Бережная не поняла, почему хозяйка вспомнила этот эпизод. Скорее всего, она даже вино предложила, чтобы рассказать о случае в Париже.
Она промолчала, но Алла, очевидно, и не ждала от нее каких-то слов.
– Но самое удивительное, что на следующий день мы отправились в ресторан «Ля куполь». Слышала про такой?
– Богемное место на бульваре Монпарнас.
– Ну да. Мы столик заранее заказали, только сели, как вдруг тот же дядечка проходит мимо, останавливается и говорит мне: «Советую баранину карри – восхитительное блюдо». Я не растерялась и отвечаю, что принципиально не употребляю мясо. Но он меня и не слушает, тут же шепчет Волохову: «В Лондоне через неделю, начиная с этого часа». И ушел. Я Павла Андреевича спрашиваю: «Кто это был?» А он посмотрел на меня удивленно: «Кто?»
– Почему Волохов перебрался жить в Россию? – спросила Вера. – Ему там что-то угрожало?
– Не знаю, но он уставал очень. Так переутомился однажды, что у него было кровоизлияние или сосуд в голове лопнул. Он даже в лучшей больнице Нью-Йорка лежал.
– В Пресвитерианском госпитале? – уточнила Вера. – Там действительно лучшие неврологи и кардиологи. А сосуд лопнул и кровоизлияние в мозг – это одно и то же же. Называется геморрагический инсульт. Если он не травматического характера, то, возможно, и в самом деле от переутомления. Если, конечно, не было тяжелого злоупотребления кокаином.
– Не было, конечно. Волохов к этому относился очень серьезно. Однажды Рассел Кайт, когда мы с Волоховым отдыхали на его вилле в Майами… Нет, когда мы были в Майами-бич в лучшем отеле, Рассел предложил мне нюхнуть. Я чисто из любопытства… Даже не успела ничего почувствовать, а Павел как врежет Расселу! Тот через весь номер перелетел, кресло опрокинул. Волохов меня за руку вытащил в коридор, потом в лифт толкнул. Я уже трясусь от страха, плакать начала. Он меня в машину засунул, и мы поехали по Линкольн-роуд. А там вдоль трассы стоят проститутки: белые, черные, азиатки… «Гляди, – сказал мне Павел Андреевич, – они все под кокаином. Нюхнешь еще разок, поставлю рядом с ними». Я сразу слово ему дала, что никогда…
Алла замолчала и захлопала ресницами.
– Вспомнила. Только сейчас до меня дошло… Я дядечку из Парижа в той же гостинице видела. Отель назывался «Саут бич». Мы зачем-то приехали туда на сутки. Я еще удивлялась, ведь у нас… то есть у Волохова прекрасная вилла как раз на берегу океана, да еще бассейн. А потом он попросил меня поплескаться в гостиничном бассейне часика три, дескать, у него важная встреча. Я отказалась, потому что там слишком много детей, которые под ногами путаются. Тогда он посоветовал мне пойти в бассейн, который на крыше. Я поднялась и обомлела: там все полностью голые – мужчины, женщины – и всем так весело. Я спустилась, походила вдоль океана, потом взяла такси и отправилась в торговый центр. А когда вернулась, этот дядечка выходил из нашего отеля в сопровождении Рассела. Дядечка сел в непритязательную машину и поехал, а за ним огромный черный «тахо» с телохранителями, очевидно. Теперь мне кажется, что это какие-то шпионские игры.
Бережная слушала и не понимала, зачем владелица галереи все это ей рассказывает.
– Вчера ты начала что-то про Анжелику говорить, – напомнила Вера.
– Да, – согласилась Алла, – самое важное. Волохов эту дрянь вытащил из самой грязи, и она в него вцепилась как клещ. Потом Павел Андреевич встретил меня и перестал уделять столько внимания, сколько ей хотелось, а потом и вовсе ее бросил. Купил на ее имя какой-то японский ресторанчик – пусть типа занимается делом, а от него отстанет раз и навсегда. Но ей-то этого мало! Анжелика очень мстительная – я сразу это поняла, и конечно, затаилась. Теперь вот она пропала куда-то. Но…
Владелица галереи сделала паузу, потом вздохнула, словно предупреждая, что сейчас расскажет самое важное, и продолжила:
– Дней пять назад я отправилась в Лисий Нос. Там проживает один коллекционер, который сказал, что у него есть малые голландцы… Это художники такие.
– Я в курсе, – кивнула Бережная.
– Так вот, у него есть две работы: одна марина Яна Порселлеса, а вторая натюрморт, предположительно Питера Класа. Он ищет покупателей в России, потому что за рубеж такие работы не вывезти, а с контрабандой этот коллекционер связываться не хочет. Сказал мне по телефону, что миллион баксов его устроит. Я подумала, что поторгуюсь. Дам ему пятьсот тысяч.
– У тебя есть свободные полмиллиона долларов? – удивилась Вера.
– У Волохова попросила бы. Но не в этом дело. Я поехала в Лисий Нос, встретилась с этим старичком, сделала ему встречное предложение, он обещал подумать. Потом я выезжала из его двора и остановилась, пропуская голубой «БМВ». Та машина двигалась медленно, и я увидела Анжелику на переднем пассажирском, а за рулем был какой-то парень лет тридцати, но видно, что очень накачанный. Они проехали, я тоже выкатила и увидела, что парень вышел в метрах пятидесяти от меня. Может, через один участок… Он открыл ворота, потом вернулся в машину, и они въехали на территорию. Я подумала, раз он сам открывает, значит, они там живут. Снова позвонила коллекционеру и спросила, знает ли он этих соседей. Старичок мне ответил, что там жил его приятель – известный врач, но он продал свой дом какой-то молодой парочке, которая ни с кем не общается и даже не захотела знакомиться.
– Ну и что? – спросила Бережная.
– Как что? У нее криминальное прошлое. Ее дружка посадили, теперь его выпустили, и они хотят отомстить. Анжелика наверняка узнала про Волохова такое, за что его можно шантажировать. Понятно, Павел Андреевич не такой человек, чтобы бояться какую-то шваль, но возможна огласка… Например, за рубежом.
– Что такого она может знать?
– Могу только предполагать. Например, что-то про смерть Джекоба Гринберга или гибель Рассела Кайта. А ведь у Волохова был еще один приятель, которого звали Дэн. Все они были партнерами Павла Андреевича и один за другим… У нас-то Волохов заткнет рот прессе, а в Штатах это будет сенсация.
– А тебе это чем угрожает?
– Да от меня Анжелика в первую очередь попытается избавиться, потому что я в любом случае буду свидетелем защиты.
– Хорошо, – согласилась Вера, – называй адрес этого дома в Лисьем Носу. Я пошлю туда своего человека, который сможет поговорить с этой парочкой.
Алла написала адрес на листочке, но, передавая его Бережной, заглянула ей в глаза:
– Это очень опасно. У твоего человека будет при себе оружие?
– Можешь не сомневаться, – ответила Вера.
Глава десятая
Она вернулась в офис, и почти сразу прилетел звонок от Елагина.
– Вера Николаевна, я на месте, но здесь в доме два трупа: мужской и женский. Анжелика и ее приятель, судя по всему, он – ее телохранитель. Оба застрелены. При нем лицензия, удостоверение охранника шестого разряда на имя Сергея Антонова, кобура под мышкой…
– В полицию сообщил?
– Разумеется, чтобы потом не было вопросов, почему первый звонок вам. Сейчас осмотрю все, а вы скажите Егорычу, чтобы он снял информацию с окрестных камер.
– Как произошло убийство?
– Из пистолета, скорее всего, принадлежащего охраннику Антонову. Все устроено так, будто он застрелил Анжелику, а потом покончил с собой. Орудие убийства – пистолет «ПМ» – лежит рядом с телом Антонова. Окна и форточки закрыты плотно, а потому в комнате сильный запах пороха и парфюма. Мужской едва различимый, а женский очень сильный – возможно, его специально разбрызгали… Мобильных аппаратов при убитых нет… Скорее всего, их уже уничтожили во время отхода… Я бегаю по дому… В спальне разобранная двуспальная кровать размера «кинг сайз» – похоже, они спали вместе… В другой комнате компьютер без винчестера…
Вера нажала кнопку селектора:
– Окунев, ко мне срочно! Бегом!
А Елагин тем временем продолжал докладывать:
– Диск с записью камер наружного наблюдения изъят… Дверь не взломана, хозяева открыли сами, чего никогда бы не сделал телохранитель…
– Заканчивай разговор, – приказала Бережная, – потом расскажешь.
В этот момент в кабинет ворвался Окунев.
– Что-то с Петей? – закричал он.
– С Петей все в порядке, но он просит тебя проверить все камеры вокруг дома в Лисьем Носу.
И Бережная протянула Егорычу листок, на котором рукой Аллы был записан адрес.
Она позвонила Евдокимову и сообщила начальнику управления следственного комитета о двойном убийстве в пригородном поселке.
– Когда? – удивился он. – Почему я об этом не знаю, а ты уже в курсе? Ты что, нашу волну прослушиваешь? Вера, ну я же тебя предупреждал! И не только я…
– Мой человек – кстати, это Петя Елагин, которого ты и сам прекрасно знаешь и даже в комитет к себе переманивал, – там по своим делам был. А что касается волны и радиочастот, то журналистов цепляй, которые на месте преступления оказываются часто раньше полицейских и следственного комитета.
Бережная оказалась права. Не прошло двух часов, как в выпуске криминальных новостей передали о трагическом случае в элитном поселке: молодую бизнесвумен – владелицу популярного ресторана восточной кухни – застрелил любовник, после чего покончил с собой. Девушка-репортер, рассказывая об этом, делала страшные глаза, чтобы телезрители поняли, до чего мужчину может довести ревность. Потом она приложила к уху наушник, слушая то, что ей говорит редактор, кивая при этом и соглашаясь:
– Как нам только что сообщили, убитая молодая женщина долгое время сожительствовала с известным российским олигархом, имя которого мы не сообщаем по известным соображениям.
– Известно, как они соображают, – непонятно чему обрадовался Окунев, – как потом оправдываться будут?
– Тем не менее очень оперативно.
– Что же тогда про белую «Ниву» ни слова не сказали?
Сам Егорыч, сняв информацию с камер, установленных на соседних участках, первым узнал, что за пять минут до убийства к воротам кирпичного дома подъехал белый автомобиль с желтой полосой по всему борту с надписью «Аварийная газовая служба». Из машины вышли два сотрудника в голубых спецовках и бейсболках. Их впустили во двор, потом газовщики поднялись на крыльцо, зашли в дом и через четыре минуты вышли, пряча лица от камер, после чего белая «Нива» уехала. По камерам, установленным вдоль трассы, Окунев отследил путь автомобиля и очень скоро понял, что в «Ниве» установлен компьютер с обозначенным маршрутом в объезд камер. Въехав в город, автомобиль скрылся в одном из дворов, а потом пропал. Может, полосу с бортов убрали, а скорее всего, «Ниву» просто бросили, а убийцы перебрались в другую машину.