– Новый клиент? – поинтересовалась Вера.
– Нет, – ответил Петр, – это по поводу Виктора Корнеева… Помните, вам рассказывал? Украл у учительницы деньги, сбежал, а сейчас попал в рабство… Надо вызволять.
– Конечно, помню, – кивнула Вера Николаевна, – я туда группу наблюдения отправила. Уже отзванивались – доложили, что Виктор опознан по фотографии, но они до конца не уверены, что это именно он, бинокль может искажать.
– Вот у Лены есть конкретный план вызволения, – сказал Елагин.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересованно произнесла Бережная так убедительно, что даже Петр на мгновение подумал, что ей и в самом деле это интересно.
Лена начала излагать, Вера кивала, соглашаясь, а потом произнесла:
– Это очень интересно. Толково придумано! Я принимаю ваш план. Только вместо Лены пойду я, как самая опытная в этих делах. Возьму Ивана, потому что от одного его вида у врага пропадет всякое желание сопротивляться.
– Может, и я с вами, – попросилась девушка, – а Петя пусть посидит в безопасности. Только вы, если честно, на оптовичку мало похожи. Вот если бы вы на ювелирную фабрику приехали, там бы поверили, а за капустой или морковкой вряд ли – не тот типаж…
– Согласен, – поддержал ее Петр, – пойду я. Буду изображать конкретного бизнесмена, который не знает, куда вложить бабло, полученное от автосервисов и шиномонтажей. Самое надежное для него: загнать капусту на рынки – там тоже без налогов и кидняков. Лена прикинется моей подругой – подыщем ей соответствующую амуницию: что-нибудь загородное – типа «Дикий Запад».
– Нет, – покачала головой Бережная, – только не Леночка. Тебе что, Крым напомнить?
Елагин замолчал и посмотрел в сторону.
– А что было в Крыму? – спросила Лена.
Ей никто не ответил.
– Ладно, – произнесла Вера, – в Крыму против нас были профессионалы, а здесь шантрапа. Думаю, все получится. Никто не подумает, что такая девушка может представлять опасность. Только Иван в любом случае пойдет с вами. Он – твой телохранитель. Повесим на него золотую цепь потолще, попросим не бриться ни сегодня, ни завтра…
– Вы напрасно думаете, что я не могу за себя постоять, – сказала Лена, – я с семи лет занимаюсь борьбой.
– Интересно, какой? – спросил Петя.
– Сначала куреш, но вы такую не знаете, – тихо сказала девушка, – а затем, когда жила с родителями в Китае, то изучала сначала ба гуа чжан…
– Полицейский вариант? – спросил Елагин и, увидев, что девушка покачала головой, не стал уточнять, спросил только: – А потом какой вид кунг фу осваивала?
– Дим-мак, – тихо призналась Лена.
– Ничего себе, – оторопел он, – ты даешь!
– Только я ничего не поняла, – удивилась Бережная, – что это?
– Переводится, как «отсроченная смерть», – объяснил Петр. – Самый закрытый вид единоборств. Не думал, что этому обучают девочек.
– Просто в городке, где мы жили, был лагерь подготовки китайского спецназа. Там обучали и мужчин, и женщин. И подростки занимались, но отдельной группой. Два моих брата пошли. А я посоветовалась со своим учителем Ву, и он сказал, что для достижения совершенства я тоже должна научиться.
– Тяжело было? – спросила Вера.
Девушка улыбнулась и кивнула.
– У тебя два родных брата? – почему-то удивился Петр. – А почему ты здесь одна?
– Они – не родные, а двоюродные. Я не маленькая: мне двадцать один год, и я привыкла быть самостоятельной.
– Хорошо, – согласилась Бережная, – я согласна, что вы с Петей пойдете туда. Но не одни, а с Ваней. Сейчас соберем всю группу, обговорим детали. Потом вместе ужинаем, после чего ты, Петя, аккуратно отвозишь Леночку домой, а утречком заберешь, и мы поедем на место. То есть поедете вы, а я останусь.
К десяти вечера Петр вернулся в офис и, зайдя в кабинет Бережной, сказал:
– Я потрясен. Общаешься с ней и с каждой минутой осознаешь собственное ничтожество.
– Очень чистый ребенок, – согласилась Вера. – А мы то готовы были записать ее в киллеры.
– Ребенок, который, владея тайными приемами, может убить человека одним пальцем. Я спросил, пригодилось ли ей ее искусство. Она ответила, что пригождается каждую минуту, потому что оно позволяет ей любить каждого человека и каждую травинку одинаково, любить птицу и ветер, который удерживает ее в небе. Мотылек, который сел тебе на плечо, и брошенный в тебя камень – это твоя ответственность…
– Теперь я поняла, почему Волохов так настойчиво пытался ее отыскать. Она – другая. Непонятно только, что она делала поздно вечером в баре и почему пошла с ним.
– И как исчезла, тоже не ясно.
– О чем еще говорили?
– О Конфуции моем любимом, разумеется. А по поводу того, приходилось ли ей применять свои бойцовские навыки, она призналась, что однажды пришлось. Все в том же Китае, когда они с мамой взяли моторикшу, который должен был отвезти их на вокзал, а он привез их в какое-то пустынное место, где стояли трое мужчин с ножами. Они с мамой отдали мужчинам сумки, но тем, очевидно, было этого мало, и тогда Лена попыталась с ними поговорить. Потом они с мамой сели в мотоколяску. Вернее, мама в коляску, а Лена на сиденье мотоцикла, и они уехали. А четверо мужчин остались лежать…
– Почему четверо? Их же трое было.
– Рикша тоже оказался бандитом. Он таким образом доставлял жертв к своим сообщникам. По словам Лены, все четверо были убийцами, она прочитала это в их глазах. Но она их не убила. Сказала, что полежат несколько часов, а потом, возможно, станут добрее.
– Хотелось бы верить, – вздохнула Вера, – дал какому-нибудь отъявленному гаду в морду, глядишь, к утру он уже честный человек.
Зазвонил ее мобильник – на экране высветилось имя Аллы Пуховой. Отвечать галеристке не хотелось, но сделать это было надо. Бережная махнула рукой Петру, показывая, что с ним разговор закончен, а потом нажала на кнопку.
– Что-то серьезное? – спросила она.
– Ну конечно, – ответила та, – разве я стала бы тебя беспокоить по пустякам? Происходит что-то странное. Я даже не знаю, как это объяснить, но вокруг меня образовался вакуум. Даже не совсем так – напряжение какое-то. С кем бы я ни говорила, все как-то отстраняются и пытаются побыстрее от меня отойти, как будто я прокаженная или приговоренная к смерти. Это ужасно. Позвонила Павлу Андреевичу, и тот тоже не стал ничего обсуждать. Постарался свернуть разговор, сказал: если мне нужна охрана, то он распорядится, чтобы мне дали постоянного бодигварда.
– Распорядился?
– Наверное. Когда я позвонила в его охранную фирму и попросила выделить мне Сашу, там сказали, что он поступает в полное мое распоряжение.
– Сколько денег попросили за подобную услугу?
– Нисколько. Лишь поинтересовались, почему именно его. Я ответила, что доверяю только ему.
– А ко мне какие вопросы?
– Мне просто хочется общения, чтобы как-то расслабиться. Подруг, как выяснилось, у меня нет, потому что я позвонила одной сокурснице, потом другой, предложила посидеть где-нибудь в клубе, но они отказались, якобы у них семьи, мужья… У одной ребенок маленький.
– Если так, то…
Алла не дала ей договорить.
– Я сказала, что у меня тяжело на сердце, хочется выговориться, но… Позвонила в Англию своему другу, он обещал прилететь. Но сейчас-то что мне делать? И потом, ему все не расскажешь. Он же из другого мира, не поймет наших реалий. К тому же я не собираюсь рассказывать ему в подробностях о своей связи с Волоховым.
– Ты собираешься за своего бойфренда замуж?
– Возможно: он хороший человек, конечно, но я не знаю, стоит ли принимать его предложение… Ведь это на всю жизнь.
– А за Волохова бы вышла?
– Сейчас нет. Может, я и мечтала об этом прежде, но, когда стало ясно, что ему на меня плевать… Кстати, как у тебя с ним?
– В каком смысле? – растерялась Вера.
Только сейчас она поняла, что Алла знает все. Вполне вероятно, ей даже известно, что Вера минувшим вечером вошла в квартиру Волохова и вышла оттуда только ранним утром. Вряд ли охрана стала бы делиться с ней такой информацией, но если у нее возникли доверительные отношения с охранником галереи, тот мог подсуетиться, чтобы втереться в еще большее доверие, стать не только телохранителем, но и единственным близким человеком, с которым можно обсуждать все. Скорее всего, так оно и случилось.
– Просто спросила, – ответила галеристка, – если что-то между вами произойдет, то я только рада буду. За него, за тебя порадуюсь, хотя, как я уже тебе говорила, он не расположен к длительным отношениям, никому не доверяет… Что я говорю? – вдруг вскричала она. – Не буду я рада вашим отношениям! И не потому, что ревную или завидую тебе. Как раз наоборот: хочу предупредить, что Волохов как вампир, который сам никого не ищет, а как будто допускает девушку к себе, но потом высасывает из нее все: жизненные силы, молодость, веру в себя… Сама посуди: ему сорок четыре скоро, а он выглядит как тридцатилетний… В любом случае Павел – абсолютно беспринципный человек, и доверять ему не стоит.
– Успокойся, – остановила ее Бережная, – я на него не претендую.
– Да как мне успокоиться, – перешла на шепот Алла, – я теперь всего боюсь. Хотела с сокурсницей встретиться, а та сразу на другую тему разговор перевела. Сказала, что ее родственница живет за городом в доме, который достался ей по наследству. Дом старый и весь уставлен мебелью, которую хозяйка считает рухлядью и даже выбросить хотела. Но подружка все же съездила туда и посмотрела. Говорит, что это настоящий французский модерн конца девятнадцатого века – его еще называют ар нуво. Ее родственница не знает настоящей цены на такие вещи и думает отдать за копейки, лишь бы вывезли. Сокурсница предложила мне самой туда поехать, это неподалеку от Приморского шоссе, посмотреть и договориться… Естественно, я ей за такую наводку заплачу. Ехать надо завтра, потому что родственница собралась уезжать на месяц или даже два. Вдруг она и в самом деле выкинет старую мебель или отдаст за гроши? А я скупиться не намерена – ведь сама понимаешь, какие деньги можно выручить, если перепродать человеку, который разбирается и готов будет дать за раритеты настоящую цену. Теперь боюсь туда ехать, а отказаться неудобно: подруга уже предупредила бабку, что я у нее буду.