– Я думала, что выглядишь хуже, а ты такая же неотразимая, как всегда. Все самое страшное уже позади, так что не думай о плохом. Правоохранительные органы вовсю занимаются твоим делом, подключены лучшие силы – так что скоро все закончится…
– Ты думаешь? – без особого энтузиазма поинтересовалась Алла.
– Обязательно всех найдут, – вступил в разговор охранник, – сейчас существуют разные технические способы наблюдения за дорогами, прослушки эфира… А если киллер выжил после моего попадания, то свои же его уберут как свидетеля, а сами больше не решаться на повторное покушение. А потом учтите, что я всегда буду наготове, ежели что.
– Спасибо, Сашенька, – сказала владелица галереи, – не знаю даже, как тебя благодарить.
– Да ничего и не надо, – ответил молодой человек, – ведь эта моя работа.
Алла повернулась к Вере:
– Так все внезапно произошло: я сидела на правом переднем, а Саша был за рулем. Если бы не это, меня бы уже не было, потому что вся задняя дверь в дырках.
– Повезло, что у нас тонированное заднее стекло и задние боковые двери. Киллер посчитал, наверное, что хозяйка на заднем сиденье, и выпустил туда почти весь магазин. Он не успел посмотреть на передние места, потому что я сразу начал стрелять. Пять раз выстрелил и наверняка попал ему в плечо или в бок, потому что мотоцикл дернулся и чуть не перевернулся. Но киллер все же смог его выровнять и развернулся. Вслед нам тоже не стрелял.
– Он в шлеме был? – спросила Бережная.
– В мотоциклетном, – подтвердил Александр, – с тонированным стеклом. На нем была черная кожаная куртка, сапоги со шнуровкой типа берцы и темные брюки.
– А я сидела и о своем думала, – добавила Алла. – Не видела мотоцикла этого, даже на дорогу не смотрела. И вдруг бах-бах-бах у самого моего уха. И потом еще. Я не поняла, что это, а потом, когда увидела, что Саша в окно из пистолета палит, испугалась так, что дар речи потеряла. А тут еще Александр на бешеной скорости сначала погнал вперед, а потом спросил, в порядке ли я. А я слова вымолвить не могу. Так страшно было!
– Все позади, – повторила Вера и постаралась сменить тему. – Как твоя выставка проходит?
– Там все замечательно: часть работ уже раскупили. А остальные я решила попридержать, потому что скоро прилетит корреспондент из «Арт ревью» – это такой английский журнал о живописи и художниках. Самое солидное издание об искусстве во всем мире. Если рецензия будет положительной, то об этом художнике узнает весь мир, а цены на его картины взлетят до космических высот. Как выяснилось, о нем знают уже давно – еще с советских времен, – даже пытались с ним связаться. Один русскоговорящий сотрудник журнала звонил ему три раза, предлагал помощь в организации его выставок в Лондоне и Париже. Но художник, очевидно, посчитал, что его разыгрывают друзья, и очень грубо отказал. Говорил разные слова, значение которых русскоязычный сотрудник не знал, а потом проверил их по словарю и удивился богатству нашего языка, вот только звонить более не стал.
Вера слушала и не показывала вида, что удивлена. Только что Алла вспоминала, как испугалась во время покушения, а теперь чуть ли не с восторгом рассказывает о художнике, которого уже нет на свете.
– А на чем вас сюда доставили?
– На ментовской машине, – ответил Александр, – а простреленный «мерс» они утащили на полицейскую стоянку, чтобы провести экспертизу. Но все равно там теперь большой ремонт требуется. Двери надо менять, задние сиденья… Много чего.
– На чем теперь передвигаться будете?
– У меня есть «Фокус» старенький, – сказал Саша, – можно на нем пока.
– На «фокусе» не буду, – поморщилась Алла, – куплю что-нибудь поприличнее.
– Такая богатая? – удивилась Бережная. – Или опять у Волохова попросишь?
Владелица галереи не ответила, но, судя по всему, она так и собиралась поступить.
– Ты всю жизнь собираешься у него клянчить? – продолжила Бережная.
– Вообще-то я его деловой партнер, который попал в неприятную ситуацию. Кроме того, для него сорок или пятьдесят тысяч баксов вообще не деньги.
– Но ведь ты думаешь, что это он организовал покушение.
– Разумеется. Я теперь в этом вообще не сомневаюсь. Так пусть хоть заплатит за то, что уже испортил – я свою машину имею в виду. Она как раз пятьдесят тысяч без малого стоила.
– Тебе? Или он оплачивал?
– Не все ли равно? – не выдержала владелица галереи. – Я сейчас не об этом вообще думаю. Я понять пытаюсь, как бы мне выжить в такой ситуации. Вдруг он решит закончить начатое?
– А почему он хочет от тебя избавиться?
– У него в голове постоянно создаются многоходовые комбинации на любой случай жизни. Вероятно, я попала в цепочку выстроенных им событий.
Алла повернулась к находящемуся в комнате охраннику. Он сидел в кресле у входа в комнату и, казалось, вовсе не прислушивался к разговору.
– Вот если бы не Саша… – вздохнула владелица галереи.
– Твой Саша вообще герой, – согласилась Бережная.
Телохранитель не отозвался, как будто речь шла не о нем. Он посмотрел на потолок, а потом зачем-то выглянул в коридор.
– Мы о чем-то интересном беседовали, – попыталась вспомнить тему разговора владелица галереи.
– О живописи, – напомнила Вера.
– Ах, да. К чему это… Да как-то так совпало, что перед самой моей поездкой, когда я собиралась сегодня за мебелью к этой бабке, мне позвонила жена того самого художника. Как оказалось, она побывала в моей галерее, увидела цены на работы ее покойного мужа и попыталась закатить скандал, что я на ней наживаюсь. Я выслушала ее, а потом предложила открыть свою собственную галерею, вложить миллиона два баксов, а потом еще и в рекламу. Тогда она сможет продавать работы своего непризнанного гения по любой цене. Эта женщина не обиделась даже, сказала только, что теперь цена для меня будет в пять раз выше. То есть каждая картина обойдется мне в тысяч десять долларов. Чуть ли не угрожала мне, но я сказала, что пока рано делить шкуру неубитого медведя, а потом работы кончатся и что… В общем, она призналась, что у нее еще много его работ – тридцать или даже больше. Хитрая тетка, как оказалось.
– Зачем ты мне это рассказываешь?
– Сама не знаю. Просто мир такой, что в нем нет места жалости и честности. Все пытаются друг друга обмануть. Эта Людмила Васильевна ведь прекрасно понимает, что зависит от меня, потому что никто не взял бы эти картины даже за сто рублей. А я имя ее мужа раскручу…
Вера посмотрела на свои часики:
– Мне пора. Я ведь заскочила просто чтобы проведать тебя и поддержать.
Бережная поднялась, и Алла тоже резко вскочила с кресла:
– Я провожу.
Они вышли в коридор, и только после этого со своего места, словно вспомнив об обязанностях телохранителя, поднялся Александр. Он стоял и внимательно наблюдал, как прощаются две молодые женщины. Алла обняла Веру и прижала ее к себе:
– Как здорово, что ты навестила меня сегодня. А другим наплевать на то, что происходит в моей жизни и что случилось сегодня. Я рада, что у меня теперь есть такая хорошая подруга.
– Советую тебе посидеть дома, подождать, пока все утрясется, – ответила ей Вера, – такие вещи расследуются быстро. Твой Саша знает.
Галеристка кивнула, пропустив мимо ушей это «твой», как само собой разумеющееся. Потом она повернула защелку замка, приоткрыла дверь и напоследок поцеловала гостью:
– Спасибо тебе за все.
Бережная хотела выйти, но в последний момент обернулась:
– А как умер тот художник, выставку которого ты устроила?
– Точно не знаю. То ли от алкоголизма, то ли в пьяной драке зарезали.
– Как Микеланжело Меризи, называемого Караваджо.
– О-о, – удивилась Алла, – какие познания! Но про Караваджо это легенда, выдумка. Он, конечно, был пьяницей, развратником и драчуном – сам кого-то убил за карточным столом. Но чтобы величайшего художника, пусть и бездомного алкаша, однако все же кавалера Мальтийского ордена, друга Джордано Бруно зарезали!.. Итальянцы это придумали, чтобы весь мир не думал, будто их гений умер от сифилиса в придорожной канаве.
Вера вышла из дома, села в свой автомобиль, завела двигатель, но с места не тронулась. Она попыталась вспомнить весь разговор и вдруг поняла, что к концу его Алла не была уж такой испуганной, словно визит Бережной успокоил ее. Но не это главное, а, конечно, ее телохранитель, который в ответственный момент проявил выдержку и подготовку. Если бы не он, Аллу наверняка бы убили. Повезло ей с ним. Она и сама это признает. И как-то очень спокойно Алла восприняла слова Веры, когда она повторила несколько раз – не случайно, а чтобы проверить реакцию галеристки – «твой Саша». Парень, конечно, молодой, спортивный, смелый, спокойный и обаятельный. Только почему он присутствовал при разговоре женщин и старательно делал вид, что он его не интересует вовсе? И никуда не спешил, не собирался уходить, как будто специально демонстрировал, что планирует остаться в квартире галеристки на всю ночь. Но это их личные дела. В конце концов, Алла одинокая и ей, как всякой молодой женщине, хочется любви – даже такой короткой, без продолжения и обязательств.
Двигатель работал вхолостую, но Бережная по-прежнему не спешила уезжать. Потом она посмотрела на окна квартиры, из которой недавно вышла. Светилось только одно, скорее всего, это было окно гостиной, но вот погасло и оно. Из дверей подъезда никто не вышел. И тогда Вера наконец отправилась восвояси.
Она подъезжала к дому, когда ей позвонил Елагин.
– Не спите еще? – поинтересовался он.
– Да я и не дома даже. И потом какой сон – еще и одиннадцати нет. Сам-то где?
– Мы с Леной доставили Корнеева домой. Сначала, правда, к Софье Григорьевне. Она должна была родителей подготовить, потому что, по ее словам, у соседки сверху слабое сердце. Но за сердце начал хвататься как раз отец. А Витю мы приодели, как вы и распорядились. Выглядел он замечательно: костюм, галстук, ботиночки – разве что тощеват немного. Он вернул учительнице деньги.