— Ты не задумывался, почему в тех же деревнях у одних родителей бывает десяток, а то и больше детей, у бесклановых шиноби уже гораздо меньше, а в кланах в одной семье редко бывает больше двух-трёх детей?
Я всерьёз задумался. А ведь правда, почему? Казалось бы, вот возможность усиливать селение, пусть бы каждый клановый завёл по десятку детей, уж как-нибудь, да прокормили бы! Но почему-то, ничего подобного я не замечал.
— Простите, сенсей, но я даже не представляю, с чем это связано. Вы можете объяснить, почему так происходит?
Медик с грустью посмотрел на уже вцепившихся друг другу в волосы подружек, и отвёл взгляд:
— Всё дело в чакросистеме. Это сила шиноби, и его же беда. Ты не задумывался о том, что обычные люди практически не имеют чакры? Их бесполезно обучать, поскольку разрозненные каналы не объединены в систему. В то время, как любые техники, а тем более, любой улучшенный геном требует мощной, развитой системы. Это то, что мы получаем по наследству, и тренируем, развиваем всю жизнь.
У меня появились некоторые нехорошие подозрения.
— Как цвет глаз или волос, как склонность к определённому росту и полноте.
— Вы говорите о селекции? О постепенном усилении шиноби за счёт подбора партнёров?
Медик поморщился:
— Отчасти, лишь отчасти. Может, тебе рановато об этом знать, но когда женщина вынашивает ребёнка, плод формируется за счёт матери. И если у обычных людей это происходит легко и просто, без особых изменений в организме, то будущий шиноби получает свою чакросистему, практически вытягивая часть каналов, формируя источник из чакросистемы матери! Потому, любую куноичи, стоит ей забеременеть, сразу отстраняют от миссий, и запрещают практически любую работу с чакрой. Ты представляешь, что может случиться, когда система чакры искажена за счёт плода? Мощная техника просто убьёт ребёнка, и покалечит мать. По той же причине, родившей куноичи предписывается подождать не менее трёх лет, прежде чем возвращаться к миссиям, и не менее пяти, если она собирается рожать снова. Повреждённая чакросистема должна восстановиться.
— То есть, вы хотите сказать, что если я решу завести детей от обычной женщины, они не смогут стать шиноби?
— Нет! — Сухо отрезал медик. — Я хочу сказать, что обычную женщину ребёнок от тебя, или любого другого представителя клана просто убьёт! Да и слабая куноичи тебе не подойдёт. Я неплохой сенсор, и увидев, как ты ухаживаешь за этой парочкой, просто не мог не вмешаться.
Я ухаживаю? Да я не знаю, как от них отделаться!
— Разница в мощности чакросистемы так велика, что заводить ребёнка с одной из этих девочек для тебя почти преступление. Результатом будет один-единственный, возможно, неполноценный, ребёнок, и критические повреждения чакросистемы матери. В лучшем случае, им придётся забыть о карьере куноичи, в худшем… Временами, — тут голос медика вдруг стал каким-то жёстким, звенящим, — кланы идут на это. Берут бесклановых девочек в наложницы, не слишком заботясь о том, что будет с ними после… Надеюсь, Саске-кун, ты не из таких людей…
Собеседник вдруг резко развернулся и быстро зашагал к академии, пряча лицо. Интересно, что его так зацепило? Он ведь, если я не ошибаюсь, бесклановый. Может, сестра или дочь в наложницах. Или у него был трагический роман с обычной девушкой?
Я тихо, но весьма многоэтажно выругался по-русски. Нет, конечно, я проверю эту информацию. Пороюсь в клановых свитках, там не могли об этом не упомянуть. Но косвенные данные и так всё подтверждали. Рождаемость в кланах. Разница в возрасте детей. То, что мои собственные здешние родители были ближайшими родственниками, а нам с Итачи едва ли не с рождения подбирали невест в клане…
Похоже, накрылись мои планы на гарем. Здесь не то, что наложниц, здесь жену себе попробуй найди!
В библиотеке мне пришлось хорошенько поспорить. Нет, не с библиотекарем, а с изначальным Саске. Последний из Учиха не особо интересовался генетикой и проблемами восстановления клана, он желал изучать очередную огненную технику, на которую не у каждого джонина хватит чакры.
Пришлось долго и нудно объяснять, что такое долг перед кланом, что есть разные способы победить врага, в том числе и просто возродив то, что неприятель пытается уничтожить. Не знаю, проникся он, или просто устал спорить, но мы всё же взялись за свиток, в котором при беглом просмотре мне попадалось нечто, здорово напоминающее генеалогическое дерево.
Этот свиток нельзя было в полной мере назвать ни дневником, ни научным трудом, ни исторической хроникой. В разное время его дополняли самые разные люди, потому и стиль изложения, и отношение к написанному регулярно менялись. Временами разные авторы едва ли не полемику устраивали, хотя первых и последних разделяли многие десятки лет.
Начала свиток Юмико, первая жена Учиха Изуны, младшего брата печально известного Мадары. Сильная, но несколько истеричная женщина, не забывавшая регулярно проклинать старшего брата мужа, оставившего её любимого слепым, а затем и вовсе, бросившего клан, не поддержавший его амбиции.
Именно заметки этой неординарной женщины подтвердили всё, сказанное медиком. Да, роды тяжело даются куноичи, а тем более, если это ребёнок человека, обладающего исключительной силой. Но Юмико сделала всё, что могла, для будущего клана. Она лично подбирала в собственном клане сильнейших куноичи в жёны собственному мужу, сама создавала жёсткие традиции клана, по которым четыре (по количеству жён) главных семьи должны будут хранить чистейший геном Учиха, позволяющий пробудить Мангекё Шаринган. Эти четыре семьи должны были скрещиваться лишь между собой, или, в крайнем случае, с представителями младших семей Учиха. А младшим семьям, в свою очередь, вменялось в обязанность поддерживать породу, не позволяя Шарингану уходить на сторону, но при любой возможности принимать в клан носителей других улучшенных геномов.
Жутковатые и завораживающие записи женщины, отбросившей собственное счастье во имя клана. Кое-где проскальзывали намёки на то, что настоящей любовью Юмико был Мадара, но преданность клану оказалась сильнее любви, и гордая женщина не пошла вслед за изгнанником.
Следующим автором была Сая, мягкая и романтичная третья жена Изуны, искренне любившая слепого мудреца. Её заметки были куда подробнее, временами, женщина слишком увлекалась описаниями, но за счёт этого мы с Саске гораздо больше узнали о его предке. Как оказалось, Изуна, в отличие от Мадары, был настоящим дипломатом. Именно он сумел найти общий язык с Тобирамой Сенджу, вторым Хокаге, изначально крайне подозрительно относившимся к Учиха. Именно мудрый слепец сумел привлечь несколько малых кланов, до последнего сопротивлявшихся Конохе, и предложил множество проектов, часть из которых позже приписывали Тобираме.
Сая гораздо аккуратнее расписывала генетические линии, тщательно следя за тем, чтобы не скрещивались совсем уж близкие родственники, и даже отслеживала тех, кто выпал из обоймы, то есть, ушёл из клана, так и не сумев пробудить Шаринган. Именно из её заметок стало известно, что Юмико умерла при родах, хотя медики не рекомендовали ей заводить четвёртого ребёнка. Синдзи, последний потомок Юмико, ушёл из клана и принял фамилию жены, Аоки. И хотя он родился с несколько ущербной чакросистемой, что не позволяло ему использовать сильные ниндзюцу, искажённый геном позволил ему создавать гендзюцу исключительной силы. Сая утверждала, что если его потомство сохранит эти особенности, в Конохе появится новый клан, естественный союзник Учиха.
Довольно интересно Сая описывала попытки вернуть зрение слепому мудреце. Дважды Изуне пересаживали глаза погибших членов клана, но оба раза органы зрения отторгались. Рассматривались разные варианты неудачи, в том числе, тот, при котором человек, пробудивший Мангекё, уже не сможет принять обычный Шаринган. Мадаре, зажавшему собственные глаза, наверняка снова изрядно икалось. Но другая версия гласила, что медицинские техники Конохи тех времён слишком примитивны, чтобы приживить додзюцу слишком отдалённых родственников. Старшая дочь Изуны предлагала собственные глаза, поскольку ей, уже замужней женщине, вряд ли придётся применять Шаринган в бою. Но слепой мудрец отверг эту жертву, поскольку: «Лишняя сила слепит, и не позволяет увидеть другие, мирные пути. Лишь ослепнув, я прозрел достаточно, чтобы уйти с пути разрушения».
Возможно, именно заметки Саи, аккуратно записывающей мудрые изречения мужа, породили некоторые сложно подтверждаемые слухи. К примеру, именно здесь было упомянуто, что и Сенджу, и Учиха являются прямыми потомками самого Рикудо. А кое-что даже саму женщину здорово удивляло. Как получилось, что Хьюга, дальние родственники Учиха, практически несовместимы? Попытки устроить союз через браки провалилась с треском, и породили напряжённые отношения между двумя сильнейшими кланами. Хотя, по большому счёту, ни одна из сторон не была виновата в том, что из пяти детей, родившихся в трёх браках между кланами, двое оказались слепыми, двое — зрячими, но не обладающими додзюцу, и лишь один сумел пробудить Бьякуган.
После того, как грянула первая мировая война шиноби, заметки Саи стали куда более краткими и сухими. Вынашивающая второго ребёнка женщина беспокоилась за мужа, который, даже не обладая зрением, оставался шиноби огромной силы. Судя по описаниям, слепой мудрец позволял своим сопровождающим корректировать свои действия, обрушивая на врага чудовищные по разрушительности огненные техники. В решительном бою, решившем исход первой войны, Изуна погиб вместе с Хаширамой Сенджу.
Больше Сая заметок не вела. Записи Мамору Учиха, ставшего главой клана после гибели слепого мудреца, утверждали, что несчастная женщина повредилась разумом, и, едва доносив ребёнка, покончила с собой.
Новый глава клана отличался изрядным цинизмом. Хотя он был сыном Изуны от Юмико, Мамору осуждал мягкую политику слепого мудреца, и даже предпринимал попытки отыскать своего радикально настроенного дядю, поскольку положение Учиха в Конохе его категорически не устраивало.