А потом были десять дней торжеств по случаю счастливого – вот уж действительно счастливого! – возвращения. А потом – 20 дней в военном госпитале, где вставляли потерянные зубы. Но он был жив, жив, несмотря ни на что! После этой посадки врачи сказали, что летать он больше не будет. Психологи заявили: такой психологический барьер никто еще не проходил и вряд ли пройдет. Его назначили на административную должность в отряде космонавтов. Но он потихоньку отошел от страшного стресса и начал летать на истребителе: сначала на спарке, затем в одиночку. А потом, летом 1976 года, снова поднялся в космос и вместе с В. Жолобовым проработал на станции «Салют-5» более полутора месяцев.
Когда в апреле 1967 года в Москву в маленьком цинковом гробике привезли то, что осталось от Владимира Комарова после его страшного возвращения на Землю, то тогдашний Главком ВВС маршал К. Вершинин после некоторых колебаний распорядился показать это членам отряда космонавтов – летавшим и нелетавшим. Чтобы не строили иллюзий и шли в полет осознанно. Среди них был и Борис Волынов. Его увиденное не остановило. Не остановило и никого другого.Часть 3. Неизвестные герои
Прорыв в новое, неизведанное – а что более подходит под эти определения, нежели космос?! – всегда требовал от людей необходимости идти на риск, самопожертвования, иногда и жертв. Потому покорители космического пространства и стали получать звания героев, потому они на виду. Однако, не следует забывать, что, как не бывает вершины пирамиды без огромного количества поддерживающих ее камней, так не смогли бы состояться все наши потрясающие успехи в космосе без целой армии людей, ставших для них той самой фундаментальной подпоркой. Некоторые из них тоже готовились к космосу, готовы были лететь туда и точно так же, как и известные герои, жертвовать при этом самым дорогим, но в силу целого ряда причин остались на Земле. Другие вообще не имели никаких шансов на полет, многие из них не смели даже мечтать о нем, но сделали для дела освоения космоса ничуть не меньше, чем пилот корабля или бортинженер на орбите.
Все они, хотя кое-кто отдал великому делу человечества здоровье и даже жизни, а некоторые получили серьезные награды за свой необычный труд, остались неизвестны большинству людей. Но без них вряд ли стали бы возможными наши самые громкие победы в космосе.
Глава 1. Билет в один конец
Ныне космонавтика стала каким-то обыденным делом. Более десятка землян уже побывали на Луне, сотни людей – на орбите Земли, и мы порой не запоминаем даже их имен. Сейчас получить билет в космос может практически любой человек – «всего-то» за полтора десятка миллионов долларов и проведя несколько месяцев в Звездном городке на специальной подготовке. Дальше, думаю, будет еще проще и легче. А в первые годы освоения космоса вокруг него разворачивались нешуточные драмы, гибли люди. Но порой для заветного полета недостаточно было пожертвовать даже самой жизнью…
Любое большое дело, связанное с принципиально новой техникой, – всегда рискованное мероприятие, в котором трудно сказать, где ткань окажется тоньше и когда разорвется. А уж такое дело, как освоение космоса, и подавно. Еще до проникновения туда первого человека космос начал брать от человечества страшную плату за дерзкие замыслы выйти за пределы своей колыбели.
23 марта 1961 года, за двадцать дней до намеченного уже на 12 апреля первого старта ракеты с человеком на борту, произошла ужасная и нелепая трагедия. В тот день член первого отряда советских космонавтов летчик Валентин Бондаренко проходил стандартное испытание в барокамере, где моделировалось нахождение человека в условиях разреженной атмосферы. Она соответствовала нахождению его на высоте 5 тысяч метров, за тем лишь исключением, что для лучшего самочувствия испытателя была насыщена чистым кислородом. И вот, в первом часу ночи, во время смены датчиков на теле Валентин протер спиртом места их прикрепления на коже и, проходя мимо раскаленной электроплитки, на которой разогревал себе ужин, случайно обронил проспиртованный тампон прямо на раскаленную спираль. Мгновенно все в барокамере превратилось в сплошной огонь. На Бондаренко загорелся спортивный костюм. Пока, предварительно стравив давление, открыли барокамеру, он успел страшно обгореть, но был еще жив.
– Никого не вините – я сам виноват, – еле слышно произнес он, выпадая на руки врачей и теряя сознание…
И умер через три часа. «Наш звоночек» – так ласково звали Валентина Бондаренко в отряде за его тонкий и звонкий голос. А ведь он вполне мог стать одним из первых космонавтов. Но стал первым из первого отряда советских космонавтов, кто отдал свою жизнь великому делу освоения космоса. Было ему тогда всего-то 23 года – самый молодой в отряде.
Но космос требовал от людей не только такие «простые» жертвы, как жизнь. Иногда стремившиеся к нему люди и готовы были ее отдать, но этого было недостаточно. И они платили за свое стремление попасть туда иную, куда более изощренную плату.
Как я уже рассказывал, в январе 1969 года во время возвращения на Землю корабля «Союз-5» с космонавтом Борисом Волыновым произошла самая, пожалуй, страшная ситуация из случившихся в полетах. За исключением, конечно, тех, что закончились гибелью космонавтов. После торможения корабля для спуска не произошло его разделения с приборно-агрегатным отсеком, и аппарат летел к поверхности планеты не жаростойким днищем вперед, а совершенно незащищенной частью. И начинал гореть. Свидетелями этой страшной сцены оказалась группа из отряда космонавтов – уже летавших и готовящихся к полету. Они находились в это время в ЦУПе, слышали голос терпящего бедствие Волынова, ясно понимали, что происходит и к чему все идет. Внимая его бесстрастному комментарию о происходящем («Корабль идет к Земле выходным люком. Возрастают перегрузки в нестандартных направлениях. Вижу, как языки пламени лижут стекла иллюминатора…»), все напряглись, сопереживая своему товарищу. Одних колотила дрожь, у кого-то на глаза навернулись слезы, но никто ничего не мог сделать, – только ждать и надеяться.
Среди этой группы находился член отряда космонавтов Михаил Бурдаев, тоже готовившийся к своему полету и прекрасно понимавший, что подобное в космосе может произойти с кем угодно, в том числе и с ним. Однако происшедшее с Волыновым никоим образом не повлияло на его желание лететь в космос. Более всего в поведении гибнущего товарища его поразило то, что, прекрасно зная об очень близкой и неотвратимой смерти, Волынов не паниковал. Не кричал «Прощайте, товарищи!», «Умираю за Родину» или что-то в этом роде. Он видел в иллюминаторе солнечную батарею, которой уже не должно было быть, знал, что теплозащита у него за спиной, и корабль несется вниз не ею вперед, а титановым люком с резиновым уплотнителем (при входе в атмосферу сгорает за пару секунд!). При этом не хватался судорожно за детали аппарата, а вел репортаж без дрожи в голосе. Он до конца работал, несмотря ни на что! Выполнял свою миссию, зная, что его сообщения о происходящем очень важны для специалистов на земле.
Мог ли Михаил Бурдаев тогда предполагать, что через какое-то время сам он сознательно предложит свою жизнь для великого дела освоения космоса, но она никому не будет нужна?! Впрочем, об этом чуть позже. Сначала – история прихода в космонавты этого необычного человека.
Его путь в отряд космонавтов был довольно нестандартен и совершенно не связан с детской розовой мечтой о полете, что было бы не удивительно в то время. А связан оказался с его профессией.
После первых полетов людей на орбиту Земли в Советском Союзе довольно быстро научились делать специальные космические аппараты для военных целей. Стало совершенно ясно, что это направление в освоении космоса способно вывести страну на совершенно новые горизонты в области обороны. Появилась необходимость проведения на орбите соответствующих разнообразных экспериментов. Их заказывали и разрабатывали в различных военных НИИ, а выполнять во время полетов приходилось пилотам и летавшим время от времени туда инженерам космической техники. И вот кому-то из высоких начальников пришла в голову весьма светлая мысль: «Чем учить сложным военным экспериментам пилотов – людей случайных в этой области, – не лучше ли послать в космос тех, кто к этому ближе стоит? Послать военных ученых, подготовив их по программе космонавтов».
Так в 1966 году в войсках ПВО СССР был проведен отбор научных сотрудников в отряд космонавтов. Наш герой работал в это время в одном из НИИ ПВО страны, где ковали космический щит Родины. Занимался космической баллистикой и ни о каком полете за пределы планеты не помышлял. Получив приглашение на этот необычный конкурс, он не верил, что пройдет его, и отправился на первичный медицинский отбор только для того, чтобы проверить свое здоровье. Медицинская комиссия проводилась в два этапа. После первого Бурдаеву сказали, что он «временно негоден», вырезали зачем-то гланды и вернули в институт. Однако, через некоторое время в НИИ пришло письмо из военного госпиталя с недоумением – почему это Бурдаев не приезжает на второй этап медицинского отбора? Его вызвал начальник института и строго потребовал объяснений.
– Не хочу я быть космонавтом! – чуть ли не на колени упал подчиненный. – Зачем мне это? У меня прекрасная тема в институте, хорошие перспективы по работе: я уже старший научный, вот-вот получу отдел. Ну, куда мне в космонавты с ростом 183 и весом 93 кг, кто меня туда возьмет?
– Да ты что! – взорвался начальник. – На все войска ПВО нашли только трех таких пригодных по здоровью, а ты отказываешься…
В общем, задумался Бурдаев крепко. Раскинул все свои карты, возможности. Обнаружил на руках одни козыри: классное образование, опыт работы по космической тематике, научная степень и ученое звание в этой области. А еще, как выяснилось, и крепкое здоровье. То есть по всем параметрам именно ему лететь в космос. И он решил воспользоваться таким раскладом звезд и карт. Но с самого начала условился со своим руководством: полтора года подготовки, полет на орбиту и… назад в институт. Начальство согласилось.