тяжкого груза прошлого, как Икар не смог долететь до солнца. И все же это не означает, что никому и никогда не удастся забыть о своих черных днях, простить себя и других и жить дальше.
Я всем сердцем привязался к Каролине и чувствовал, что это не к добру. Не сразу я понял, что именно непомерное тщеславие и неспособность глубоко чувствовать уродуют ее душу. Я стал жертвой иллюзий, которыми жила она сама, веря в то, что стойкое стремление к чистоте и свету поможет воспарить над океаном несправедливости, мучений и зла.
Да, я привязался к Каролине. Для меня она была как лекарь, который исцеляет хромых и слепых. Я смотрел на нее, и во мне разгоралось непреодолимое желание, ликовала страсть. Я неистово жаждал праздника жизни.
Каролина… Мои чаяния и надежды. Вечные, неугасимые надежды.