Сначала соревнование шло не очень активно, но потом дети разошлись не на шутку. Диане даже пришлось пойти с детьми в азиатскую овощную лавку, потому что скоро местный супермаркет уже не мог удовлетворить их спрос на экзотические овощи.
Через полгода семью было не узнать. Овощи и фрукты были в их меню постоянно. Но интереснее то, что они постоянно готовили какие-то необычные блюда.
– Сегодня Джози делает суши, – сказала Диана, когда мы в последний раз говорили с ней.
– Вот это да!
– Да! Ни за что бы не поверила, но это так.
– Это успех.
– Но это еще не все. Они даже ведут себя теперь по-другому.
– Как именно?
– Они стали спокойнее, не такие капризные и раздражительные, как раньше. И дома, и в школе. Учителя говорят, что дети теперь более усидчивые и занимаются лучше.
– Чудесно! – улыбнулся я.
Дети чувствуют и ведут себя лучше, когда едят больше полезных продуктов и меньше калорийной пищи, которая подвергалась интенсивной обработке? Кто бы мог подумать!
– Через неделю у Тайлера день рождения. Знаете, что он хочет в подарок?
– Что?
– Мороженое с гороховым пюре.
Секреты кормления детей постарше
Повторю снова… Запомните три золотых правила:
1. Дети, которые голодны, едят.
2. Двадцать раз отвернется – один раз съест.
3. Научите детей прислушиваться к своим потребностям, а не смотреть в тарелку.
У детей не должно быть возможности выбирать между здоровой и нездоровой пищей. Раз и навсегда выбросите всю вредную еду. Единственный выбор, который может быть: между здоровой пищей и голоданием.
Пробудите в детях интерес к еде. Подключите фантазию и придумайте, как увлечь их.
В первую очередь заинтересуйте их процессом приготовления еды. Им не обязательно уметь готовить обед из трех блюд, но приготовить несложный салат или замариновать курицу их можно научить. Вам самим станет легче, если дети будут помогать на кухне.
Глава 12. Зеркало для матери, корзина с мусором для отца
Семья: Сандра (43 года), Макс (45 лет), Эван (11 лет), Эмили (10 лет) и Стивен (8 лет)
Проблема: У родителей немало поводов, чтобы беспокоиться насчет Эмили. Мама думает, что у нее психическое расстройство, потому что девочка одержима диетами, но при этом у нее слишком маленький вес. Мальчики хорошо едят, с ними почти нет проблем, только обычные трудности, с которыми сталкиваются все родители мальчишек.
Примечания: Почему у таких богатых родителей тощие дети?
Это была идеальная семья. Я по натуре своей немного неряшлив, и рядом с ними мне казалось, что я одет неподобающим образом. Мама явно демонстрировала свои дизайнерские наряды и яркие детали туалета. Эмили была прекрасна в модных розовых отбеленных джинсах. Ее папа был богатым парнем, который пытался одеваться в небрежном стиле кэжуал, но при этом хотел показать, что он далеко не бедный. От худой женской половины семейства он отличался тем, что фигурой напоминал раскормленного домашнего кота.
– Что же привело вас ко мне? – спросил я и подумал: «Могу побиться об заклад, что они приехали сюда на “мерседесе” последней модели».
– Мы волнуемся из-за Эмили, – сказала Сандра.
Эмили закатила глаза.
– Что конкретно вас беспокоит?
– Она одержима диетами, – пояснила Сандра. – Совсем с ума сошла.
– Не сошла я с ума, – пробормотала Эмили.
– Эмили, скажи честно, – набросилась на нее мать. – Ты одержима диетами.
– Нет.
Теперь глаза закатила Сандра.
– Вот в этом проблема. Каждый раз, как я хочу поговорить с ней, она огрызается.
Они так разговаривали друг с другом, что это начинало действовать мне на нервы. Они быстро доходили до бесперспективной перепалки: «Я права – ты не права!» Но в их общении что-то еще было не так. Чувствовалось почти незаметное подводное течение разобщенности.
– А что вы думаете по этому поводу, Макс?
Папа пожал плечами.
– Диеты представляют для нас серьезную проблему, – сказал он размеренно. Таким тоном говорят о десятипроцентном понижении цен на товарной бирже.
Я взглянул на Эмили:
– Ты знаешь, что это значит?
Она тоже пожала плечами.
– Это значит, что для твоего папы диеты – большая проблема, – сказал я и повернулся к нему. – Вы всегда так разговариваете?
– Как «так»?
– Так запутанно.
– Эта фраза не кажется мне запутанной. – Он нахмурил брови и выглядел немного раздраженным.
– Ей десять, – сказал я и показал на Эмили.
– Я в курсе, – сухо ответил Макс.
Я не был уверен наверняка, что он в курсе, но пока что не стал акцентировать на этом внимание.
– Когда начались проблемы с диетами?
Сандра ответила:
– Она всегда была привередой в еде, но проблемы появились, когда ей было пять лет.
– Как это?
– Она пошла в школу, и угодить ей с одеждой стало трудно: это ей не идет, это она не наденет…
Я кивнул, как кивают психиатры, чтобы побудить своих пациентов продолжать рассказ, но не слишком отвлекать его своими «ага», «ясно», или, и того хуже, «пожалуйста, продолжайте».
– После этого она стала плохо есть и говорить, что боится растолстеть.
– В пять лет? – недоверчиво спросил я.
– Да.
Меня как профессионального психолога некоторые вещи сразу настораживают. Обычно пятилетние дети подражают тому, что видят вокруг. Они впитывают все как губки. Где же она услышала все эти «от еды толстеют» и «мне не нравится, как я выгляжу»? Дома или в школе?
– Что тебе нравится из еды? – обратился я к Эмили.
– Ничего.
– А шоколад?
– От шоколада толстеют, – фыркнула она не столько в ответ на сам вопрос, сколько в ответ на идею.
Я пристально посмотрел на нее:
– Мне кажется, что ты не сильно бы поправилась, даже если бы съела целую шоколадную фабрику.
– Я ей то же самое говорю, – вмешалась Сандра. – В нашей семье женщины склонны к полноте, но нельзя же с таким фанатизмом следить за фигурой. Даже если Эмили наберет пару килограммов, она все равно будет выглядеть замечательно.
Я сразу понял, где Эмили всего этого набралась: дома.
– Что вы делали, чтобы убедить ее есть нормально? – спросил я.
– Я обещала, что куплю ей хорошую косметику, если она наберет килограмм, – сказала Сандра.
Тут уже я не сдержался и поморщился, но, чтобы не выдавать себя, придал лицу задумчивое выражение.
– Ну что ж, нам нужно кое-что обсудить, пока Эмили полистает журналы в коридоре.
Когда девочка вышла, я спросил у Сандры:
– Вам нравится, как вы выглядите?
– Простите?
– Вам нравится, как вы выглядите? Вы довольны своим внешним видом, телосложением?
Она смущенно улыбнулась:
– Даже не знаю. Вроде бы да. Хотя нет, не совсем.
– Вы на диете сейчас?
Сандра заерзала в кресле.
– Немного.
– И часто вы «немного» сидите на диете?
– Я довольно легко набираю вес, поэтому приходится следить за собой.
– Оцените свою внешность по десятибалльной шкале, – попросил я.
Папа иронично улыбался. Пусть – он следующий.
– В каком смысле? – замешкалась Сандра.
– Какую бы оценку вы себе поставили, если бы вам предложили оценить свой внешний вид и свое тело по десятибалльной шкале?
Она задумалась ненадолго:
– Шесть. Нет… пять. Может быть, иногда четыре. В некоторых местах.
– Хорошо. А вы? – спросил я у Макса.
Он рассмеялся так, как смеются богатые люди:
– Хотите, чтобы я оценил свое тело?
– Да.
В этот момент у него зазвонил телефон.
– Прошу прощения, – сказал Макс, подняв указательный палец. Я его не простил, но он уже вышел. Примерно минуту длился какой-то очень важный разговор по телефону, затем Макс вернулся.
– Так на чем мы остановились?
– Оцените себя по десятибалльной шкале.
Макс посмотрел на меня взглядом чрезвычайно довольного собой кота.
– Десять.
Кто бы сомневался!
– Значит, вам нужно, чтобы она побольше ела? – спросил я у Сандры.
Она кивнула. На лице у Макса было одновременно выражение удовольствия и полной незаинтересованности.
– Тогда слушайте внимательно, – сказал я самым профессиональным тоном. – Вы должны пойти и купить килограмм марихуаны – самой лучшей, а не каких-нибудь отбросов. За полчаса до еды курите ее с Эмили, пока она как следует не обдолбается.
Сандра пялилась на меня так, будто я только что достал из своего рта цыпленка. Макс нахмурился.
– Когда нужно будет садиться за стол, у нее проснется зверский аппетит, и она съест все, что вы перед ней поставите.
Тут я торжествующе улыбнулся, словно говоря: «Вот какой я умный». Повисла такая тишина, что жужжание мухи показалось бы очень громким звуком.
Проблема заключалась в том, что Эмили повторяла то, что видела. Ее научили плохо думать о себе, постоянно сурово оценивать свою внешность, находить недостатки и принимать серьезные меры. Эмили – это зеркало своего окружения.
Ее мама однозначно была жертвой модной индустрии, а папа просто не делал ничего как родитель. Мне показалось, что он уделяет семье лишь крохи внимания, что остаются у него после заключения разных сделок.
Роль отца – заботиться о семье. Для этого мы и нужны. Мы отвечаем за безопасность наших близких, обеспечиваем их всем необходимым для жизни и стараемся сделать так, чтобы они чувствовали себя дома хорошо независимо от того, что происходит в мире. Какие бы проблемы ни были снаружи, дом всегда останется домом. Местом, где тебя всегда ждут и готовы выслушать.
Я всегда буду рядом, что бы с вами ни случилось, что бы вы ни натворили. Вы всегда можете положиться на меня.
Купить для семьи «мерседес» последней модели – это одно, но сесть рядом и внимательно выслушать – это совсем другое.
Кроме того, Эмили была буквально воспитана поп-культурой, которая влияла на девочку через телевидение, Интернет, глянцевые журналы, разговоры с подругами, но более всего – через разговоры внутри дома. Эмили научили переживать из-за своего веса, но ничего больше не объяснили – поступай, как знаешь.