– Вот оно что, – проговорила Ребекка. – Вы не можете получить доступ к информации на флешке! – Она ткнула в Андерсона пальцем. – Она, должно быть, защищена паролем. Вот что вас так заботит! Вот что заботит Эрика! Видимо, то, что записано на этой флешке, может причинить ему какой-то ущерб.
– Хм-м… – произнес Андерсон. – Это очень занятно. Только мне-то на это наплевать. – Он пристально уставился на меня, целясь при этом битой мне в лицо. – Давай пароль.
– Не знаю, о чем вы толкуете.
– Для Роба, – сказал он. – Девять-Г-один-три-В.
– Если это пароль, то это он и есть, – ответил я.
– Нет, это не он. Это код для чего-то другого. И он для тебя что-то означает.
Я покачал головой:
– Ничего он для меня не означает.
– Ты врешь! Говори, что он означает!
– Я не…
Фразу я так и не закончил. Андерсон стремительно шагнул вперед и ткнул меня концом биты в середину груди. Бита издала глухой и пустой звук, врезав мне по ушибленным ребрам, словно кто-то ударил по пустой бочке. Только это было гораздо больнее. Ребра у меня еще не до конца прошли, так что удар больно отдался в солнечном сплетении. Я застонал и рухнул на бок. Андерсон громко заржал, потом обошел меня сзади и засадил своей битой по поврежденному плечу. Я вскрикнул и откатился назад, но в легких было недостаточно воздуха, поэтому звук получился больше похожим на придушенное булькающее карканье. Боль от двух ударов соединилась где-то в середине торса, она закручивалась и вертелась у меня внутри. И я знал, что при следующем вдохе она меня сразит напрочь. Но это уже не слишком меня волновало.
Вот вам и продление удовольствия. Тут мне эта мысль вдруг резко разонравилась.
Краем глаза я заметил, что Ребекка двинулась в мою сторону. Но Андерсон остановил ее, взмахнув перед ней битой. Детектив отскочила назад, втянув живот, так что бита просвистела впустую.
Андерсон состроил хитрую улыбочку и поднял мне челюсть битой. Плечо пронзило острой болью. Он наклонился прямо к моему лицу и сильно нажал концом биты на горло, перекрыв воздух.
– У тебя есть десять минут. – Американец подмигнул. – После чего ты сообщишь мне код. Я переломаю тебе столько костей, сколько потребуется, пока ты не дашь правильный ответ. Можешь узнать у своей подружки, она расскажет тебе, как я не люблю бить людей. Я ведь и впрямь вовсе не против раздробить тебе и второе плечо, понимаешь?
Американец улыбнулся, словно эта мысль очень ему понравилась. Потом сделал несколько шагов назад, отступая и не сводя при этом с меня глаз. Захлопнул за собой дверь и запер ее, снова оставив нас в гараже одних.
Глава 47
– Ты жив? – спросила Ребекка.
– Еще поживу.
Она подошла и хотела было положить мне руку на плечо, но передумала.
– Этот малый – настоящий садист.
– Можешь не рассказывать.
– Поэтому он так любит пользоваться своей битой. Ею он может отмеривать боль порциями. Соизмерять ее воздействие. С пистолетом так действовать затруднительно.
Я попробовал встать, но боль в лопатке была просто сокрушительной. Ощущение такое, словно кто-то открыл замок-молнию, который проходил по спине и спускался вниз, растянул в стороны кожу и плоть и засунул в рану кучу бритвенных лезвий. Я застонал и нагнулся вперед, опершись на здоровую руку, нагнув голову и выплевывая слюну на бетонный пол. Никогда мне не было так больно. Малейшее движение вызывало мучительную резь, волной прокатывающуюся по всему телу.
– Ты знаешь этот код? – спросила Ребекка, понизив голос. – Если знаешь, скажи ему. Пока он тебя на части не разобрал.
– И что потом? – прошептал я в ответ. – Если я скажу ему, что это означает, мы для него перестанем быть полезными.
– Стало быть, ты все же его знаешь?
Я бросил взгляд на дверь. Меня беспокоило, что Андерсон может подслушивать. А я вовсе не хотел, чтобы он нас слышал.
– Может быть. Не уверен. Но, кажется, догадываюсь.
– Догадываешься?
– Да. Такая теоретическая догадка. Но я не могу ему сказать, что он хочет узнать, не вовлекая в эти дела еще кое-кого. Да нам это и не поможет.
– Может и помочь, если это все, что он хочет узнать. У Эрика собственный самолет. Они могут покинуть остров в любое время, когда захотят. И оставить нас в покое, как только ты сообщишь им пароль.
Я покачал головой:
– Ты же сама сказала – он настоящий садист. И вспомни про Тир. Вспомни, что он с ней сделал.
– Это не Андерсон. Я же весь вечер была с ним.
– Но это доказывает, какие высокие ставки на кону, не так ли? И насколько далеко они готовы зайти. И еще одно соображение. – Я смотрел на Льюис тяжелым взглядом и очень быстро дышал из-за постоянной боли. Потом еще более понизил голос: – Предположим, ты права. Предположим, Лора действительно жива. И мы можем оказаться единственными, кто способен ей помочь. Она оставила этот код мне, а вовсе не Андерсону. И сделала это по какой-то серьезной причине. Должно быть, это нечто очень важное.
Ребекка с минуту смотрела на меня. Зрачки едва было видно в ее заплывших глазах. Кожа собралась и повисла складками над переносицей. В глубокой ссадине просвечивала беловатая кость посреди засохшей крови и зеленовато-желтой опухоли.
– И что ты предлагаешь? – прошипела она.
– Бойлер, – ответил я, сделав знак глазами в его сторону. – Если снять с него крышку, то я смогу открутить перепускной клапан. Тогда из него вытечет некоторое количество солярки. И мы сможем устроить взрыв.
Льюис отстранилась от меня.
– Сильный взрыв?
– Сильный.
Льюис покачала головой:
– Плохая идея. Мы сидим в замкнутом пространстве. Спрятаться негде. Нам будет грозить гораздо большая опасность, чем им.
– Мы и без того в опасности. Насколько хуже нам может стать?
Ребекка снова покачала головой:
– Чтобы рассчитывать при этом хоть на какой-то шанс, нужно очень точно установить время взрыва. А потом заманить Андерсона сюда, да чтобы он встал прямо напротив этой штуки, и только потом произвести этот взрыв. И все равно нам будет угрожать опасность.
– А что мы еще можем придумать?
– Разводной ключ, – прошептала Ребекка. – Давай его сюда.
– Проще будет, если ты сама его достанешь.
Ребекка нагнулась и сунула руку мне под толстовку. Рука ее скользнула по моей груди и вся ушла под одежду, пока снаружи не остался один локоть.
– Осторожнее, – сказал я.
– Нащупала. – Ребекка одним скользящим движением вытащила разводной ключ из моей перевязи. – Тяжелый. – Она шлепнула ключом по ладони.
Ключ был чертовски старый, наверное, из тех, что достались мне в наследство от отца. Металл окислился и потемнел, стал матового коричневатого цвета. Он весил пару килограммов по меньшей мере, и большая часть этого веса приходилась на его П-образную головку.
– Только он коротковат. – Ребекка чуть оттопырила нижнюю губу. – Бита Андерсона гораздо длиннее.
– Ну так мы на него внезапно нападем. Я встану за дверью и ударю его, когда он войдет.
– Нет-нет. Это я его ударю.
Я начал было спорить, но Ребекка поднялась на ноги и отошла подальше, где мне было ее не достать. Ключ она держала в правой руке и махала им, практиковалась в нанесении разных ударов.
– У нас будет только одна попытка. И нужно использовать ее на всю катушку. Нам надо его обезоружить одним ударом. Ты для этого не годишься. Ты даже стоять толком не можешь.
– Я заставлю себя.
– И ты до него не дотянешься. Если спрячешься за дверью, тебе придется наносить удар слева. Но ты не сможешь, у тебя левая рука на перевязи. Не думаю, что ты даже сумеешь удержать ключ, не говоря уж о том, чтобы им ударить.
– Ну, так я возьму его в правую руку. Выскочу оттуда и застигну его врасплох. Внезапность даст мне лишний шанс.
– Этого недостаточно. – Льюис качнула головой. – А у меня имеется кое-какая подготовка, я знакома с подобными ситуациями. Ты ведь наверняка будешь стараться ударить его с такой силой, чтобы оглушить, но при этом не угробить. А я – совсем другое дело. Мы не можем себе позволить его щадить, и уж я-то этого делать точно не стану. Кроме всего прочего, я еще и хочу с ним расплатиться.
Я некоторое время изучающим взглядом смотрел Ребекке в лицо, разглядывая кровь, ссадины и подтеки. И обдумывал то, что она сказала. Мне, конечно, хотелось поспорить с ней еще, но я уже понял, что Ребекка права. Андерсон может появиться здесь в любой момент, а я все еще стою на коленях.
– А что насчет Лукаса? У него же пистолет.
– У него был такой вид, словно он боится им пользоваться.
– Если дело дойдет до того, что он останется один против нас двоих, думаю, он пустит его в ход.
– Тогда как только я стукну Андерсона, то сразу же захлопну дверь. И у нас будет заложник. Лукасу придется отступиться.
– Ты думаешь?
– Можешь мне довериться. Я знаю, что делаю.
Лукас не добился никакого прогресса. Все варианты пароля, которые он пробовал пустить в дело, дали тот же самый результат – отрицательный. Если бы у него было больше времени, он, возможно, сумел бы скачать из Сети программу для расшифровки. Но бывший охранник сомневался, что одной такой простой программы будет достаточно. Тогда зачем ее скачивать?
Андерсон стоял возле двери, ведущей в гараж, прижав ухо к деревянной филенке. Биту он держал перед собой, у груди, перебирая пальцами ее ручку и крутя ее между ладонями, словно выжимал воду из полотенца. Лакированное дерево поскрипывало.
– Время почти вышло, – сказал Андерсон, отступая от двери. – У тебя что-нибудь получается?
– Мне нужен пароль.
– Тогда этому малому придется его нам сообщить.
Андерсон подбросил биту, она сделала полуоборот в воздухе, и он снова ее поймал одной рукой. Потом повторил этот кульбит. Тамбурмажор из американца был никудышный, бита громко шлепнула его по ладони. Но, по крайней мере, этот звук радикально отличался от того, который бита издавала, когда он колотил эту женщину по лицу.