Кузьма Александрович вытащил трубку, с презрением взглянул на сидевшего на коленях Черноволоса, а затем произнес:
— Как был деревенщиной, так и остался.
Хозяин башни развернулся и быстрым шагом направился к магомобилю.
Александр Петрович был одет достаточно просто. По-домашнему.
Легкий пиджак, рубашка без банта или галстука, теплые и приятные телу штаны и легкие туфли с «сеточкой».
Он стоял у окна просторного кабинета, рядом с фикусом и поглядывал на красный след в воздухе. Его рука невольно коснулась растения и провела по грубому и плотному листу.
— Всемилостивейший государь, — раздался заискивающий голос за спиной.
Мужчина вздохнул, повернулся к секретарю, что стоял у дверей и кивнул.
— Говори.
— Всемилостивейший государь, двор волнуется, — осторожно произнес тот. — Болтают всякое. Дамы за капли схватились. Не желаете выступить перед двором?
— Нет, — спокойно ответил Александр Петрович, сложил руки за спиной и спросил: — А что болтают?
— Чушь и предрассудки. Про пришествие армии демонов, про войну и конец времен, — пожал плечами секретарь. — Надо бы успокоить их…
— Ничего, им полезно, — хмыкнул император, прошелся по кабинету и спросил: — Афанасий здесь?
— Афанасий Васильевич? — уточнил секретарь.
— Он самый.
— Здесь, при дворе. Часа два как приехал.
— Позови его, — приказал правитель и уселся за стол. — И чаю принеси.
Секретарь кивнул и моментально исчез.
Чай принесли через несколько минут, сам же Афанасий Васильевич вошел в кабинет спустя десять.
Высокий, худощавый, с бледным цветом лица, он молча вошел и уставился на императора.
— Готовь Тайный зал совета, — произнес Алексей Петрович.
— Я правильно понял, что вы про… — хотел было уточнить Афанасий Васильевич.
— Правильно, — кивнул император и покосился в угол кабинета. — Знаки активированы, хотя такой знак трудно не заметить. Ступай, Афанасий Васильевич. Готовь.
Мужчина поклонился и вышел из кабинета. Правитель же повернул голову в сторону угла кабинета и едва слышно произнес:
— Я вас слушаю.
Тени под столом вытянулись, дошли до середины комнаты, а затем из них начали подниматься силуэты в серых балахонах. Спустя десяток минут перед императором стояло трое исчезающих.
Один из них молча подошел к столу, протянул руку и положил золотой наперсток на стол перед главой государства. Молча глянув на него, Александр Петрович вздохнул и спросил:
— Это обязательно?
Фигуры не исчезли и продолжили стоять перед ним. Молча взяв наперсток, он спокойным голосом произнес:
— Я буду, но от меня ничего не зависит.
Ближайший исчезающий кивнул и сделал шаг назад, после всего все трое резко провалились в собственные тени.
Федор поправил постель, положил ровно подушку и глянул на тумбу рядом с кроватью. Шмыгнув носом, он поднял ее, достал зеркальце и убрал за пазуху.
— То жжется, то даже не чувствую, — пробормотал он, уложив его поудобнее.
Парень еще раз оглядел комнату и направился вниз.
— Ну ты и соня! — подала голос Сьюзи, хлопотавшая у плиты.
Федор подошел к столу, уселся и кивнул.
— Есть немного. Вымотался так, что только глаза прикрыл — сразу уснул, — тут он покосился на сонную Кэт, что сидела на стуле, поджав ноги. — Вижу я не один такой.
Екатерина хмуро глянула на него, фыркнула и снова уставилась в кружку.
БУДУМ!
Раскат грома при ясном небе на улице был настолько резким, сильным и неожиданным, что вздрогнуло все. Крыша, пол и сам Федор.
Парень резко рванул вниз и уставился на растерянную Сьюзи со сковородкой, Дмитрия хлопающего глазами и совершенно спокойную Кэт.
— Что это было? — спросил Горт, оглядев присутствующих.
— Синий след, Фиолетовая молния, Предвестник крови… По-разному называют, — флегматично ответила Катя, все так же забравшись на стул с ногами. Протянув руку, она взяла печеньку из вазы и надкусила ее.
Федор выбежал на улицу и замер у крыльца. Рядом с ним тут же оказался Дмитрий и Сьюзи.
— Как-то… — произнес парень, разглядывая темный насыщенный синий росчерк на чистом небе. — Мне не по себе. Я такого не видел.
— Я тоже, — подал голос Дмитрий.
— Хватит глазеть, на работу опоздаешь, — попыталась переключиться Сьюзи и включить хозяюшку. — Скоро всем на работу, а у меня еще ничего не готово.
Ребята вернулись в дом, Федор уселся за стол, а затем покосился на Кэт. Та сидела, словно ничего и не произошло.
— Что это было? — спросил Горт с опаской.
— Предвестник жатвы, — спокойно ответила она. — Скоро будет война… Может быть голод… Ну, или половодье какое-нибудь. Никто не знает.
— В… в смысле? — осторожно спросил Федор.
— Не забивай себе голову, — буркнула девушка, взяв еще одну печеньку. — Духи молчат, значит, прямо сейчас ничего не будет.
Горт глянул на Дмитрия, потом на Сьюзи, но не успел ничего спросить.
Кэт продолжила:
— Ты бы лучше думал, что делать теперь будешь. Жаль, конечно, но придется все же что-то решать.
— В каком смысле? — осторожно спросил тот.
— Знак жатвы, или как говорят маги Фиолетовый росчерк — это прекрасное время, когда силы вокруг резко выравниваются. Талант видно сразу, да и сгореть на экзамене труднее. Поэтому магический университет со дня на день объявит набор студентов.
— Так ведь еще… — подал голос Дмитрий.
— Погоди, как набор… почему набор… — растерянно хлопнул глазами Федор. — А как же… я?
— Готовиться надо было заранее, — хмыкнула Кэт.
В этот момент с лестницы быстрым шагом спустилась уже одетая тетушка.
— У вас все нормально? — спросила она и обвела взглядом гостинную. Остановив взгляд на растерянном Федоре, она спросила: — Что случилось?
— Федор не знал, что после «Фиолетовой молнии» у нас сразу набор проводят, — хмыкнула Кэт, пригубив чаю. — А он подготовиться не успел.
Тут девушка взяла еще одну печеньку и добавила:
— Но есть и плюсы: ты не сгоришь, — глянула она на Федора. — Не сгоришь, как самоуверенные аристократы.
— Теть Мария… — растерянно поднялся парень. — Я ведь… я ведь из дому ушел ради этого…
— Ну-ну-ну… успокойся, — подошла к нему женщина и обняла. — Да, такое бывает, но ничего страшного не случилось.
— Я же сюда дошел, работу нашел… — продолжал с обидой в голосе говорить парень. — Я ведь… столько прошел…
Василий шел под ручку с молодой девушкой.
Высокая, с россыпью веснушек по лицу и копной рыжих волос. Деревенское обычное платье ниже колена да простые туфельки без изысков.
— Еще скажи, что тебе не понравилось, — хмыкнул Василий, жуя соломинку. — Стонала так, что думал, оглохну.
— Я не говорю, что не понравилось, — хмыкнула она, поглядывая на небо, где проходил темный насыщенный след. — Просто… Тут гром этот, у конюшен суетятся. Кричат что-то и кони ржут, а ты вцепился в меня, словно клещ!
— Ну, а что мне делать? Со спущенными штанами бегать и кричать? — хохотнул Василий и покосился на девушку. — Нет, я могу, но тогда бы твой отец точно меня отходил палкой по хребту, как обещал.
— Ой, да брось, — тихо рассмеялась девушка. — Подумаешь… Ты серьезно его боишься?
— Не то чтобы боюсь… Просто неудобно, — пожал плечами парень.
— А тайком ко мне бегать удобно? — девушка толкнула Василия в бок и со вздохом произнесла: — Я же не дура, Вась. Я ведь все прекрасно понимаю.
— М-м-м-м? О чем ты?
— Ты ведь не собираешься на мне жениться. Так, пока учебы нет — ко мне хаживаешь.
Василий вытащил травинку и покосился на спутницу.
— С чего ты взяла?
— В прошлом году не хаживал. К другим заглядывал. И не к одной, — со вздохом произнесла рыжая. — К Ленке, к Катьке и Софье.
— Откуда ты…
— Вы мужики, как бабки базарные. Павлины. Вам все надо перед друг другом выкобениваться, — оборвала его девушка. — Нахвастался между своих дружков, а они уже девкам разболтали. Вот и выходит, что тебя ни одна из них на дух не переносит. Да и парни на тебя обиду затаили. Отец у тебя все в кулаке держит, потому и в глаза никто не говорит. А так бы и морду набили. Ты ведь знал, что Гоша по Ленке сохнет?
— Откуда, — буркнул средний Горт, задумчиво поглядывая на травинку. — Он мне ничего не говорил.
— А ты и не видел, — вздохнула девушка. — Ты только потому ко мне и ходишь, что больше некуда.
— Почему некуда, я может…
— Не вешай мне лапшу на уши, — хмыкнула рыжая. — Я ведь тоже не дура.
С минуту они шли молча по проселочной дороге. Девушка наслаждалась приятным солнцем и поглядывала на заборы подворья семьи Василия, а тот напряженно думал.
— Что у тебя с Мезенцевым вышло, что отец тебя забрал и избил Егора? — наконец спросил он. — Вы ведь поженились вроде как.
— Отец любит, кроме нас с Игорем, у него никого нет, — пожала плечами рыжая. — И на свадьбе он слово взял с Егора, что тот руки на меня не поднимет.
— Поднял?
Спутница тяжело вздохнула и молча кивнула.
— Сильно?
— Сильно, — кивнула та. — Отец от врачей в станице узнал, что меня привозили.
— А как теперь? — растерянно спросил Василий. — Вы же вроде как венчались?
— Не-а, не венчались. Отец настоял, чтобы три года жили по ведовскому.
— А теперь, вроде как и не муж, так? — спросил Василий и покосился на девушку.
— Вроде как, — кивнула та и покосилась на парня. — Почти как мы с тобой. Вместе… вроде как.
Снова повисло молчание. Василий снова принялся с хмурым выражением лица покусывать травинку. Девушка же молча нагнулась, сорвала себе такую же и сунула в рот.
— Слушай, если ты… Ну, знала про Ленку, Софью… Почему не прогнала? — спросил Горт. — Ты ведь знала, да?
— Знала. Вся деревня знает, — кивнула та. — Да только я ведь тоже не железная. Ласка, она даже собаке приятна. А что уж человек…
— Ты еще скажи, что сама решила меня использовать… — хмыкнул Василий, глянул на девушку, что смотрела на него озорным взглядом и вздрогнул. — Да ладно…