди переехала. Но зачем? У Глокты задергалось веко. Он почти ни разу не думал об Арди за все время, что был на Юге. Другие заботы глодали его. «Единственный друг дал мне единственное поручение». Если с ней что-то случилось…
Глокта показал на лестницу, и Витари, кивнув, начала беззвучно подниматься, пригнувшись и вытащив из сапога блеснувший нож. Глокта показал на холл, и Иней мягко отправился в глубину дома, скрываясь в тени у стены. Дверь в общую комнату была приоткрыта — Глокта подошел к ней и распахнул.
Арди сидела спиной к нему: белое платье, черные волосы — точно такой он ее помнил. Она слегка повернула голову на скрип петель.
«Значит, жива».
Но комната странно изменилась. Кроме кресла, в котором сидела Арди, в ней не было ничего. Голые побеленные стены, голые доски пола, окна без занавесок.
— Здесь больше ничего не осталось, черт побери! — прокричала она хриплым гортанным голосом.
«Ясно».
Глокта нахмурился и шагнул через порог в комнату.
— Я говорю — ничего! — Арди встала, все еще не поворачиваясь к нему. — Или решили забрать и кресло? — Она развернулась, вцепилась в спинку, подняла кресло над головой и с визгом швырнула. Кресло грохнулось в стену рядом с дверью — куски дерева и штукатурки брызнули во все стороны. Одна ножка просвистела у лица Глокты и плюхнулась в угол, остальное рухнуло на пол в туче пыли и щепок.
— Очень любезно, — пробормотал Глокта. — Но я постою.
— Вы! — Глокта разглядел, как глаза за спутанными волосами расширились от удивления. Ее лицо было слишком худым и бледным — такой он ее не помнил. Платье измятое и слишком тонкое для холодной комнаты. Арди попыталась пригладить платье дрожащими руками, тщетно попыталась собрать сальные волосы. Потом коротко рассмеялась. — Боюсь, я не готова принимать посетителей.
Глокта услышал, как Иней протопал по залу, и увидел его в дверном проеме со сжатыми кулаками. Глокта поднял палец.
— Все в порядке. Жди снаружи.
Альбинос скрылся в тени, а Глокта прохромал по скрипящим половицам в пустую гостиную.
— Что случилось?
Губы Арди дрогнули.
— Похоже, мой отец вовсе не был таким богатым, как всем казалось. У него были долги. Вскоре после отъезда моего брата в Инглию за долгами пришли.
— Кто?
— Человек по имени Фолло. Он взял все деньги, какие у меня были, оказалось мало. Забрали серебро, драгоценности матери — что оставалось. Они дали мне полтора месяца, чтобы найти остальное. Я рассчитала горничную. Я продала, что только возможно, но они хотели еще. Потом пришли снова. Три дня назад. Забрали все. Фолло сказал, что я еще должна спасибо сказать, что мне оставили платье, что на мне.
— Ясно.
Арди глубоко вздохнула.
— И с тех пор я так и сижу здесь и думаю — как молодой женщине без друзей раздобыть денег. — Она взглянула на Глокту. — Придумала только один способ. И скажу честно: если б хватило смелости, я бы уже им воспользовалась.
Глокта провел языком по деснам.
— Значит, нам обоим повезло, что вы трусиха.
Глокта выпростал одно плечо из пальто — а потом ему пришлось извиваться и трястись, чтобы достать руку из рукава. Потом пришлось переложить трость в другую руку.
«Проклятье. Даже щедрый жест не в состоянии сделать изящно».
Наконец он протянул пальто Арди, чуть припадая на больную ногу.
— Вы уверены, что вам оно не нужнее, чем мне?
— Берите. По крайней мере, тогда мне не придется снова напяливать эту сволочь.
Тут она почти улыбнулась.
— Спасибо, — пробормотала Арди, заворачиваясь в пальто. — Я пыталась найти вас, но не знала… где вы…
— Мне ужасно жаль, но теперь я здесь. Вам ни о чем не надо беспокоиться. Сегодня переночуете у меня. Квартира не слишком просторная, но как-нибудь разберемся.
«И потом куча места освободится, когда я поплыву лицом вниз в доках».
— А дальше?
— А дальше вы вернетесь сюда. Завтра этот дом станет точно таким, каким был.
Арди раскрыла глаза.
— Как?
— О, я позабочусь. Сначала надо вас согреть.
«Наставник Глокта, друг тех, у кого нет друзей».
Пока он говорил, Арди закрыла глаза, и Глокта услышал, как она зашмыгала носом. Она чуть качнулась, словно не осталось сил даже стоять.
«Странно, пока лишения длятся, мы терпим. Стоит кризису пройти, силы покидают нас в то же мгновение».
Глокта протянул руку, чуть не коснувшись ее плеча, чтобы поддержать, но в последний момент ее глаза распахнулись, она встала прямо, и он убрал руку.
«Наставник Глокта, спаситель молодых женщин, попавших в беду».
Он проводил ее в холл и к разбитой входной двери.
— Если можно, я перекинусь парой слов с практиками.
— Разумеется. — Арди взглянула на него — большие темные глаза с тревожным розовым ободком. — И спасибо вам. Что бы ни говорили, вы хороший человек.
Глокта с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться.
«Хороший человек? Не думаю, что Салем Реус с этим согласится. Или Гофред Хорнлах, или магистр Каулт, или Корстен дан Вурмс, генерал Виссбрук, посол Ислик, инквизитор Харкер. И еще сотня прочих, разбросанных по исправительным колониям в Инглии или брошенных в Дагоске в ожидании смерти. И все же Арди Вест считает меня хорошим человеком. Странное ощущение, и не скажешь, что неприятное. Так, словно снова стал человеком. Жаль только, что так поздно».
Когда Арди в его черном пальто вышла, Глокта поманил Инея.
— У меня есть задание для тебя, старый друг. Последнее задание. — Глокта опустил ладонь на тяжелое плечо альбиноса и пожал его. — Ты знаешь ростовщика по имени Фолло?
Фрост неторопливо кивнул.
— Найди его и сделай больно. Притащи его сюда и объясни, кого он оскорбил. Все нужно восстановить — и лучше, чем было, поясни ему. Дай ему один день. Один день, а потом найдешь его — из-под земли достань — и начнешь резать. Понял? Сделай мне одолжение.
Иней снова кивнул, розовые глаза блестели в темноте прихожей.
— Нас ждет Сульт, — пробормотала Витари, уставившись на них с лестницы; руки в перчатках барабанят по перилам.
— Еще как ждет. — Глокта подмигнул и похромал к открытой двери. «Мы же не хотим заставлять его преосвященство ждать».
Щелк, клац, боль — таков был ритм шагов Глокты. Уверенный щелчок правого каблука, клацанье трости о звонкие плитки коридора, затем долгое подтаскивание левой ноги, сопровождающееся знакомой пронизывающей болью в колене, копчике и спине. Щелк, клац, боль.
Он шел от доков к дому Арди, в Агрионт, к Допросному дому, и там по всем ступенькам. Хромой. Один. Без помощи. И теперь каждый шаг был мучением. С каждым движением он гримасничал. Он кряхтел, потел и ругался.
«Но черт меня подери, если я замедлюсь».
— Вы не любите облегчать себе жизнь? — пробормотала Витари.
— А зачем ее облегчать? — отрезал он. — Можно утешаться мыслью, что эта беседа вполне может стать для нас последней.
— Тогда почему вы идете? Можно ведь сбежать?
Глокта фыркнул.
— Если это незаметно, поясню, что я исключительно плохой бегун. И еще мне любопытно.
«Любопытно, почему его преосвященство не оставил меня там гнить с остальными».
— Ваше любопытство может кончиться для вас смертью.
— Если архилектор желает моей смерти, хромать в другую сторону бесполезно. Я лучше приму смерть стоя. — Глокту перекосила внезапная судорога в ноге. — Или, может, сидя. Но лицом к лицу, с открытыми глазами.
— Это ваш выбор, как я понимаю.
— Именно.
«И последний».
Они вошли в приемную Сульта. Приходилось признать, что это несколько удивительно — они прошли так далеко. Каждый раз, проходя по зданию мимо очередного практика в черной маске, Глокта ожидал, что тот набросится на них. Любой инквизитор в черных одеждах мог указать на них и прокричать команду об аресте. «И все же я снова здесь». Тяжелый стол, два тяжелых кресла, два практика возвышаются по обе стороны тяжелой двери — все как прежде.