Осколок вошел в рану по самые ее пальцы. Лена ощутила, как стекло режет плоть. Почувствовала горячую кровь у себя на руке.
Кровь из раны хлынула потоком. Пульсирующим потоком. Она била сильной струей, пропитывала коричневые штаны охранника и скапливалась в ширинке.
Лена все еще сжимала в руке самодельную рукоятку осколка. Потом попыталась выдернуть его из раны, чтобы ударить еще раз. Но стекло застряло в ране.
Мужчина завыл и согнулся, хватаясь обеими руками за рану. Потом рухнул на пол, прижав спиной открытую дверь к стене. О третьем элементе – точности движений – он позаботился сам. Оскалил зубы, зарычал, обнажил десны, зажмурился от боли и заорал хриплым баритоном.
Лена оттолкнулась от пола. Перепрыгнула через охранника и, тяжело топая, побежала по коридору через всю квартиру. Заскребла пальцами по входной двери в поисках замка. Никакой ключ ей не понадобился. Дверь была заперта всего лишь на защелкивающийся замок.
Дверь распахнулась, перед Леной открылся пустой холл. Там было холодно, вокруг сплошной голый бетон. Лифт находился прямо перед ней, но его металлические двери оказались погнуты, а кнопка вызова не светилась. И Лена не стала ему доверяться. В дальнем конце холла виднелась лестница, вся засыпанная мусором. Наверное, придется бежать этажей пятьдесят вниз, в одних носках. Вероятно, это целая сотня лестничных пролетов. Девушка оглянулась на лифт. На открытую дверь в квартиру. Оттуда доносились вопли раненого охранника.
И Лена бросилась бежать вниз.
Глава 52
Подвеска издавала разные скрипучие и скребущие звуки, когда Ребекка тронула фургон прочь от гаражных ворот. За этим последовал стук падающих на землю осколков задних фонарей. Я глянул в боковое зеркало. На воротах гаража красовалась здоровенная горизонтальная вмятина, белая краска вокруг нее была вся содрана. Но ворота оставались закрытыми. Виднелась лишь узкая щель, образовавшаяся под ними. Не думаю, что в ближайшее время кто-нибудь обнаружит тело Андерсона.
Ребекка провела машину через открытые ворота при въезде на лужайку. И поехала по узкой дороге вниз, через лес. Фургон подпрыгивал и раскачивался на каменистой дороге. Его болтало из стороны в сторону, он то и дело нырял и подскакивал. Мое поврежденное плечо ударялось о спинку сиденья, его раздирала боль.
Но мне было наплевать.
Лора все же дотянулась до меня. Она оставила кодированное сообщение, зная, что я единственный, кто может его понять. Это она так разговаривала со мной. Сестра доверилась мне. И вот теперь я пытался оправдать это доверие. Расшифровав ее послание.
Я был уверен, что ключ к разгадке кода находится в конце этой грунтовой дороги. Он прибит к столбу ворот, спрятан на виду у всех. Он был упрятан в тексте объявления о пропавшей собаке, потерявшейся в этом лесу.
Лора отлично меня знала, знала, как я люблю собак. Знала она и то, что если Лена позвонит мне и вызовет в коттедж, я непременно замечу это объявление. Знала, что попавшая в беду потерявшаяся собака непременно вызовет у меня сочувствие. Знала, что я буду долго об этом помнить.
Я велел Ребекке проехать сквозь ворота и остановиться. Она была раздражена и недовольна, но я не стал ей ничего объяснять и просто вылез из фургона, не поглядев на нее. Прошел назад, к воротам. Содрал объявление со столба. Посмотрел на фото маленького терьера, на его высунутый розовый язычок, свисающий из пасти, на его склоненную набок голову, на вставшие торчком уши, словно пес прислушивается к каким-то отдаленным звукам.
И прочитал напечатанный текст.
«Пожалуйста, помогите нам найти Честера. Он пропал в этом лесу 5 апреля».
За текстом следовал номер телефона. Номер был местный, острова Мэн, номер мобильного телефона. Никакого кода города.
Пятое апреля. Точно за два дня до гибели Лоры.
Я забрался обратно в фургон и захлопнул дверцу. Потом передал Ребекке ноутбук и показал ей смятый листок объявления.
– Попробуй пароль «Честер», – сказал я.
– Ты это серьезно?
– Пропавшая собака. Объявление уже висело здесь, когда я в первый раз приехал в коттедж. Думаю, это Лора его здесь повесила. Наверняка она специально его тут оставила – для меня.
– Черт знает какой риск! Любой прохожий мог его просто сорвать!
– Мог, конечно, но не сорвал же. Попробуй. Печатай: «Честер».
Ребекка втянула щеки, вытянула губы, потом открыла крышку ноутбука и впечатала слово «Честер» в диалоговое окно, возникшее на экране. Ее рука зависла над клавиатурой, потом ткнула в клавишу «Enter».
Ноутбук каркнул. Зажужжал. Потом издал звук. Новый, другой. Никакой неприятной ноты на сей раз. Это был нежный и тихий звон – «дзинь»!
Диалоговое окно на экране раздвинулось. Появилась иконка.
– Файл MPEG, – сказала Ребекка, словно именно это и ожидала увидеть. – Видео.
– Ну и чего ты ждешь? Запускай его!
Охраннику с застрявшим в ляжке осколком стекла наконец удалось взять себя в руки. Сперва он здорово запаниковал. Это трудно отрицать. Боль была неожиданная и сильная, а вид стеклянного осколка, торчащего из раны, вызывал жуткие тошнотворно-болезненные ощущения. Но больше всего пугала текущая кровь. Огромное ее количество. Мужчина знал, что там, во внутренней части бедра, проходит несколько важных артерий. Знал он и то, что большая кровопотеря может за несколько минут довести человека до смерти. Так что его реакция вполне объяснима и понятна. Но при этом он помнил, что такого ему не простят.
Девчонка сбежала. И все, что охранник сейчас мог сделать, это хоть как-то уменьшить тяжесть последствий.
Все его инстинкты требовали, чтобы он вытащил из раны стекло. Так что пришлось сопротивляться такому желанию. Мужчина напряг все силы, чтобы оторвать одну руку от раны и сунуть ее в карман, за телефоном. Он буквально заставил себя не звонить своему товарищу. А ведь нужно связаться с ним, чтобы тот явился сюда и оказал ему помощь, но это потом. Первым делом необходимо сделать совсем другое. Ведь его босс потом все проверит. Проверит всю последовательность событий, до последней мелочи. Так что нужно послать сообщение, прежде чем заниматься чем-то другим.
Рука была вся в крови. Пальцы соскальзывали с кнопок. Кроме того, охранника всего трясло. Набирать текст сообщения оказалось очень трудно. Но он все же целеустремленный малый. И решил, что непременно пошлет это сообщение, а уж потом позвонит своему товарищу.
Найти номер телефона было легко. В памяти телефона он хранился под индексом IQ.
Текст написал короткий. По необходимости.
Он состоял всего из двух слов:
«Девушка сбежала».
Глава 53
Видеофайл открылся в новом окне на экране ноутбука. Данные в правом нижнем углу указывали, что продолжительность ролика составляет семь минут и пятьдесят семь секунд. Просмотр включился автоматически. Звука не было никакого.
Цветной кадр, вид, снятый под углом, камера смотрит вниз, из верхнего правого угла стильно убранной гостиной. Основной предмет мебели в комнате – большой Г-образный диван, обитый кожей кремового цвета. Диван стоит на паркетном полу, перед ним низкий кофейный столик, рядом – торшер. На стене – ряды книжных полок, под ними хорошая стереосистема, застекленный шкаф, полный стаканов, и удобное кресло, обитое синей тканью.
На диване сидит мужчина, белый, европейского вида, лет тридцати. Он по пояс голый, худой, кожа бледная и одутловатая. На нем лишь низко приспущенные угольно-черные джинсы. Носков нет. Все лицо заросло темно-каштановой бородой. На костлявые плечи падают тонкие дреды. Мужчина читает книжку в бумажной обложке.
Кресло занято молодой женщиной с короткими светлыми волосами. Загорелые ноги она поджала под себя. На ней розовая майка с коротким рукавом и простые белые шорты. В одной руке блондинка держит флакончик с лаком для ногтей, в другой – кисточка, которой она наносит лак на ногти.
– Это Лена Зеегер, – сообщил я Ребекке.
– Я так и поняла, – ответила она таким сухим тоном, словно была очень недовольна моим вмешательством.
Точно через двадцать три секунды после начала фильма в комнату входит третий человек. Это еще одна женщина. Еще одна блондинка. Она останавливается спиной к камере. Женщина одета в синий брючный костюм, на плече висит маленькая сумочка, а в руке она держит белый пластиковый пакет. Пакет раздутый, ручки натянуты, словно в нем находится что-то тяжелое.
Лена поднимает глаза на вошедшую и смотрит на нее со странным выражением – это нечто среднее между скукой и равнодушием. Они быстро и коротко о чем-то говорят. Женщина, кажется, очень напряжена. Ее движения быстры и резки. Она жестикулирует свободной рукой, поднимает большой палец, потом два пальца, как будто хочет высказать три разных положения или аргумента и при этом желает, чтобы Лена с ними согласилась. Лена же просто пожимает плечами и возвращается к прерванному занятию.
Женщина качает головой, вроде как раздосадованно, раздраженно или рассерженно, и отходит к застекленному шкафу. Берет оттуда два высоких стакана. Потом достает из своего пластикового пакета бутылку водки с длинным горлышком. Останавливается, делает глубокий вдох, откручивает винтовую пробку и наливает по хорошей порции в оба стакана. Ставит бутылку на шкаф, рядом ставит свой пакет, берет оба стакана и поворачивается вбок, чтобы отдать один стакан мужчине, сидящему на диване.
Вот тут у меня перехватило дыхание. Я нагнулся ближе к экрану и почувствовал, как фильм превращается в реальность, более чем в реальность. Все такое знакомое. Прическа женщины. Разрез глаз, форма носа, рисунок рта. То, как она держится и двигается. То, как удивленно поднимает бровь, как будто этот мужчина сказал что-то лишнее.
Эта блондинка – моя сестра, Лора. Несомненно, это она. Но, в отличие от той Лоры, которую я хорошо знал, эта женщина кажется мне сильной, жесткой и не склонной ни к каким компромиссам. Рот у нее твердо сжат. Глаза прищурены. Она выглядит очень решительной и крутой. Гораздо более решительной и крутой, чем обычная Лора, какой я ее помню.