Между тем, как-то совершенно забывалось, что этот полет, если он состоится, станет первым посещением космоса представителем гуманитарной профессии. Ведь до сих пор, в числе побывавших там значились только военные летчики, конструкторы космической техники, врачи и представители естественных наук. А попытка прорыва в космос первого гуманитария, американской учительницы Кристы Маколифф, закончилась страшной трагедией на старте «Челленджера», унесшей вместе с ней жизни еще шестерых человек.
Моя личная программа учитывала этот исторический факт. Но он был не главным в моем стремлении в космос. Я был глубоко убежден (нахожусь на этих позициях и поныне), что к настоящему моменту человечество вступило в принципиально новую фазу своего существования. Она связана с тем, что в своем историческом и техническом развитии наша цивилизация стоит уже на пороге выхода за пределы своей колыбели – Земли. Этот процесс начался с середины нынешнего века: с запуска первого спутника, полета первого человека. Первого выхода в открытый космос, шага на другое космическое тело… Все это уже случилось на нашем потрясающем веку, но именно сейчас наступает пора массового выхода человечества в космос. В самом деле, попробуйте посчитать, сколько людей побывало уже там, сколько специальностей. Не счесть! И представитель гуманитарной профессии уже готов был сделать этот замечательный шаг, но трагедия (неотвратимая спутница всего нового) помешала свершиться историческому событию. Недалек тот день, когда полет в космос будет доступен каждому желающему. В ближайшее время все будет упираться лишь в некоторые обязательные медицинские показатели и… деньги. Но со временем, уверен, и здесь все станет куда более демократичным. Так что технически и биологически человек к этому готов.
Однако не произошло самого главного: он не осознал этот важнейший момент своего пути философски и нравственно. А подобные вещи всегда познаются обществом с помощью гуманитариев. Писателей, философов, учителей, журналистов. Ибо именно они, в силу своей профессии, в состоянии личные переживания, наблюдения, опыт обобщить с существующими уже и сделать доступными, понятными каждому. Так что главной задачей журналиста, точнее, его сверхзадачей во время полета в космос должна была стать эта высокая и ответственная цель: всеми доступными ему средствами донести до человечества эту правду о нем, о его новом, космическом состоянии.
Какие доступные способы? Профессиональное обращение с фактами, словом, ассоциациями – весь тот арсенал журналистского искусства, которым я овладел за годы работы в «Литературке». Конечно, если бы меня тогда напрямую спросили: «И о чем же ты думаешь писать, слетав туда? Как вообще можно решить такую непосильную задачу?», я не смог бы ответить ничего конкретного. Но дураку же ясно, что для такой работы нужен материал (факты, ощущения), и только имея его перед собой или в своей голове, ты начинаешь его осмысливать, переваривать. А вслед за этим рождается нечто, чего не знаешь, чего не дано знать заранее. Что является особым предметом творчества. Кстати, у меня был весьма показательный пример из собственной практики на этот счет.
В первый же месяц работы в «Литературной газете» мой шеф, заведующий отделом науки Олег Мороз дал необычное задание. Детально разобраться с прогремевшим тогда на всю страну сенсационным сообщением в одной из самых читаемых советских газет об обнаружении в горах Туркменистана «пещеры мумий» и подготовить об этом серьезную и интересную статью.
– Мое журналистское чутье подсказывает, что это типичная утка, – выразил свое отношение к сенсации мэтр научной журналистики, – и ты должен досконально все это расследовать. А если потребуется, то спуститься в саму пещеру…
Я договорился о включении меня в состав научной экспедиции ленинградских археологов, выезжающих в те края, и мне, вопреки всем существующим в редакции правилам, была выписана командировка на целый месяц в Кугитангские горы. Олег Мороз напутствовал меня такими отеческими, но в то же время ко многому обязывающими словами:
– Видишь, какое доверие тебе оказано редакцией! Понимаешь, какие надежды связаны с твоей командировкой? Должен привезти такую статью – чтобы ложка стояла!..
Говорил он это с какой-то шутливой серьезностью, но меня прошиб озноб от повисшей на мне высочайшей ответственности. Тем более, что я был тогда никому не известным журналистом, только что принятым на работу в такую серьезную и престижную газету. А тогда, в 1984 году, поверьте, «Литературка» была именно «такой» газетой… Такой, что дух захватывало от перспективы появиться со статьей на ее страницах, – это было и очень престижно, и очень сложно. От предстоящей поездки, будущей статьи зависела моя дальнейшая карьера в этом издании и в какой-то мере – вся моя журналистская судьба.
Но что же такого я должен написать? Что вообще тут можно написать, чтобы люди не могли оторваться, читая мое произведение? По плечу ли мне это? Найду ли факты, на которых это будет возможно?..
В таких вот мыслях, полный сомнений и недоверия к самому себе, отправился я в ту судьбоносную для меня командировку. А потом… Потом была ни с чем не сравнимая поездка через всю Туркмению, работа в фантастических горах, встречи с удивительными людьми и поразительными фактами. Человеческие странности, подлости и великодушие. Первая неудачная попытка штурмовать пещеру и, наконец, – спуск в семидесятиметровую бездну с профессиональными спелеологами. И возвращение в Москву с полными блокнотами и магнитофонными кассетами записей. Они стали для меня не просто материалом для двух больших газетных статей, но и целым миром, который я вобрал в себя и который обогатил меня, как самая великая драгоценность. Ну, и, конечно, – огромная, на целую полосу первая моя статья в «Литературной газете»… Впрочем, не об этом сейчас речь, а о том, что в этой профессии, как и во многих других творческих профессиях, результат никогда не виден в начале дороги. Он создается со временем, с проникновением в суть предмета, с накоплением фактов и ощущений, которые, помноженные на добросовестно исполненное ремесло, обязательно дают результат. Какой – это порой бывает не ясно до самого последнего шага. Но тем важнее и интереснее пройти этот путь.
Простите, я слишком отвлекся. И, кажется, увлекся собственными идеями о смысле полета в космос журналиста. Наверное, не очень понятными и, уж, во всяком случае, чрезвычайно амбициозными. Но, клянусь всеми святыми, именно эти соображения, а не желание славы или сверкающей звезды Героя на грудь, руководили мной от начала и до конца всей звездной эпопеи. Быть может, именно поэтому и не состоялся мой космический полет?..
Но, как бы там ни было, все описанные странные, но совершенно отчетливые мысли вдруг посетили меня, когда появилась реальная возможность полета в космос. То опять был некий фантастический духовный прорыв, когда будто кто-то свыше овладел моим сознанием, а потом водил моим пером, и они не оставляли меня во время всей космической одиссеи. Свои мысли я изложил в довольно длинном письме в Космическую комиссию Союза журналистов – в ответ на просьбу оттуда для участия в творческом конкурсе ответить на один-единственный, чрезвычайно простой вопрос: «Зачем я хочу лететь в космос?». Я был далек от мысли, что мои идеи должен будет взять за основу своей работы любой из шести журналистов, которому вдруг посчастливится оказаться в космическом корабле, а затем и на станции «Мир». Просто очень верил, что им буду я. Поэтому никому их не навязывал, а, все более и более погружаясь в жесткий ритм жизни Центра подготовки космонавтов, спокойно намечал детали своей будущей работы в космосе. Например, держа в уме планируемый во время нашего полета телемост между космической станцией и разными странами, разрабатывал план обсуждения на нем выживания на Земле малочисленных народностей, о проблемах которых писал в своих статьях с Дальнего Востока. Обдумывал возможную дискуссию о перспективах объединения религий на планете. А еще всерьез намеревался исполнить с орбиты очень подходящую для космического полета песню известного московского барда и давнего моего друга Виктора Луферова, начинающуюся словами«Скрипит Земля, как старый дилижанс,
И Млечный Путь теряется вдали,
А волны времени то к звездам бросят нас,
То спрячут нас надежно вглубь Земли…»,
для чего брал у него уроки игры на гитаре этого довольно сложного произведения и репетировал, репетировал в Звездном в свободное от занятий время.
Наивный человек… Кому все это было нужно?!.
В первый день пребывания в Звездном городке нам показалось, что нас тут не очень-то ждали. Поскольку никто не предупредил с вечера о завтрашнем дне – мы элементарно не знали, куда нам идти и, как дураки, сидели в профилактории космических экипажей, ставшем на долгое время нашим домом здесь. Часа через полтора выяснилось, что нас ждут уже в отряде космонавтов. Это было очень странно, поскольку никто из нас не знал, где же находится этот самый «отряд». Вскоре, впрочем, все разъяснилось, но какое-то гнетущее ощущение не покидало меня весь день. Оно отступило лишь к вечеру, когда нас стали знакомить с членами отряда космонавтов (летавшими и только готовящимися к полету летчиками и бортинженерами, находящимися на разных этапах подготовки), когда я увидел живые глаза и явный интерес этих людей к нам.
Вскоре мы познакомились со своим расписанием на первое полугодие, некоторыми преподавателями и прекрасными спортивными возможностями, которые предоставлял центр подготовки для членов отряда космонавтов. Да, чуть было не забыл главное место, куда нам приходилось являться по три раза на дню. Летная столовая! С неизменным разнообразием меню, доброжелательными официантками, шоколадками и даже, порой, ухой из стерляди и балыками из осетрины. А в конце первой недели объявился даже замполит отряда космонавтов. Он подтвердил, что мы стали полноправными членами этого элитарного и мало известного обычным людям сообщества. С вытекающими отсюда некоторыми обязанностями и некоторыми благами. Последние касались права получения раз в неделю специальных продуктовых заказов с набором куда более богатым, чем в местных магазинах – что было весьма кстати в эпоху исчезновения с прилавков всякой еды. Замполит велел всем партийным сняться с учета по месту работы и встать здесь. А под конец встречи достаточно ненавязчиво и дружелюбно объяснил, как нам надо подходить к написанию каких бы то ни было статей отсюда.