Женщина повторила снова свое имя и должность. И снова спросила, с кем она говорит.
– Меня зовут Дональд Фрай. – Ложь прошла легко. Как будто в готовом виде сидела на кончике языке. – Думаю, вы ошиблись номером. Я нахожусь не на острове Мэн.
– А где вы находитесь, мистер Фрай?
Мензер прикрыл глаза. Заставил себя сосредоточиться.
– А могу я узнать, почему вы мне звоните?
– Я звоню вам в связи с дорожно-транспортным происшествием, в котором разбился мотоциклист. Оно случилось три дня назад в южной части острова Мэн. Человек упал с мотоцикла и получил серьезные травмы.
Мензеру об этом происшествии все было известно. Его спланировали они с Кларком. И осуществили. Но не оставили после себя никаких следов и улик. Уж в этом-то он полностью уверен. Тогда почему полиция звонит на телефон Кларка?
– Извините, детектив, но я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.
– Дело в том, что кто-то сообщил об этом несчастном случае в службу чрезвычайных происшествий. И попросил прислать «Скорую помощь».
Мензер помолчал. Он чувствовал, как внутри его растет напряжение. Ползучее предчувствие провала. И болезненно-тошнотворное состояние, которое этому сопутствует.
– Звонок был сделан с вашего номера.
Кларк! Идиот!
И когда он успел позвонить? Видимо, когда Мензер возился с девушкой. Загружал ее в фургон. Связывал. Стоя спиной к Кларку. Дверь машины со стороны водителя была закрыта.
– Мистер Фрай?
– Этого не могло быть.
– Наши записи свидетельствуют об обратном, сэр. Тут все четко зарегистрировано. Но звоню я вам по другой причине, связанной с этим происшествием. Джентльмен, который пострадал в этом ДТП, утверждает, что с ним на мотоцикле ехала пассажирка. Блондинка лет двадцати с небольшим. Может быть, вы ее видели?
– Вы ошиблись, детектив. Набрали не тот номер.
– Но ваш номер записан в журнале, который лежит прямо передо мной, мистер Фрай. Мы разыскиваем эту пропавшую девушку. Ситуация серьезная, и нам необходимо побеседовать с вами более подробно. Если вы согласитесь…
Тут Мензер отключил связь. Сняв крышку телефона, вытащил из него аккумулятор с сим-картой и, крякнув, выбросил все это за борт.
Траулер как раз подходил к причальной стенке. Люди в мундирах уже наклонились в сторону судна и делали Мензеру знаки, чтобы он бросал им швартовый канат. Он отвернулся от них и замахал руками, давая Кларку сигнал к отходу.
Не помогло. Мензер выругался и бросился к трапу рулевой рубки. Взобрался по металлическим ступеням, рывком отворил дверь рубки и проорал команду.
Кларк тупо уставился на напарника. Но все же врубил задний ход.
Раздался звук удара, потом скрежет. Нос судна задел каменные ступени причала. Типы в мундирах отдернули ноги, а те, что были в шинелях, в полном недоумении рванули к концу причала.
– Уходим отсюда! – заорал Мензер.
– Ты что, взбесился, парень?
– Уходим! Быстро!
Мензер выбрался из рубки, с топотом спустился по металлическому трапу на палубу, не обращая внимания на крики людей, с которыми они должны были встретиться. Сунув руку в рюкзак, он достал телефон, полученный для этого предприятия. Всосал в себя воздух и набрал нужный номер. Прикрыв глаза ладонью, поднес телефон к уху.
– Это Мензер, – сказал он в трубку. – У нас возникли проблемы.
Глава 20
– Он отключился. – Ребекка показала мне телефон. – Сказал, что я ошиблась номером. Что он не имеет никакого отношения ни к острову Мэн, ни к твоему ДТП.
– Может, и не имеет. Может, этот парень из отдела регистрации просто вас надул.
– Нет. Он прервал связь, когда я начала нажимать насчет Лены. Он что-то знает.
– Ну так позвоните ему еще раз.
Ребекка пожала плечами и попробовала это проделать. Потом отняла мобильник от уха и криво улыбнулась:
– Он отключил телефон.
– Избегает вас.
– Видимо, да. Он сказал, что его зовут Дональд Фрай. Это имя вам что-нибудь говорит?
– Ничего.
– Наверняка вранье.
– Вы думаете?
– Человек, с которым я разговаривала, был совершенно спокоен. Необычно спокоен. Если бы это действительно была ошибка, думаю, он бы заинтересовался, попытался выяснить что-то еще. И точно не стал бы обрывать связь при звонке офицера полиции и отключать телефон.
– И что нам с этим делать?
– Можем поехать на встречу с Эриком. Посмотрим, удастся ли ему пролить хоть какой-то свет на то, что тут происходит.
– Послушайте, вы в этом уверены? – спросил я. – Вы же сами сказали, что у нас нет никакой возможности выяснить, правда ли то, что Эрик сообщил по телефону.
– Ну так поедем и выясним. Это наилучший способ добиться хоть какого-то прогресса.
Ребекка быстро сдала задним ходом и снова выехала на шоссе к аэропорту. Дорога привела нас к эстакаде над железнодорожными путями, по которым ходит поезд, ведомый древним паровозом, курсирующим между Дугласом и Порт-Ирином. Потом мы миновали заправочную станцию и жалкую пальмовую рощицу. Ребекка, маневрируя как при слаломе, въехала на парковочную площадку. Еще не успев заглушить мотор и врубить стояночный тормоз, она уже открыла дверь и схватила свой рюкзак.
Я не слишком-то жаждал к ней присоединиться, но чувствовал, что Льюис пойдет на эту встречу хоть со мной, хоть без меня. Покачав головой, я выбрался из машины и последовал за Ребеккой мимо ряда такси и пустого навеса для курильщиков, а потом прошел внутрь, через раздвигающиеся двери, в зал аэропорта. Эрик не сказал, как нам его узнать, но я не видел здесь особых проблем. Аэропорт «Роналдсуэй» – это вам не какой-нибудь «Хитроу». Даже сейчас, когда сюда только что прибыл рейс из Лондона, в зале было всего человек пятнадцать или около того.
Среди них выделялась очень маленькая молодая женщина с копной светлых-пресветлых волос на голове. Одета она была в нечто, напоминающее пилотскую униформу. Белая блузка от хорошего портного, отличные синие брючки, начищенные черные туфли. На блузке красовались золотистые погончики, а над нагрудным карманом виднелся вышитый золотом тюльпан. В руках она держала картонный плакатик с надписью «РОБ», сделанной маркером.
Как только мы подошли, женщина опустила свой плакатик.
– Вы Роб? – спросила она и бросила взгляд на мою руку на перевязи. Эрик сказал, что он живет в Нидерландах, и в английском этой женщины слышался явно этот же самый акцент.
– Да. Мы приехали на встречу с Эриком Зеегером.
Женщина кивнула:
– Он ждет вас. А это ваша подруга? – Она повернулась к Ребекке. Выражение ее лица не изменилось, но я сразу почувствовал возникшее между ними напряжение. – Меня зовут Анке. Я провожу вас к мистеру Зеегеру. Прошу вас, идемте со мной.
И мы пошли за ней. Пошли следом по закругляющейся лестнице к надписи «Вылет», обошли кафетерий буфетного типа и просочились сквозь загородку из тумб, сдерживающую публику перед офисом службы безопасности аэропорта. А я-то ожидал, что нас проведут к ожидающей снаружи машине или потащат в близлежащий отель, но ничего подобного.
Анке велела нам показать свои удостоверения личности дежурному службы безопасности, после чего нас пригласили пройти сквозь рамку металлодетектора и дождаться, когда рюкзак Ребекки проползет сквозь сканер.
– Сюда, пожалуйста.
Анке провела нас через двойные двери в зал вылета, в котором торчало некоторое количество людей, рассевшихся на привинченных к полу стульях. На экран монитора были выведены данные о рейсах, вылетающих в Ливерпуль, в Манчестер и в Лондон, аэропорт «Гэтуик». Одна из стен зала была целиком стеклянная, так что я мог видеть два пассажирских самолета, стоящих на рулежной дорожке, и взлетную полосу за ними. Аэропорт расположен на самом краю острова, так что взлетная полоса уходит прямо в Ирландское море.
Анке пропустила магнитную карточку-пропуск через сенсорное устройство на стене и провела нас через дверь и далее по металлической лестнице вниз, на асфальт летного поля. Мы пересекли участок покореженного асфальта и приблизились к частному реактивному самолету с низко посаженными, мощными, откинутыми назад крыльями. У машины был острый конусообразный нос и сигарообразный фюзеляж. Довершали картину два реактивных двигателя и хвост, на котором красовался тот же знак, что я видел на блузке Анке, – золотой тюльпан со склонившейся вправо головкой.
Входная дверь была откинута к носу самолета, а над асфальтом возвышался ведущий к проему трап. Я затруднялся предположить, кто именно ждет нас внутри. Не было никакой возможности оценить уровень опасности, которой мы сейчас подвергаемся. У меня даже в желудке забурчало. Сердце заколотилось. «Это последний шанс убраться отсюда», – сказал я себе. Но тут Ребекка ткнула меня пальцем в спину, и я обнаружил, что уже поднимаюсь по трапу в самолет.
– Роб? Это вы – Роб?
Загорелый мужчина с волосами песочного оттенка вытащил себя из огромного кожаного кресла, стоящего у стенки, отделанной кремовыми панелями из ореха. Высокий и жилистый, он был слишком высокий для салона этого самолета, так что ему пришлось пригнуться. Вытянув длинную шею, чтобы посмотреть мне в глаза, мужчина подал руку.
Я с трудом сглотнул.
– Эрик?
Он кивнул. Поглядел на мою перевязь. И чуть улыбнулся.
Это было совершенно не похоже на то, что я ожидал увидеть. Передо мной стоял мужчина лет сорока пяти – сорока восьми на вид, с квадратной челюстью, широким лбом и крючковатым носом. На нем были белые льняные брюки и синяя хлопковая рубашка. Из открытых сандалий выглядывали крупные загорелые ступни.
– Это Ребекка, – сумел выдавить я, отклоняясь в сторону узкого пространства, чтобы Эрик мог пожать ей руку. – Подруга, о которой я говорил.
– Вообще-то, мистер Зеегер, я частный детектив.
Брови Эрика взлетели на лоб, превратившись в две арки.
– Меня наняли родители Роба для расследования одного дела, никак не связанного с вашим, – пояснила Льюис. – А теперь я помогаю ему расслед